Глава 13. Анна

От любого прикосновения Хавьера по коже пробегают мурашки. Меня трясет, внутри всё ходит ходуном. Его теплые шершавые ладони до сих пор ощущаются на моей коже. Я и подумать не могла, что нас тянет друг к другу так сильно, что всё вокруг может показаться неважным. Чем я думала и почему захотела отдать ему, как первому своему мужчине, – я не понимала. Разум твердил, что я вступила на косу дорожку, которая может привести меня к гибели, но сердце… Сердце не прикажешь. Ему вообще сложно перечить внутри себя, сложно перекрикивать его мантру. Еще несколько дней мы избегали друг друга. Я просто выполняла свои обязанности, а Хавьер молча кивал. Естественно, в голове уже поселились различные ужасные мысли о том, что это лишь была слабость, которой Хавьер воспользовался. Но, с другой стороны, его кроткие, но нежные взгляды, которые касались меня изредка, говорили о другом. Казалось, Хавьер – взрослый мужчина, который повидал в своей постели кучу различных женщин, а всё ещё вёл себя как подросток. Будто бы выжидал время после первого свидания. А я. А что я? Я не знала, как вести себя со взрослым мужчиной, тем более, главарем мафии. И больше ловила себя на мысли, что постепенно начинаю привыкать к тому, что меня окружает. Через три дня в одном из коридоров, мы столкнулись с Хавьеров, чуть ли не лоб в лоб. – Buongiorno, signore Ramirez, – поторопилась я поздороваться первой. Хавьер ответил тем же, а после вытащил телефон и, надиктовав туда, я услышала: – Ho un regalo per te (У меня есть для тебя подарок). Я потупила взгляд в пол. Что это за подарок? В голосе Хавьера чувствовалась радость и загадочность. – Vieni, ti faccio vedere il regal (Пойдем, я покажу тебе подарок). Коротко кивнув, я следовала за Хавьеров. Он больше ничего не говорил, пока мы шли к нему в кабинет. Тревога разрасталась молочной рекой по венам. Что-то звенело внутри так громко, что затмевало все окружающие звуки. Когда мы дошли до кабинета Хавьера, то он остановился, радостно улыбнулся и обогнув меня, оказался сзади. Его тёплые ладони накрыли мои глаза, и я вздрогнула от неожиданности. – Расслабься, – прошептал он мне на ухо, на ломанной русском языке. Я задержала дыхание. С одной стороны, мое девичье любопытство распирало меня изнутри, а с другой, страх перед тем, что ждет меня за дверью. – …Ecco qua… (вот так-вот), – бубнил себе под нос Хавьер. Мужчина толкнул дверь и сильнее прижался ко мне. Кажется, я чувствовала бешеный ритм его сердца и легкое волнение. Хавьер вел меня, будто бы мы слились с ним в танце. Будто бы моя жизнь была в его руках и больше ничьих. И этой мысли перехватило дыхание, а сердце подпрыгнуло к горлу. Когда мы дошли до точки, где хотел Хавьер меня оставить, то он прошептал на ломанной русском языке: – Готова? Я лишь кивнула головой. Хавьер, кажется, втянул носом аромат моих волос, а после убрал большие ладони с моих глаз. Вначале я немного щурилась от яркого света, что пытался пробиться сквозь окна, а потом замерла в удивлении. Посередине стоял большой мольберт с настоящим холстом и набором красок. От удивления я ахнула. Машинально сделала шаг вперед, чтобы убедится, что это была реальность. Холст и впрямь был настоящим. Лучшего качества…Краски, лаки, кисточки… Я не могла поверить моим глазам, смотря на это сокровище. – E ' tutto per me? (Это все мне?) – спросила я, пытаясь правильно произнести вопрос на итальянском. – Si', Ana. È tutto per te! (Да, Ана. Это все тебе). Хавьер сунул руки в карманы темных брюк и нежно улыбнулся кончиками губ. Я вновь обернулась к мольберту. Увидела рядом лежавший плотный блокнот для скетчей и набор самых лучших карандашей. – Non sapevo esattamente cosa ti servisse, quindi ho pensato di prendere tutto ciò che era meglio nel negozio.(Я не знал, что именно тебе нужно, поэтому решил, что возьму все, что было лучшим в магазине. ) – Сказал Хавьер, а переводчик лишь догонял его слова. – Grazie, signor Ramirez. (Спасибо, сеньор Рамирес). – Per favore, Quando siamo soli, chiamami Javier. OK? (Пожалуйста, когда мы остаемся наедине, называй меня просто Хавьер. Хорошо?) – Хавьер выгнул бровь, будто бы не ждал отрицательного ответа. Он хотел, чтобы я играла по его правилам, и мне было совестно принимать от него такой подарок за просто так. Но если я откажусь от него, не обидит ли это Хавьера? Я слишком плохо знаю его, чтобы отказываться от таких подарков. И если он счел нужным мне это подарить, то я приму его подарок. – Bene Javier. (Хорошо, Хавьер), – мой голос слегла дрогнул, но я подняла свой взгляд и посмотрела в глаза Хавьера. Не знаю почему, но мне захотелось его поцеловать. И раз Хавьер разрушил рамки официальности, то, скорее всего, он давал понять, чтобы я вела себя естественно наедине. Без этих формальностей, так, как я бы вела себя с обычным мужчиной. И уж не думаю, что он будет против такого жеста. Ноги были напружиненными, но я все же сделала пару шагов в сторону мужчины, пока тот внимательно наблюдал за мной. Удивительно, но ни один мускул на его лице не выдавал ни одну эмоцию. Словно каменная статуя, Хавьер умело прятал всё, что творится у него на душе. Но горящий интерес в его глазах все же блистал, как маленькая яркая звездочка на темном небе. Подойдя ближе, я встала на мысочки. Сердце бешено билось в груди от осознания, что я сейчас сделаю. Поэтому нужно было действовать быстро и незамедлительно. Губами я едва ли дотронулась до его щеки и нежно поцеловала. – Grazie, Javier. (Спасибо Хавьер). На долю секунды я увидела, как Хавьер немного поплыл от этого жеста. Как нежен стал его взгляд. Кажется, он сдерживался, чтобы не поцеловать меня в ответ. Хотела ли я этого? Безусловно. Но все-таки отошла на шаг назад, дав понять, что пока что-то не разобралась в том, что я чувствую к нему, и этот кроткий поцелуй – лишь знак благодарности за то, что Хавьер учтиво так запомнил, что я люблю рисовать. Хотя если и признать самой себе, то внутри все свернулось в тугой узел от переживаний. – Hai detto che ti piaceva disegnare. Ho deciso che quando hai tempo libero, puoi fare ciò che ti piace. (Ты говорила, что любишь рисовать. Я решил, что когда у тебя есть свободное время, то ты можешь заняться тем, что тебе нравится.) – произнес он. – Si Javier (Да, Хавьер), – застенчиво ответила я. – Spero che questo umile regalo ti renda felice (Надеюсь, что этот скромный подарок порадует тебя.) Я слабо улыбнулась, но всё же приняла это в дар. Да и отказываться было бы глупо, поэтому, застенчиво сложив руки перед собой, Хавьер сказал, что отнесет всё это добро в мою комнату. Места там как раз было предостаточно, поэтому, когда у меня будет свободное время, я смогу самостоятельно переставить всё это так, как мне хотелось бы. – Oh sì, e altro ancora. (Ах да, и еще), – остановил меня Хавьер, когда я уже хотела уходить. – Se hai bisogno di qualcos'altro, per favore non esitare a contattarmi (Если тебе что-то еще понадобится, то пожалуйста, не стесняйся обращаться ко мне.). – D'accordo, Javier (Договорились, Хавьер), – тихо произнесла я и улыбнулась в конце, а после вышла из его кабинета в каком-то приподнятом настроении. Остаток дня я то и дело ждала, чтобы вечером вернуться в свою комнату и сесть немного порисовать. От этой мысли на душе становилось теплее, даже рутинная работа была не такой монотонной. Вечером Хавьер куда-то уехал и охрана вновь усилилась. Это даже немного напрягало, потому что вечные недовольные серьезные лица громил наводили лишь один ужас. Когда я закончила со своими обязанностями, то в коридоре повстречала Диего. – Привет, – отозвался он улыбаясь. – Привет. Я смотрю, тебе стало лучше? – Я устал сидеть в своей комнате, – улыбнулся он мне ослепительной улыбкой. – Поэтому решил немного прогуляться. – И как же ты вышел через охрану? – хихикнула я. Диего слегка приобнял меня за плечи, и мне стало неуютно. – Просто сказал, что доктор велел мне расхаживаться. Да и я , вроде бы, не пленник, чтобы сидеть в своей комнате. Я просто заулыбалась в ответ. Диего развернул меня к выходу и мы медленно пошли на задний двор, где был огромный стол, а рядом бассейн. – Как ты? Все трудишься, как пчелка? – А что я еще могу делать? – спросила у него. Диего загадочно улыбнулся, сверкнув своими темными глазами. – Действительно, что девушке, которая совершенно не создана для прислуги, еще делать? – Это было очень больно, Диего, – с упреком в голосе ответила я. – Ой, простите ваше кисейничество, – последнее слово он выговорил с трудом, и это принесло в наш разговор нотки озорства. Я сморщила нос от его ребячества. Мы молча дошли до стола и уселись за него. Было непривычно сидеть под открытым небом с Диего, на том самом месте, где Хавьер обсуждал важные дела с теми, кто приезжал к нему в поместье. – Я слышал, – начал Диего, – что Хавьер сделал тебе подарок? Я в изумлении вздернула бровью. – Да, сделал. Откуда ты знаешь? – Я его лучший друг, – похвалился Диего. – Но.. я не говорила тебе, что люблю рисовать. – Ты – нет, но Матушка как-то раз приказала мне найти блокнот. Я спросил: для чего? А она ответила, что это для тебя. – Ты меня пугаешь, – вновь хихикнула я. Диего казался таким беззаботным и простым мужчиной, который совершенно не был похож на Хавьера. – Здесь слишком маленький круг общения, чтобы что-то скрыть друг от друга, – Диего повернулся ко мне и посмотрел пронзительным взглядом. Что-то было пугающее в нем, но что именно, я не могла понять. – В этом ты прав, – попыталась я перевести тему, но в голову, как назло, ничего не лезло. – Скажи, – начал Диего, – если бы у тебя была возможность сбежать, ты бы сбежала? Внутри всё стянулось в тугой узел. Почему он об этом спрашивает? – Не знаю, – пожала я плечами, отводя взгляд, чтобы мужчина не увидел страх и неопределенность в моих глазах. – Я не задавала себе этот вопрос. – Почему? Когда ты только здесь появилась, то я помню, что ты отверженно хотела сбежать. – Диего сделал паузу, достаточно пугающую и недобрую, как мне показалось. – Что теперь изменилось? – Я не могу ответить тебе на этот вопрос, Диего. Прости. Набравшись храбрости, я взглянула в темные глаза Диего. Он что-то хотел от меня, требовательно смотря в мои глаза. Но я не могла дать правильный ответ на его вопрос, потому что понимала, что есть несколько причин, о которых не стоит с ним говорить. Даже заикаться о них не стоит. – Почему? Неужели это после того, как вы провели ночь с Хавьером? Мои щеки редко залились румянцем. Я чувствовала, как они горят огнем на прохладном ветре. – Это здесь не причем, Диего. И вообще, ты пугаешь меня своими вопросами. – Что плохого в откровении? Вопрос, конечно, прозвучавший в лоб, лишь сильней всполошил мои тревоги. Диего с таким рвением пытался узнать, что у меня на душе и в сердце, что совершенно забыл о том, что я могу не хотеть ему об этом рассказывать. – Я не привыкла делиться тем, что у меня на сердце, когда меня заставляют об этом говорить. Это была правда. Я вообще не люблю откровенничать с кем попало, даже сама с собой иногда боюсь откровенничать. А тут рассказывать о своих самых темных потаенных уголках души мужчине, который просто добродушен и добр ко мне? Ну уж нет. Я не могу… – Прости. Наверное, не стоило тебе задавать таких прямолинейных вопросов. – Я не готова пока что отвечать на них, Диего, – постаралась я смягчить обстановку, но кажется, что мужчина уже сделал все возможные выводу. – Тебе правда нравится Хавьер? – Диего! – воскликнула я , ощущая, что щеки еще сильней залились румянцем. – Да я уже вижу по тебе, что он тебе нравится. – Ты очень странный сегодня, – пробубнила себе под нос, но Диего дотронулся рукой до моего подбородка и повернул голову так, чтобы я взглянула в его глаза. – Просто помни, что у тебя есть друзья здесь. И один из них – это я. С этими словами Диего подмигнул мне и, встав, ушел прочь, оставив меня наедине с его последней фразой и собственными мыслями. На следующее утро, когда солнце нежно касалось белоснежного тюля, я распахнула глаза от ругани, которая доносилась откуда-то из гостиной. Кажется, один голос принадлежал Хавьеру, а второй – Диего. Правда, я не могла точно быть уверенной, потому что мужские голоса ругались на итальянском, а с учетом особенности произношения некоторых слов, этот гул становился едва ли разборчивым. Я поспешила привести себя в порядок, и пока занималась этим, то ругань уже стихла. Выйдя из своей комнаты, я первым делом пошла на кухню, осторожно ступая по паркету. Зайдя вовнутрь, там уже сидела Мария. На ее лице вырисовывалось разочарование, уголки тонких губ были опущены вниз. – Доброе утро, – отозвалась я, чтобы налить стакан воды. – Доброе, – ответила Мария. Она едва слышно всхлипнула, а после, утерев слезу, попыталась натянуть на лицо добрую улыбку. – Все хорошо? – Да, Анна. Все хорошо, – ответила она. Но мне казалось, что женщина врет. Ее что-то тревожило, что-то не давало ей покоя. – А где Федерико? – Пошел за свежими яйцами. Скоро будет, – женщина сделала много значительную паузу, а после добавила: – Будешь кофе? Он еще не остыл. – Буду, – ответила я. Мария с теплом наполнила фарфоровую кружку кофе и поставила ее передо мной. – Вас что-то тревожит? – Да, Анна. Но я бы предпочла об этом не говорить. Глаза ее говорили за нее. Я не стала давить на женщину, потому что не знала, имею ли право лезть туда, где дверь была закрытой. Поэтому просто принялась сидеть и пить кофе, в тишине, пока на кухню не зашел Диего. – Доброе утро, – обратился он ко мне. Мария сразу же кинула на него свирепый взгляд. Тут было что-то не чисто. Диего заварил себе кофе и налив его в кружку,. сделала пару глотков. – Devo andarmene stasera (Мне нужно сегодня отъехать), – сказал Диего, но я не поняла ни слова. – E dove? (И куда?) – переспросила Мария. – C'è una cosa che devo controllare. (Есть одно дело, которое я должен проверить). – Ma sei solo migliorato! Di quali casi si tratta?(Но ты же только поправился! О каких делах идет речь?) – воскликнула Мария, и я напряглась. Интересно, о чем они говорили? – Devo, mamma (Нужно, мама) – ответил Диего и перевел на меня взгляд. – Ma sono preoccupato per te, Diego! (Но я переживаю за тебя, Диего! ). Non dire che andrai dove eri l'ultima volta? (Только не говори, что вы поедите туда, где были в прошлый раз? ). – No, mamma. Vado da solo. (Нет, мама. Я поеду один.) – Диего склонился чуть ниже, и тихо добавил: – Javier non dovrebbe saperlo. Nessuno dovrebbe saperlo tranne te. Ti spiegherò tutto dopo. (Хавьер не должен об этом знать. Никто не должен об этом знать, кроме тебя. Я потом всё объясню). Диего многозначительно посмотрел на меня, а я одарила его тем же взглядом. Неуютно чувствовать себя там, где говорят не на родном своем языке. Я почувствовала едва уловимый шлейф заговора. Это было так странно… Ощущать себя маленькой шестеренкой в большом механизме. Анализируя сказанное, я слышала имя Диего и Хавьер. Неужели что-то произошло между ними? А еще эмоции Марии, которые она едва ли сдерживала. – Potrebbe essere pericoloso, Diego! Per l'amor di Santa Maria, non lasciarmi qui da sola! (Это может быть опасно, Диего! Ради святой Марии, не оставляй меня здесь одну! ) – взвыла женщина и заплакала, закрыв глаза ладонями. Диего обнял матушку за плечи и что-то тихо прошептал ей на ухо, отчего женщина кивнула головой. Слов я совершенно не расслышала и старалась делать вид, что меня их семейная драма не касается. После Диего нежно поцеловал матушку в макушку и вышел из кухни, оставив нас наедине. Мария вытерла слезы, высморкалась, а после сказала мне на русском: – Всё, что ты сейчас видела, должно остаться между нами. – Я ничего не видела, – пожала плечами. – Анна. Это вопрос жизни и смерти, возможно, даже твоей! Я ощутила, как леденеют кончики пальцев. – Что значит… вопрос жизни и смерти? – Я не могу тебе сейчас сказать, но и ты обещай, что никому не скажешь, что видели твои глаза. Поняла? Это прозвучало на грани угрозы в мою сторону. Конечно, кто я такая, чтобы меня слушали? – Поняла, – чуть ли не заикаясь, ответила я. – Молодец. А теперь иди убери кабинет сеньора Рамиреса. У него сегодня, вроде бы как, встреча. Я кивнула головой. До завтрака все равно еще был один час, поэтому можно было выполнить поручение Когда я убралась в кабинете, то на выходе столкнулась с Хавьером. Он был угрюм, но как только увидел меня, то на его лице блеснула добрая улыбка. – Buongiorno, signor Ramirez (Доброе утро, сеньор Рамирес), – сказала ему. – Buongiorno Ana (Доброе, Ана), – сказал он. – Come hai dormito? (Как ты спала?) – OK, signor Ramirez (Хорошо, Сеньор Рамирес), – ответила ему, не сводя с него взгляда. Казалось, мужчина был чем-то обеспокоен. – Hai già disegnato? (Ты уже порисовала?) – No. Non c'era ancora tempo. (Нет, еще не было времени). Хавьер насупился, будто бы его мой ответ слегка расстроил. Его карие глаза блеснули прозорливым огоньком и мужчина сделала два шага мне навстречу. От неожиданности я сжалась, будто бы надвигающаяся страшная лавина вот-вот укроет меня с головой. – Ti è piaciuto questo regalo? (Тебе понравился этот подарок?) – Si', Signore. Molto generoso da parte tua. (Да, сеньор, очень щедро с вашей стороны), – поспешила ответить я. – Voglio fare colazione con te. (Я хочу с тобой позавтракать), – Хавьер взял мою руку и поцеловал в кисть. Внутри все свернулось в тугой узел от внезапности, которая волнами обдавала тело холодным потом. – Non hai ancora fatto colazione? (Ты еще не завтракала?) – No, Signore. Non ho mangiato. (Нет, сеньор, я еще не ела). – Allora andiamo a fare colazione insieme. (Тогда пойдем и позавтракаем вместе). Я не знала, что ему ответить. Это приглашение было подобно странному стечению обстоятельств, которое пугало меня не меньше, чем поведение Хавьера. Чем то, что буквально пол часом ранее я видела на кухне. Казалось, что сегодня что-то случится, что-то нехорошее. И пока Хавьер смотрел в мои глаза, мне нужно было решиться: соглашусь ли я на его предложение или же нет? Хотя, какой у меня выбор есть на самом деле? – Non lo so, Señor… (я не знаю, сеньор…). – Non ti sto chiedendo, Ana. E dico che mi piacerebbe. Considerare una commissione, – грубо, практически требовательно ответил Хавьер, и мне ничего не оставалось, как просто кивнуть головой. – Si, Signore. – Ottimamente.(Отлично). Хавьер потянул меня за руку, и мы пошли в большую столовую, где мы впервые сидели с ним и ужинали, когда я только прибыла в его особняк. Хавьер шел ровной походкой, а я пыталась успеть за ним, быстро перебирая ногами. Внутри всё ходило ходуном. Почему Хавьер хочет со мной позавтракать? Что ему от меня нужно? Неужели это проверка на вшивость и всё, что было утром, – лишь повод, чтобы убедиться в моем правильном выборе? Когда мы дошли до стола, Хавьер подвел меня к стулу, который был рядом с его, отодвинул его и показал головой, чтобы я села на него. Я выполнила его просьбу. После Хавьер и сам сел за свой стул и, облокотившись руками на стол, внимательно смотрел на меня. Практически прожигая до костей своим соблазнительным взглядом. – Что? – не выдержала я, и спросила по-привычке на русском. – Sei bellissima, Ana. (Ты очень красивая, Ана) , – сказал он улыбаясь. – Grazie. – Vorrei chiederti una cosa. (Я хотел бы спросить тебя, кое о чем). – Di cosa si tratta? (О чем же?) Хавьер откинулся на спинку стула, распрямив плечи. Казалось, что вот-вот он скажет что-то, что навсегда перевернет мою жизнь. Но делать поспешных выводов не стоит. – Ti guardo e penso che questo lavoro non faccia per te. Non dovresti bruciare la tua vita in questo modo. (Я смотрю на тебя и думаю, что эта работа не для тебя. Ты не должна прожигать свою жизнь именно так). Я почувствовала, как к горлу подступает ком тошноты. Это было волнительное начало его разговора, пускай даже и с переводчиком. – E voglio offrirti un accordo, anche un ottimo affare. (И я хочу предложить тебе сделку, даже очень хорошую сделку). – Quale? (какую?) – Non posso lasciarti andare, perché sarà difficile riportarti in patria. Pertanto, ti offro il contrario. (Отпустить я тебя не смогу, потому что это сложно будет вернуть тебя на родину. Поэтому, я предлагаю тебе иное.) Мое сердце пропустило один удар. Воздуха предательски не хватало в легких, словно невидимая рука сдавливала горло. – Ti suggerisco di essere la mia ragazza. (Я предлагаю тебе стать моей девушкой.) – La tua ragazza? (Твоей девушкой?) – повторила я за ним. – Si. Я промолчала, потому что не понимала, что это значит. Вправда Хавьер понял все без слов и решил продолжить. – Mi piaci, Ana. Non lo nasconderò. (Ты мне нравишься, Ана. Я не буду этого скрывать). Хлопая ресницами, я ощутила, как мои щеки заливаются румянцем. Федерико принес завтрак. От манящего аромата желудок тихо буркнул. – Quindi ti piaccio? (Значит, я тебе нравлюсь?) – Si', Ana. Mi piaci. Ancora prima, non ho detto in modo diretto alle donne che mi piacciono. (Да Ана. Ты мне нравишься. Еще ранее, я так не говорили прямолинейно женщинам, что они мне нравятся). Следом за едой, Федерико внес бутылку вина и разлил по бокалам. Я даже не стала противиться, потому что была ошарашена словами Хавьера. Нет, я видела, что нас тянет друг к другу. Но мне казалось, что это в норме вещей для такого, как он, – властного и холодного главаря мафии, который берет от жизни всё. Но оказалось, что я круто ошиблась. – Sai, ma a causa della barriera linguistica, sto impazzendo. (Понимаешь ли, но из-за языкового барьера, я схожу с ума.). Хавьер подцепил вилкой кусочек свежего помидора и прожевал. Я же неуверенно взяла вилку в руки, все еще не понимая, что только что произошло. – Può sembrare spericolato, e forse dopo, mi pentirò di una decisione del genere, ma…(Это может показаться безрассудным, и, быть может потом, я пожалею о таком решении, но..). Хавьер уставился на меня. От его пронизывающего до костей нежностью взгляда, по спине пробежал холодок. – Ma sento che piaci anche a te. E 'cosi'? (Но я чувствую, что тебе тоже нравлюсь. Это так? ). – Non lo so per certo, senor Javier… (Я точно не знаю, сеньор Хавьер), – пробубнила под нос и, набравшись храбрости, подцепила вилкой кусочек яичницы и, положив ее в рот, прожевала. – Comprendi che non voglio costringerti a fare cose che non ti piacciono. E ora puoi essere sincero con me. (Пойми, что я не хочу заставлять тебя делать то, что тебе не нравится. Но ты можешь быть откровенна со мной.) – Non so.. (Я не знаю), – сорвалось с моих уст тихо. – All'inizio ho lavorato tranquillamente in fabbrica e poi sono stato rapito. L'hanno portato all'estero e mi hanno detto che dovevo lavorare per te. Yaya è confusa. La mia vita si è girata troppo bene per fidarsi di tutti coloro che dicono di provare sentimenti caldi per me ora (Вначале я спокойно работала на заводе, а потом меня похитили. Вывезли за границу и сказали, что мне нужно работать на тебя. Я запуталась. Моя жизнь слишком круто повернулась, чтобы сейчас доверять каждому, кто говорит, что испытывает ко мне теплые чувства). Хавьер внимательно послушал, что перевел переводчик, а я решила запить ту горечь, которая появилась на кончике языка от сказанных мной слов. – Non fraintendermi, ma io stessa Non so cosa provo per te. E temo di non svegliarmi domani. (Не пойми меня неправильно, но я сама не знаю, что чувствую к тебе. И боюсь, что завтра не проснусь), – добавила я и уткнулась взглядом в тарелку. Хавьер переваривал то, что я ему сказала. Мне не хотелось его обижать, потому что я понимала, что чувства к нему у меня есть. Но, с другой стороны, такой резкий поворот в размеренных буднях наводил меня на ужасающие мысли. Я не могла до конца доверять ему, как бы я этого не хотела. Как бы не подсказывало мне сердце, я все равно боялась за свою жизнь и не могла настолько беспечно отдаться ему всю, без остатка. – Capisco, Ana. E non voglio fare pressione su di te. (Я понимаю, Ана. И не хочу давить на тебя.), – Хавьер сделал паузу, чтобы сделать глоток вина, а после, добавил: – Da oggi vivrai in un'altra stanza, al secondo piano. Sei libero da qualsiasi lavoro come servitore. Puoi fare quello che vuoi all'interno di questa tenuta, ma non andare oltre. (С сегодняшнего дня ты будешь жить в другой комнате, на втором этаже. Ты освобождаешься от любой работы в качестве прислуги. Ты можешь заниматься чем хочешь, в рамках этого поместья, но не выходить за его пределы. ). – Ma perché? (Но почему?) – спросила я дрожащим голосом. – Voglio che tu sia felice. Voglio renderti felice (Я хочу, чтобы ты была счастлива. Я хочу сделать тебя счастливой). Я замерла в изумлении, все еще не веря своим ушам. – Non ti capisco Javier… (Я не понимаю тебя, Хавьер). Мужчина озорливо улыбнулся. Мы сидели с ним рядом, но я отчётливо чувствовала его скользящий взгляд по мне, будто бы его шершавые руки скользят по моему телу. Хавьер взял мою руку в свою и поднеся к губам, поцеловал в кисть. – Non mi lasci scelta. Voglio che tu sorrida, ti rallegri per il nuovo giorno accanto a me. Il tuo sorriso mi dà la speranza di non essere ancora perso. Che la mia oscurità che cresce dentro può essere sopraffatta dalla luce che sei tu. (Ты просто не оставляешь мне выбора. Я хочу, чтобы ты улыбалась, радовалась новому дню подле меня. Твоя улыбка дает мне надежду, что я все еще не потерян. Что моя тьма, которая разрастается внутри, может быть повержена светом, которым являешься ты).