Глава 16. Хавьер

Я ехал по извилистой дороге, окруженной густыми зарослями и высокими деревьями, которые, казалось, тянулись к небу, пытаясь поймать ускользающие облака. Солнце едва пробивалось сквозь листву, создавая причудливую игру света и тени на капоте машины. В воздухе висела напряженная тишина, нарушаемая лишь редкими криками птиц и далеким шумом ветра. Внутри меня бушевал ураган эмоций. Я знал, что эта встреча может стать решающей, и от ее исхода зависела судьба моей семьи и всего, что я создал. Мысли метались в голове, как стая испуганных птиц. Я пытался предугадать действия Диего, понять, что он задумал и как мне следует реагировать. Каждый поворот дороги усиливал ощущение неизбежности. Я чувствовал, как прошлое давит на меня, как все мои решения и поступки привели к этому моменту. Вспоминались лица близких, их надежды и страхи, и я понимал, что не имею права на ошибку. Пейзажи за окном постепенно менялись: густые леса уступали место открытым полям, покрытым высокой травой и дикими цветами. Вдалеке виднелись очертания гор, их вершины, казалось, касались самого неба. Но даже эта величественная красота не могла отвлечь меня от мрачных мыслей. Но внутри меня рос страх – страх не за себя, а за тех, кто зависит от меня. Я знал, что должен быть сильным, что должен найти выход из этой ловушки, но сомнения все равно грызли меня изнутри. Когда машина остановилась на месте назначения, я глубоко вдохнул и медленно выдохнул, пытаясь успокоиться. Пьетро стоял передо мной, его лицо искажено злобой, а в глазах горит огонь триумфа. Это было неожиданно, но в то же время достаточно опрометчиво думать, что Диего был бы все время здесь. Казалось, что Пьетро наслаждался этим моментом, рассказать мне о том, как лихо меня втоптали в грязь. – Ну что, Хавьер, – начал он с издевкой, – вот и конец твоей империи. Семья Моретти наконец-то возьмет верх. Мы долго ждали этого дня, и теперь он настал. Я пытаюсь сохранять спокойствие, хотя внутри меня бушует буря. Это было ожидаемо. Из машин вышли люди, что были вооружены. Я внимательно огляделся по сторонам и заметил, что за деревьями и в разрушенном доме тоже есть люди. Что ж. Здесь меня переиграл Диего. – Ты думаешь, что это конец? – спрашиваю я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. – Ты ошибаешься, Пьетро. Это только начало. Он смеется. – Начало? – переспрашивает он. – Нет, Хавьер, это конец. Ты больше не сможешь мешать нам. Твоя семья будет уничтожена, а мы станем новыми королями этого города. Я смотрю на него с презрением. Не нужно было давать ему шанса, не нужно было его тянуть сюда за яйца в надежде, что он будет предан мне. Сколько было тревожных звоночков, но я все равно пытался закрывать на это глаза. А теперь он – сообщник того, чья семья всегда пыталась уничтожить нас. И это после всего, что я сделал для него. – Не надоело быть пешкой в чьих-то руках Пьетро вновь засмеялся. Казалось, что он под кайфом. При любом случае этот червяк всегда снюхивался в усрачку, лишь бы вновь почувствовать себя важным для этого мира. – Мне платят больше, чем ты думаешь. Мои люди напряглись и выставили оружие вперед. Мне пришлось подать знак, чтобы они опустили их. – Что тебе от меня нужно? – Чтобы ты сдался, – лукаво улыбнулся Пьетро. – Сдался, прямо сейчас. Он был наивен. Тупой, как пробка. – А я смотрю, ты зря время не теряешь, – сложив руки на груди, я выжидал лучшего момента. Здесь, на заброшенной дороге, никто не услышит выстрелов. Никто не поможет. Это было одновременно и плюсом, и минусом. – Вначале подтирал мне жопу, а теперь Диего? – Я выбираю меньшее из зол, – улыбнулся Пьетро и сделал шаг вперед. – Наши люди уже оцепили твое поместье, а хакеры, хвала им Святая Мария, заморозили твои счета. В это мгновение на телефон пришло уведомление. Я нехотя достал смартфон, чтобы посмотреть, что там. Впрочем, Пьетро не лгал. Счета и впрямь были заморожены. – И что дальше? – спокойно я спросил его. – Что ты хочешь сделать? – Чтобы ты сдался. Я привезу тебя к Диего, и он сам решит твою судьбу. – Я думаю, что не получится, – выдохнул я. Убивать Пьетро я не хотел, даже пускай он предал меня – нужно было остановить эти бесчисленные кровопролития. Чем больше крови на родовой фамилии, тем труднее нести этот груз на плечах. – Думаешь, у нас нет козыря? – прошипел Пьетро, доставая телефон. Я все это время был наготове, пытался понять дальнейшие действия этого торчка. – Вот, смотри. Пьетро звонил по голосовой связи Диего, вытянув телефон вперед. Мне пришлось сделать пару шагов навстречу к торчку, чтобы лучше разглядеть картинку. Через какое-то мгновение ответил Диего. – А, мой старый друг Хавьер, – выглядел мужчина отдохнувшим и полным сил. – А я-то думал, что ты мне не позвонишь никогда! – Что ты от меня хочешь? Диего загадочно улыбнулся. Его голова была в кадре, но я понимал, что он куда-то идет. И звуки, которые доносились из динамика, напрягали меня больше, чем когда-либо. – Знаешь, мы никогда с тобой не говорили по душам. Ты никогда не хотел меня выслушать, слушал только я и кивал. Мне надоело быть в твоем плену, и я всегда знал, что создан для чего-то большего в этом мире. Его речи были лишь помехой. Но поддаваться панике было бестолку. – Ближе к делу. – Да ближе уже некуда, Хавьер! – Диего выдохнул, а после, отодвинул камеру. Мое сердце пропустило один удар. На стуле, заплаканной, сидела она. Анна. В ее рту был кляп, а в глазах застыл безмолвный крик о помощи. – Хорошая девочка, правда? Я сжал кулаки так сильно, что почувствовал, как ногти впиваются в кожу. – Она здесь не причем, – прохрипел я, чувствуя, как внутри закипает ярость. – Она лишь гарантия, что ты не будешь глупить. Диего умел шантажировать людей. Умел доводить начатые дела до конца. А я был слеп. Осознание того, что теперь Анна в опасности из-за меня, снесло мне крышу. Я уже был готов пулей направиться туда, где ее держали, чтобы разбить в мясо морду этого мудака, который посмел шантажировать меня невинной жизнью. – Отпусти ее. Анна тихо всхлипывала и что-то мычала в кляп. Боже мой, бедная моя девочка… Ты не должна была там оказаться. – Ты серьезно думаешь, что я ее отпущу? Гортанный смех сорвался с уст Диего, и он, приблизив камеру, демонстративно лизнул щеку Аны, отчего девушка зажмурила глаза и продолжила плакать. Суки сын Убью, если увижу. Такое я простить никогда не смогу. – Она не должна быть замешана в наших разборках. – О нет, мой дорогой Хавьер, – Диего отошел от Анны и подошел к Луису, чье лицо было разбито и похоже на кровавое месиво. – Анна лишь моя гарантия и безопасность, что ты не совершишь глупых поступков. А вот Луис…. Думаю, что он нам не нужен. Диего криво держит камеру. Я вижу холодный взгляд Луиса, который будто бы мне говорит: «Всё будет хорошо, Хавьер. Я не боюсь». А после я вижу, как пуля выбивает ему мозги. Я смотрю на это всё с отвращением, но мое сердце скукоживается до такой степени, что начинает болеть. – Ой, я думал, он не заряжен. – Хватит спектаклей. – рычу я. – Давай встретимся и поговорим с глазу на глаз, как мужчины, – отвечаю ему, хотя понимаю, что идея – так себе. Он точно возьмет меня в плен, будет мучить, а после выстрелит в затылок, даже не взглянув в глаза. – О да, Хавьер. Я узнаю эту черту безумной семьи Рамирес, которой нужна только кровь невинных людей. – Я встречусь с тобой при одном условии, – добавляю я, потому что без встречного предложения, жизнь Анны обречена. – Ты не в том положении, чтобы ставить мне условия. – Оно вполне выполнимо, – парирую я в ответ, хотя не особо то и уверен в своих словах. – Сегодня у меня хорошее настроение, – заявляет Диего, – поэтому валяй. Но не думай, что я соглашусь. – Мы встретимся с тобой сегодня на закате в заброшенном поместье Podere del Sole (Подере дель Соле – Солнечное поместье, заброшенное поместье огромного виноградника) один на один без посредников, но при одном условии. Диего, кажется, заинтересован. Он внимательно слушает меня, пялясь в камеру на смартфоне, а вот рука Пьетро уже изрядно начала трястись от того, что он устал держать телефон, поэтому я подхожу еще ближе. Рискованно сокращать дистанцию до каких-то пары метров, ведь в любую секунду Пьетро может вырубить меня. – Ты отпустишь Ану и отправишь ее домой, на родину. – С чего вдруг ты решил, что я хочу от нее избавиться, а? – Потому что она тебе не нужна. Тебе нужен я и моя кровь, чтобы провозгласить себя наследником семьи Моретти. Разве нет? Диего понравился мой ответ. Мальчику, которому всегда не хватало внимания, вдруг подфартило, и теперь он в шаге от того, чтобы стать самым могущественным мафиози Сицилии. Он хотел призвания, он его и получит. – Я подумаю над твоим предложением, но пока что Ана останется со мной. Ей здесь очень нравится, не так ли, крошка? Кряхтение послышалось в трубке, но Диего больше не показал мне ее. Сукин сын. – Сегодня на закате. До связи, Хавьер, – сказал мужчина и разъединил звонок. – Фух, блин! – воскликнул Пьетро, потряся рукой. – Долго вы же говорили. – Катись отсюда, пока я с тебя кожу не содрал перочинным ножиком. Пьетро загоготал, как гиена. Я давал ему шанс уйти живым, но было очевидно, какой путь развития он выберет. – Ты уже никто, – прохрипел Пьетро, убирая телефон в карман брюк. – Ты – пустое место. Не знаю, что мной двигало в тот момент, но я моментально подступил к Пьетро и вытащил у него пистолет из-за пазухи, крепко сжал мудака за шею, развернув его лицом к его людям. Дуло пистолета было направлено в его правый висок. – Ха-ха-ха, – ржал Пьетро. Адреналин, видимо, от запрещенных препаратов бил по его мозгам. – Ты серьезно это сделаешь? – Опустите оружие, иначе я его пристрелю, – громко сказал я людям впереди меня, которые растерялись. Они медлили, но я старался оставаться хладнокровным, серьезным и твердым. Нельзя показывать, что я боюсь исхода событий. И пускай этот поступок, быть может, был бы глупым, и буквально несколькими минутами ранее я хотел дать Пьетро шанс, но сейчас не могу отпустить его живым. Либо они, либо мы. – Пристрелите этого дебила! – крикнул Пьетро, но его люди даже не пошевелились. Они стояли, держа нас на мушке, пытаясь сообразить, что им делать дальше. – Если вы сложите оружие, я даю слово, что вы не пострадаете, – выкрикнул я. Им нужна была гарантия. Но я знал, что если Диего узнает о том, что его люди – его предали, их бы никто не помиловал. Диего не был кровожадным, но он был человеком словам. И если он сейчас позволяет себе шантажирование, то я не исключаю того факта, что и своих людей он перебьет, как мух в кухне. Диего важно – призвание, внимание и почет от других людей, а все что не входит в его круг намерений – он с легкостью будет стирать с лица земли. – У вас есть шанс сохранить себе жизни. Правда, это явно не касалось Пьетро. Не в этой жизни, старина. Прости. Кто-то из людей положил оружие вниз и поднял руки. Другие начали повторять за первым, и вот через мгновение люди Диего преклонили передо мной колено. – Предатели! – рыпался Пьетро, даже пытался меня укусить, но я сильнее сжал рукой его горло. – Заберите у них оружие, – приказал я своим людям, которые поспешили выполнить приказ. – Сука. Гнида. Падла! – ругался Пьетро, извиваясь. Я сильнее прижал дуло к его виску и набрал воздуха в легкие. – Прости, старина. Я всегда буду винить себя за это. Пьетро не успел что-то сказать, как я нажал на курок. Оглушительный звук выстрела прозвенел громогласным свистом в ушах. Пьетро обвис на моих руках, а тошнотворный запах железа въелся в нос. Эхо выстрела все еще разносилось по полю, эхом отбиваясь от листвы деревьев, пока и вовсе не утихло, спрятавшись где-то за горизонтом. Сердце замерло, и я почувствовал, как похолодели кончики пальцев. Хотелось рухнуть на колени, чтобы попросить еще раз прощение у Пьетро, но я не мог. Эта минута слабости могла стать роковой. Не сейчас. Не здесь. – Сеньор, что дальше? – спросил один из моих людей. Я даже не совсем сообразил, что он спрашивает, на секунду зависнув в своих мыслях. – Нужно подготовиться к встрече. – А что делать с этими? – он кивнул в сторону людей Пьетро, которые лежали лицом в асфальт, закинув руки за голову. – Пускай будут пленниками, – выдохнул из себя. – Возможно, они нам еще пригодятся. – Будет исполнено. Я знал, что ехать в поместье – гиблое дело. Наверняка оставшуюся охрану либо взяли в плен, либо ожесточённо перебили. А прислуга… Явно уже на пути в поместье Моретти. Но остался один важный и животрепещущий вопрос: где сам Моретти? Неужели он дал власть Диего над тем, чтобы он творил беспредел? Диего был опьянён местью за то, что он всю жизнь был в закулисье. Что его кровь – не просто никчёмной прислуги, а одного из влиятельных людей Сицилии. И пускай он был бастардом, а его мать была изнасилована – это было всё равно. Главное, что он почувствовал вкус крови, вкус власти и возможности показать всему миру, что он не просто какой-то бастард, а чего-то стоит. Пришлось быстро сообразить, куда можно отвести эту группу людей, которая была в плену, а заодно подготовиться к стычке с Диего. Поэтому единственным вариантом был склад, о котором никто не знал. Он был оформлен на тётку, поэтому подозрений к нему было меньше всего: обычный склад, который якобы уже пустовал достаточное количество времени. Поэтому мы незамедлительно поехали туда. С телом Пьетро было сложней, поэтому его забрали с собой, закинув в машину другой группы парней, которых перевязали крепко верёвками и везли позади. От этого склада до поместья было полчаса, и я никак не мог понять, нужно ли мне брать с собой людей или же поехать одному. Я допускал, что Диего возьмёт с собой кого-то, ему нельзя было терять сноровку, и более того, он знал меня как пять пальцев. А на моей стороне не было даже времени для раздумий. В данный момент мне было жизненно важно сохранять спокойствие и сохранять невозмутимость, насколько это возможно. Но как иметь трезвый ум, когда я знаю, что Ана в опасности? Диего вряд ли причинит ей сильный вред и не тронет пальцем. Но может запугать ее до такой степени, что от Анны останется только оболочка. Эта девочка не создана для моего мира, и я сейчас чувствую вину за то, что впутал ее. Я не заметил, как мы приехали к складу, даже не особо отдавал отчет в том, как мы волокли парней по пыльной земле, запихивая их внутрь душного помещения. В голове вертелось только одно: спасти Анну. Даже пускай если эта цена будет равна цене моей жизни. До назначенной встречи оставались считанные часы. Ребята расслабились, заказали еду, а мне кусок в горло не лез. Я всё думал о Пьетро, бездыханное тело которого лежало в багажнике машины. Винил себя в том, что всё так вышло, хотя, с другой стороны, я не могу влиять на людей тем, что являюсь главарем семьи Рамирес. Они не игрушки, чтобы управлять ими, и Пьетро сам сделал свой выбор. Правда, если признаться самому себе, то я бы предпочел, чтобы он просто сбежал, но был жив. И если я выйду живым из этого ада, то похороню его так, как это полагается. Так, как бы он этого хотел. А Луис? Боже мой. Диего застрелил его на глазах у Анны, и теперь наверняка Ана и слово выговорить не может. Но чем больше я думал о случившемся, чем больше я тот звонок по видеосвязи, тем острее ощущал беспомощность. Нельзя именно сейчас поддаваться самокопанию, ведь то, что сделано – не воротить. А работу над ошибками проведу потом, когда всё закончится.