Глава 12. Хавьер

Ана осталась ночевать. Она сама не захотела уходить и, приняв душ, осталась тихо сопеть на кроватке. Единственное, чего я не мог уяснить, так это то, почему Анна это сделала? Даже при учете того, что алкоголь ударил ей в мозг, с большей вероятностью девушка бы окатила меня трехэтажным матом, высказала всё, что она думает о своей судьбе, и расплакалась. Но эта девчонка взяла и накинулась на меня так, словно оголодавший волк. Разве такое возможно? Я ощущал, что нахожусь в смятении. Эмоции внутри были противоречивы, они словно разрывали меня на части. Это было похоже на то, как острый клинок касается обнажённых нервов. Так и уснул в обнимку с Аной, погружаясь еще сильнее в свои мрачные мысли. Утром я проснулась раньше, чем девушка, и взглянул на нее. Ее волосы, цвета спелой пшеницы были разбросаны по подушке. На хрупком плече красовалась бледно-коричневая родинка, словно кто-то ее поцеловал, оставив след от губ. Её длинные ресницы, румяные щеки и слегка влажные губы, которые были соблазнительно приоткрыты… Всё в ней было идеально. Не сдержав в себе желание дотронуться губами до ее лба, я сделал это и Ана открыла глаза. Вначале она смутилась, подобрав одеяло ближе к плечам, а потом мягко улыбнулась. – Buongiorno, Ana (Доброе утро, Ана), – прошептал ей в губы, а после, нежно поцеловал ее. Девушка издала едва слышный стон. Сквозь улыбку, Ана принимала мою ласку и нежность, которая охватила меня с головой. Нужно было более сдержанней вести себя с ней, но.. Я понятия не имел, почему рядом с этой скромняшкой, я готов свернуть горы? –Buongiorno Señor Ramírez, – прошептала она мне в губы, продолжая нежно улыбаться. Когда она произносила «сеньор Рамирес», внутри всё переворачивалось вверх дном. Её сладостный голос отдавался трелью в ушах. Казалось, единственное, что нам мешает, так это языковой барьер. Вечно тянуться за переводчиком и по очереди переводить фразы, которые мы хотели сказать друг другу, было мучительным занятием. Понятия не имея, сколько на часах времени, я нахально притянул к себе Ану, вжимаясь в ее нежное и гладкое тело. Девушка издала едва слышный тяжелый вздох, но не стала мне перечить. Дотронувшись кончиком носа до ее кончика носа, я почувствовал, что эта девушка проявляет во мне забытые романтические чувства. Не просто животное желание обладать ею, делать ей больно или просто получать удовольствие, а стремление к тому, чтобы каждое утро она была рядом и я мог чувствовать её дыхание. И это было странным. Точно так же, как и Диего оказался, вроде бы как, предателем. Но увы, насладиться друг другу утром нам не дал стук в дверь. Ана испугавшись, подтянула к себе одеяло, а я сказал: – Подождите! – Ладно, – ответил Луис. Это был его голос. Поспешив встать с кровати, Ана последовала моему примеру. Она быстро нацепила на себя форму, кое-как завязала фартук. Я тоже нацепил на себя боксеры и штаны, и, коогда Ана уже подбегала к двери, я резко остановил ее. Развернув, я впился губами в ее губы. Неожиданный, но такой слегка возбуждающий поцелуй, который разносился по коже теплой молочной рекой, придавал мне сил. Ане, кажется, это понравилось тоже, потому что она улыбнулась, и я, открыв дверь, выпустил ее вперед. Луис, конечно, не упустил возможность вначале с удивлением посмотреть на меня, а потом на Ану, которая сломя голову бежала прочь от моей комнаты. – Ты давно ли у вас… – с толикой интереса спросил Луис. – Внезапно, но нет, – смешок сошел с моих уст, и я пропустила Луиса в комнату. – Только будь аккуратен, – сказала ему. – Тут битое стекло. Луис был удивлен. – Надеюсь, это она в тебя кидала? – Практически. Что случилось? – Ты сказал, что у тебя есть для меня ошеломляющие новости, – мужчина осторожно перешел битые тарелки и, остановившись напротив моего стола, сунул руки в карманы брюк. – Да, Луис. Есть, – выдохнул я, ощущая, как внутри нарастает ярость. Как хочется сжать кулаки и снести все, что было на столе, на пол. – Это касается Диего. – А что с ним не так? – пожал плечами Луис. – Кажется, он – предатель. – Тебе кажется или ты уверен? – В голосе Луиса слышались нотки сомнения. – Точно не уверен, – усаживаясь на стол, сказал ему. – Тетушка Долорес дала очень большую пищу для ума. – Я думал, что вы обсуждали ее богатства и то, с каким новым мужиком она переспала, – хмыкнул мужчина. – Увы, хотел бы я обсуждать это, а не то, что Диего – предатель. Луис уставше вздохнул. – Какие-то детали уже прояснились? – Не совсем. У Долорес не так много улик, чтобы с точностью говорить о том, что Диего – наш враг. – Почему ты так говоришь? – Луис сощурил глаза, подперев подбородок рукой. – Это он подстроил то нападение? – В частности, думаю, что да. Долорес сказала, что Диего – бастард Моретти. На лице Луиса вырисовывалось удивление. – Почему она так считает? – Потому что в том нападении, когда люди Моретти проникли в наш дом, Марию изнасиловал сам Моретти, а не кто-то из его людей. Луис вновь нахмурился. – Ты уверен, что Долорес говорит правду? – Не знаю, – пожал я плечами. – Но Диего и впрямь похож на этого ублюдка Моретти. Черты лица, разрез глаз… – А что говорит Мария? – Я ее еще не допрашивал, – выдохнул из себя со свистом. – Ума не приложу, как такую женщину, которая всегда была рядом, можно поставить под сомнения. Ведь она предана семье… – Ты уверен, что она не в курсе, от кого Диего? – вопросы Луиса казались мне похожи на лавину, которая вот-вот упадет на меня и придавит сомнениями. – Не знаю, в чем я уже уверен, – я потер ладонями лицо, будто бы это мне поможет сосредоточиться. Нихрена не помогло. Я почувствовал себя ещё более уставшим, чем вчера и позавчера. – Долорес убеждена в этом, но, честно говоря, без биологического материала вся эта теория не имеет смысла, – произнёс я, пристально глядя на Луиса. – Да и откуда мне знать, что это не подстава? Я, конечно, люблю тетушку, но все-равно сомневаюсь в достоверности этой информации. Луис обреченно вздохнул. – Думаю, что нам остается только наблюдать. И не делать поспешных выводов. Я задумался. В чем-то Луис прав: делать поспешные выводы сейчас неразумно, ровным счетом так же, допрашивать Марию. Если это правда, и Диего окажется бастард Моретти, то Мария наверняка встанет за его сторону, защищая своего единственного сына. А ей подчиняется вся прислуга, и один черт знает, что она может подстроить, лишь бы ее сын остался невредимым. Материнские чувства слишком сильны, и я это понимаю. Кажется, я слишком сильно погряз в своих мыслях и рассуждениях, потому что Луис махал перед моим лицом ладонью. – Ты в порядке? – Да, – проморгался я. Я был очень расстроен. Казалось, что чёрная полоса в моей жизни наступила так внезапно, что я не успевал даже подумать, откуда последует следующий удар. – Мягко говоря, – откашлялся Луис, – ты выглядишь паршиво. – Я плохо сплю несколько ночей, – признался ему. – Меня мучают кошмары… – А эта… Удивленно приподняв бровь, я наблюдал за тем, как Луис кивает в сторону двери. – Ана? – переспросил я. – Да. Она разве не расслабляет тебя? – С ней тоже всё запутано, – пробормотал я. – Да и вообще, я не особо хочу говорить на ее счет. – По тебе видно, что тебе она нравится, – Луис словно хотел еще чуточку задержаться на этой теме. – Но ты же понимаешь… – Я всё прекрасно знаю, Луис, – остановил его. – Сейчас моя голова забита совершенно другим. – Я просто хотел тебе напомнить об этом… – Спасибо, – сухо поблагодарив мужчину, я отвернулся к окну и тяжело вздохнул. Нужно было срочно что-то предпринимать, но я не понимал, что именно. Мы весь день разбирали дела, накладные и прочие финансовые хрени, от которых у меня болела голова. – Давай на сегодня закончим? – спросил я у мужчины, отложив бумагу. Уже перед глазами плыли цифры, отчего мне пришлось потереть их. – Хавьер, я тебя не узнаю, – произнес Луис, отложив очки. – Ты уже трижды сказал это за двадцать минут. – Как ты умудряешься чаще считать и время? Луис усмехнулся. – Я же бухгалтер. Для меня цифры – это весь мир. Я обреченно вздохнул. Встал, чтобы размяться, потянувшись. – Сколько еще осталось? – Ну, по моим подсчетам, пересчитать еще около двухсот бумаг. Мои глаза округлились быстрее, чем я успел моргнуть. – Сколько? – Двести. Ты же несколько раз откладывал эти дела. Хавьер, нам нужно подсчитать убытки и прибыль, иначе у налоговой возникнут большие вопросы… – Ну откупимся, – пожал я плечами. – Не получится, – цокнул Луис. – Слишком крупные суммы. В дверь кабинета постучались. Я тихо вздохнул и громко произнес: – Entra! (Войдите). Дверь распахнулась, и на пороге появилась Анна. Она украдкой взглянула на меня, а после потупила взгляд в пол. Ее щеки залились легким румянцем, и девушка не спеша несла поднос с кофе.. – Тем более, – продолжал Луис, смотря в бумаги, – чтобы отмыть деньги, придется запустить их во что-то, что должно точно отогнать все подозрения. Анна аккуратно поставила поднос на стол, а после, отдала чашку с кофе Луису. – Grazie mille (Большое спасибо), – произнес мужчина. Девушка поторопилась отдать и мне чашку с кофе, поставив около моего места. – Grazie, Ana (Спасибо, Ана), – произнес я. На лице девушки я заметил едва ли заметную улыбку уголками губ. Но Ана ничего не ответила, просто сделала небольшой поклон головой и, забрав поднос, удалилась прочь. – Ты меня слушаешь, Хавьер? – спросил Луис у меня, и я перевел на него взгляд. – Да. – Девушка и правда хороша собой, но у нас тут, между прочим, дела поважнее. – Не будь старым ворчуном! – запротестовал я и сделал глоток кофе. Оно, как и всегда, было восхитительным. Правда, Анна была куда более восхитительней… Я все еще чувствовала ее едва уловимый аромат кожи, аромат волос… – Боже мой… – воскликнул Луис, взявшись за сердце. Я вздернул бровью. – Что? – Да ты влюбился? – Ничего подобного, – ответил я сердито. – Ты себя со стороны видел? Если она зайдет еще раз в комнату, то ты растаешь, как мороженое на асфальте. Я промолчал, просто сделал очередной глоток кофе. Луис отчасти был прав, но не до конца… Не был я влюблен в Анну. Она мне нравилась, да, этого отрицать я не стану. Но не более. Говорить о какой-то чуши, как любви – было бессмысленно. – Я думаю, что нужно открыть еще один ресторан, – с досадой в голосе ответил Луис. – И где ты предлагаешь его открыть? – Можно в другой части острова, – предложил он, пожав плечами. Я вновь плюхнулся в кресло и закурил сигарету. – Ну не знаю, – протянул я. – Опять искать здание, заключать договор… – Мы должны это сделать, чтобы не было никаких подозрений, Хавьер, – вынуждал меня согласиться мужчина. – Да и пассивный доход от него в туристический сезон будет хорошим. Я закатил глаза в надежде, что смогу сосредоточиться и найти ответ на волнующие меня вопросы, но, увы, это мне не помогло. – Ладно, – согласился я, и Луис улыбнулся. – Давай откроем его. – Я займусь приготовлением бумаг. – И найди подходящее помещение, – добавил я. Луис с удивлением посмотрел на меня. – А Пьетро тебе на что? – Точно… Я и забыл о нем. – Ты в последнее время слишком рассеянный, ты в курсе? Мы встретились с ним взглядом. – Ты закончил с осуждением? – Еще не понял, – прищурился Луис. Но всё, что он делал, он делал от чистого сердца и всегда хотел мне только всего самого лучшего, будто бы я был его сыном. – Ладно. На сегодня, мы, закончили. – Ты просто невыносим, – с небольшой озлобленностью в голосе произнес Луис. – Хочешь править востребованной семьей, но при этом совершенно не хочешь копаться в бумагах. – Я и без твоих нравоучений знаю, что делаю. – Да-да, сеньор, я самостоятельный помидор, – посмеялся Луис и, собрав все документы, допил кофе и вышел из кабинета, попрощавшись напоследок. Тем вечером мы больше не виделись с Аной. Мне не хотелось давить на девушку своим зверским желанием вновь вкусить аромат ее кожи, почувствовать, как выгибается ее тело подо мной. Я практически заставлял себя не идти к ней в комнату, стараясь занять свои мысли чем-то другим. Но вместо того, чтобы думать о чем-то хорошем, я вновь погрузился в тяжелые мысли о том, что Диего – предатель. Как такое возможно? Почему никто раньше не подумал об этом? Неужели, кроме Диего, в моей семье есть и другие крысы? Водоворот ужасающих мыслей душил, пытался утопить меня в своих же затаившихся страхах. Я не знал, с чего начать копать, под каким углом мне нужно будет подойти, чтобы понимать, откуда растут ноги у этой проблемы. Все это медленно сводило меня с ума, отчего я провалился в сон и проснулся лишь утром, когда будильник еще не прозвенел. В доме было тихо. Только дежурный патруль шептался под окнами. Казалось, что каждый, кто теперь окружает меня и находится в моем доме, автоматически попадал под подозрения. Сегодня нужно было съездить на другой конец острова, чтобы посмотреть помещение для нового ресторана. Несколько у меня уже было, и, если честно, ими заниматься я совершенно не хотел. Но такие заведения отмывали деньги лучше, чем что-либо другое, поэтому было бы глупо отказываться от нового ресторана, ведь по документам у нас всё было хорошо. Пока что. Приведя себя в порядок, я сразу же спустился вниз. Прислуга уже занималась своими делами, но я, сам того не понимая, искал Ану глазами. После ее появления в доме, казалось, что-то изменилось. Ноги сами понесли меня вначале на кухню, и когда я зашел в нее, то поздоровался первым со своими прислугами: Барбарой, Федериком, Марией и Бенито. – Доброе утро, сеньор Рамирес, – с улыбкой на лице признается Мария. – Доброе, Мария. Я уселся за стол, отчего все другие косо на меня посмотрели. Ещё бы, не часто я усаживался с ними за стол. Точнее, с последнего такого раза утекло слишком много времени. – Что-то случилось, сеньор? – с тревогой в голосе спросила Мария, и я, облокотившись на локти, пристально взглянул на женщину. – Нет, Мария, – сказал я спокойно, продолжая буравить женщину внимательным взглядом. Сколько всего меня связывается с ней? Слишком много, чтобы усомниться в ее преданности. Но она – мать, а значит, если с ее единственным сыном Диего что-то случится, то она выберет его сторону, а не мою. Насколько бы она ни была мне предана – сын для нее важнее всего. – Все в порядке. Просто решил немного посидеть здесь. – Вы не часто спускаетесь к нам, – с некой толикой упрёка произнесла это женщина, но я пропустил её тон мимо ушей. – Поэтому странно видеть вас на кухне. – И что? Разве мне запрещено находиться в любом уголке своего поместья? Мария нежно улыбнулась мне. – Нет, сеньор Хавьер. Я не хотела вас обидеть, просто… – она сделала многозначительную паузу, словно пыталась подобрать правильные слова. – Просто все мы немного удивлены, что вы хотите выпить чашечку кофе на кухне со своей прислугой. Мне ничего не оставалось, как не обращать внимания на то, что вся прислуга пялилась на меня украдкой. – А где Ана? – нахмурив брови, спросил я. Федерико поставил ароматную кружку кофе передо мной. Насыщенный запах свежесваренного кофе придавал мне сил. – Где-то здесь. Утром позавтракала и пошла выполнять свои обязанности, – Гм, – хмыкнул я, отпив кофе. – Ясно. Барбара намывала посуду, пока повар Федерико что-то активно стругал в миску. Мне правда хотелось увидеть Ану сегодня, правда, не в такой обстановке. Но и идти ее искать чисто для того, чтобы сказать «доброе утро», было слишком глупо. Ана и впрямь растапливала мое сердце одним своим появлением, но больше всего я боялся вновь обжечься. Боялся вновь почувствовать себя уязвимым и открытым. Это чувство было подобно пелене, которая постепенно затмевала мой разум и яркий взор. А еще и события, которые недавно были оглашены, лишь сильнее подливали масло в огонь. – Как Диего? – спросил я у Марии, которая мило мне улыбнулась, как только обратила на меня свое внимание. – Идет на поправку, сеньор Рамирес. – Это хорошо, – ответил я. Но любопытство никак не давало мне покоя. Что-то в твердом ответе служанке было не так. – И когда доктор сказал, что он полностью встанет на ноги? – Скорее всего на следующей недели, – отозвалась женщина. – Мы очень верим, что Диего сможет полностью выздороветь. Вместо ответа, я сделал глоток кофе. Следом допил его. – Спасибо за кофе. – Пожалуйста, сеньор Рамирес.Будут какие-то важные указания на этот день? – Нет, – отозвался я. И вышел из кухни. Ноги сами понесли меня к комнате Диего. Я был готов прижать его к стене, вытрясти из него всю дурь и лапшу, которую он вешал мне. Где-то глубоко внутри себя я знал, что Диего в курсе, чей он сын. Но вел он себя скрытно, даже слишком, чтобы не вызвать подозрения. Пазлы постепенно пытались собраться в единую картину, но что-то все равно не состыковывалось. Когда я оказался у комнаты Диего, то услышал голос Аны. Они о чем-то болтали на русском языке, и, хоть я и знал его плохо, но все-таки некоторые фразы понимал. Задержав дыхание, мне хотелось послушать, о чем они говорят. Но Ана говорила так красиво, что я просто слушал ее голос. Они смеялись. Много. Диего ей подыгрывал, и я невольно сжал кулаки. Это была самая настоящая ревность, которая могла бы возникнуть в мужчине. Ее горький привкус на кончика языка разжигал внутри меня адский огонь, который едва ли можно было сдержать. И вновь прекрасный смех Аны донесся из-за полузакрытой двери. Я сглотнул горькую слюну и толкнул дверь вперед. Был не в силах слушать, как они смеются. Мне было тошно от этого. Как только я пошел в комнату, то сунул руки в карманы брюк, чтобы никто не видел, как сильно я сжимаю кулаки. – Oh, Signore Ramirez, – удивленно произнесла Ана, взглянув на меня, а после поджала губы в плотную ниточку. Ей было стыдно? Или она просто не хотела показывать своего удивления? – Buongiorno, – ровно произнес я. Диего мне улыбнулся. – Buongiorno Signore Ramirez, – добавил он. – Il medico ha detto che stai migliorando? ( Док говорит, ты идёшь на поправку?), – выгнув бровь, я игнорировал взглядом Ану, хотя мне чертовски сложно это получилось. – Sì, Ramirez, – улыбнулся Диего. – Sto meglio (Мне уже лучше). – Mi fa piacere (Рад это слышать). – Я все-таки не смог удержаться и взглянул на Ану, которая встала с кровати и сложила руки перед собой. И тут я поймал себя на мысли, что девушка очень быстро учится манерам. Её щеки залились легким румянцем, а выбившаяся светлая прядь волос придавала Ане шарм кокетства. – Ana, potresti lasciarci soli? (Ана, ты не могла бы оставить нас наедине?) – задал вопрос девушке и был уверен, что она его едва ли поймет. И конечно, здесь ей на помощь пришел Диего, который перевел ей мой вопрос, на что Ана едва заметно поклонилась и молча вышла из комнаты, взяв с собой поднос, на котором, по всей видимости, она принесла Диего кофе. Ревность уколола под ребрами. Она ему приносит кофе в комнату, а меня избегает при каждой возможности, если рядом есть посторонние. В этом был что-то гадкое. Я ждал, пока Ана закроет за собой дверь, поэтому не начал разговор. А Диего тем временем попивал кофе на кровати, блаженно улыбаясь. – Так в чем дело? – спросил Диего на итальянском. – Я смотрю, ты с Аной сдружился? – Она неплохая девушка, – стрельнул ответом Диего. – Тем более я ее пытаюсь подтянуть на итальянском. – И как успехи? – усмехнулся я, стараясь не выдавать того, что я хотел его придушить уже по двум причинам. – Она быстро схватывает, – учтиво отозвался Диего. – Даже слишком быстро. Я промолчал и встал около кровати. Присаживаться на нее у меня не было желания. Внутри меня стаей птиц летали разные мысли, которые клевали разум изнутри. – Ну и хорошо. – Ты хотел о чем-то со мной поговорить? – Хотел, – отозвался я. – Точнее, просто спросить тебя. – Я весь во внимании, – улыбнулся Диего сделав глоток кофе. – Мне стало интересно, – начал я, растягивая слова. – Почему ты подставился под пулю? – А мне нужно было дать тебе быть раненым? – Хочешь сказать, что ты проявил – отвагу? – Хавьер, – сглотнул нервно Диего. Теперь понятно, что он явно что-то скрывал. И как я раньше не догадался? – Я не мог поступить иначе. На тебя был направлен пистолет и, если бы я не среагировал… – В противном случае пуля могла бы попасть мне в лоб. Ты спас меня, – сказал я, с некоторой долей скептицизма, хотя и с ноткой похвалы в голосе. – Именно, – улыбнулся вновь Диего. В последнее время он часто улыбался, даже слишком часто, чтобы понимать его. – Мне кажется, но ты знал, что будет облава, – вывалил на голову Диего я правду, но не до конца. – И все это было подстроено. – Хавьер, к чему ты клонишь? – кротко спросил мужчина, сощурив глаза. Я видел, как его дыхание участилось, а вена на шее стала сильнее пульсировать. – Я пока не уверен, что могу с точностью сказать, кто это подстроил. Но мне показалось, что ты был готов к нападению. Диего казался был спокоен, если не приглядываться к его поведению. Мужчина прекрасно знал, что наступать мне на горло – плохая идея, и никто бы в своем уме это бы не сделал, если бы не имел мощную поддержку извне, которую, кажется, имеет Диего. – Я просто действовал так, как говорят мне инстинкты, – напрягся он. – И что же они тебе еще говорят? Диего нервно выдохнул. Отвел взгляд на какую-то долю секунды, чтобы сосредоточиться, а после вновь посмотрел на меня. – Они говорят, что я готов отдать свою жизнь за тебя. – Это хорошо, – выразил я своё одобрение, но заметил, что Диего заметно напрягся. Нахмурив брови, я делал вид, что задумался над его словами, но лишь выжидал. Напоминал, что шутки со мной плохи. – Что бы ты сделал, если бы узнал, что являешься наследником семьи, которая тебе враждебна? Диего чуть ли не поперхнулся своей слюной. Его удивление застыло лживой маской на лице, и теперь я был уверен, что он явно что-то скрывает от меня. – Я не задумывался на этот счет, – наконец-то смог что-то высказать он. – А ты подумай, – загадочно спросил я. – Подумай, что бы ты сделал, оказавшись в такой ситуации? Я заметил, что на лбу Диего появились испарины. Но всё равно продолжал выжидать, как хищник выжидает жертву. Делать необдуманные поступки было чревато крахом. Нужно иметь куда больше сведений, чтобы окончательно убедиться в том, что Диего – сын Моретти. Пускай и бастард, но его кровный сын. – Не знаю, Хавьер, – помотал головой Диего и украдко отвел взгляд в сторону. Он знал, что он бы сделал. Просто пытался играть в свою игру под прикрытием. – Я бы, наверное, убил бы всех, кто был моими врагами. Перерезал бы им глотку, пока те спали мирно в своих постелях, – помог я ему, намекая на то, что ему просто так не отвертеться от моего вопроса. – А что бы сделал ты? – Это сложный вопрос, Хавьер. Будто бы с подвохом, – сощурив глаза, ответил Диего. – Никакого подвоха нет! – воскликнул я, стараясь быть более убедительным. – Мне просто интересно. Я очень много размышлял на эту тему, поэтому и решил задать тебе вопрос, – очередная пауза лишь сильнее давила на нервы, но я хотел увидеть, насколько непоколебим в своем деле Диего, чтобы понимать, насколько он может быть опасен, – чтобы ты сделал, оказавшись на этом месте? Диего молчал. Не знаю, подбирал ли он правильные слова или же размышлял о том, что я что-то уже знаю. В любом случае, его пауза в разговоре наводила меня на разные мысли, и большая часть из них была отнюдь не веселой. – Наверное, – выдохнул он из себя, кротко посмотрел в окно, а после вновь перевел на меня взгляд, – я бы поступил так же, как и ты. Перерезал всем глотку, пока те спали в постели. – Значит, мы с тобой на одной волне, – сказал я ему и в конце улыбнулся. – Видимо, – выдохнул с облегчением Диего. – Что ж. Поправляйся. – Спасибо, Хавьер, – поблагодарил меня Диего, но его голос слегка охрип от напряжения. Я лишь развернулся и направился в коридор, закрыв за собой дверь. Был ли я удовлетворен его ответом? Однозначно нет. Теперь, когда я намекнул Диего о том, что знаю его самую страшную тайну, мне и самому нужно было быть бдительным. Более внимательным и непоколебимым. Но Ана… Казалось, она внезапно стала моей самой ужасной слабостью. То влечение, которое ослабляло меня и делало уязвимым. Я направился в гостинную, где увидел, как Ана протирает пыль. Бесцеремонно пялился на ее соблазнительный зад, на тонкую талию. Но в тот же момент, я хотел ей показать, что она выбирает неправильных союзников. Диего не тот, кто ей нужен. И об этом ей нужно было напомнить, и неважно, насколько слабым и податливым я становился рядом с ней. – Piegati più in basso (Нагнись ниже), – командую я ей, и девушка, вначале замерев, размышляет над моими словами. После оборачивается, и я делаю жест рукой , что означает – «ниже». Ана повинуется. Она на прямых ногах склоняется ниже, оголяя линии темных чулков, а также соблазнительное белье. Её подол юбки задирается так высоко, что у меня перехватывает дыхание. Скотина ли я? Несомненно. Я подхожу ближе и нежно обнимаю её бёдра. От моих прикосновений девушка слегка вздрагивает. – Brava ragazza (Хорошая девочка), – хвалю ее, а у самого сердце бешено стучит в груди. Я вжимаюсь в Ану бедрами. Знаю, что пугаю ее, знаю, что она вся дрожит в моих руках. Но так надо. Когда-нибудь потом я попрошу прощения у нее за то, что пугал ее, заставлял бояться меня. Но не сейчас… Нельзя показывать всем, что Ана для меня – слабость. Мое уязвимое место. Но, черт возьми… Так хочется открыться ей, показать мой настоящий мир изнутри, что я не такой тиран, каким приходится быть. Так хочется стать обычным мужчиной, который хочет любить и быть любимым.