Глава 6. Хавьер

Примечание от автора: герои говорят на итальянском языке Ана замерла, будто бы её ноги утопали в бетоне. Я держал её за кисть руки и ощущал, как девушка дрожит. – Хочешь её трахнуть? – спросил я у Пьетро, который сразу же начал с интересом рассматривать свой стакан. – А? Не слышу твоего ответа! – Нет, босс, – натужность его интонации говорила об одном: он, как всегда, сначала ляпнет, а потом подумает. В этом весь Пьетро. – Зарубите себе на носу, паршивые твари, – прорычал я, продолжая держать Ану за кисть. – Если я узнаю, что с её головы упадет хоть один волосок, то я самолично отрублю вам головы. – Пауза казалась вечной, хотя прошло не более пары секунд, пока я внимательно смотрел на Энзо и Пьетро. – Не слышу? – Да, босс, – немного рассинхронно ответили недоумки. И только тогда я отпустил кисть Аны. Но девушка по-прежнему стояла рядом, словно парализованная. Я махнул рукой, дав понять, что она свободна. – Ублюдки похотливые, – процедил я сквозь зубы, ерзая на стуле. Конечно, Ана испугалась. А с учётом того, что она и девственница, то, полагаю, что совершенно не понимает этот жестокий мир. Девочке двадцать, у неё вся жизнь впереди. Но если я её отпущу, то её сразу же убьют. Не мои люди, люди другого клана. Её будут мучить, пока та не проговорится, а после, быть может, над ней сжалятся и всадят пулю в лоб. В этом минус криминального мира: если ты один раз в него вступил ногой, то навсегда будешь ходить с кровавой тенью позади. – Я погорячился, Хавьер, – пропищал Пьетро, а мне хотелось придушить его. Вместо ответа я пригубил виски и взглянул на открытие двери. Там вдали стоял Диего и Ана. Девушка плакала, по всей видимости, от захлестывающего страха, а Диего сжимал её плечо. Не знаю, но почему-то внутри что-то дрогнуло, будто бы это был укол совести. Я резко почувствовал едва ли зарождающуюся ревность, которая призрачной дымкой маячила перед глазами. А после я увидел Церу. Она вальяжно шла к нам, виляя бёдрами. Она повисла на шее у Диего, который поспешил убрать её руку со своего плеча, поздоровалась с Аной. А потом, когда я заострил взгляд на Диего, парень похлопал по плечу Ану, и те пошли дальше, в глубь дома, пока Цера шла к нам. – А, мальчики, – пропела она, подходя к нам. – Я думала, что вы уже спите. На Цере была мини-юбка, белоснежная рубашка, через которую можно было отчётливо видеть её стоячие соски. Парни уже слюнями заливались от одного взгляда на неё. Она подошла ко мне ближе и поцеловала в щеку. – Садись, – приказал ей. Девушка послушно выполнила просьбу. Цера – просто девушка, с которой я развлекаюсь. Но я знал, что она также несколько раз брала в рот у Пьетро и Энзо. Был ли я расстроен? Нет. Она не представляла для меня что-то ценное, и я содержал её просто ради утех. – Хавьер, у тебя точно всё… – Скажи мне, Цера, – начал я, обращаясь к ней. – Тебе нравится минет? Девушка озорливо блеснула глазами. – А почему спрашиваешь? – Просто интересно, – пожал плечами. – Так любишь или нет? Девушка нервно сглотнула. Кажется, обстановка ее напугала не меньше, чем Энзо и Пьетро. Но я продолжал стоять на своем. – Ну же, смелее! – поторопил ее я. – Здесь ты каждого знаешь, и тебе стесняться нечего. Хотелось ли мне получить ребят? Конечно. Они слишком оборзели в последнее время. Полагали, что мы до сих пор с ними подростки, которым всё сходит с рук. Но это было неправдой. Поэтому проучить их нужно сейчас. Цера, кажется, не совсем была готова к такому. Она заострила на мне свой печальный взгляд, словно понимала, что я мог с ней сделать. Мог сделать с каждым, кто сидел здесь. Но я же не зверь, в конце концов. Я вынул пистолет из-запазухи. – Смелее, Цера. Ты любишь делать минет мужчинам или нет? Девушка начала нервничать и дрожать. – Хавьер, – вмешался Пьетро, но разом направил на него пистолет с глушителем. – Цера, ты что, свой похотливый язычок проглотила? – спросил я у нее, продолжая держать на мушке Пьетро. Тот осупился и больше не встречал в разговор. – Я .. не понимаю… – Все ты понимаешь, шалава неблагодарная, – прорычал я, практически гипнотизируя ее. – Знаешь, что я больше всего ненавижу? А? Девушка продолжала трястись. – Я ненавижу, когда мой уговор нарушают бляди. – Это было адресовано ей. И сдается мне, девушка поняла меня. – Больше всего ненавижу, когда узнаю это из уст совершенно незнакомых мне людей. Девушка начала плакать и опустила на колени, уткнувшись мне в бедро. – Хавьер, – промычала она, плача, впиваясь ногтями в ткань. – Прости…прости меня! Я не любил, когда ко мне так относятся. Не любил видеть это двуличие. – Цера, ты подвела меня, – сказал я и переправил дуло пистолета к голове девушке. – И я очень огорчен. – Хавьер, нет… А после, нажал на курок. Бездыханное тело упало на пол. Энзо и Пьетро застыли в ужасе, хотя буквально через какую-то секунду показали своё безразличие к произошедшему. – Я надеюсь, урок вы выучили? – спросил у них, кладя пистолет на стол, а после взяв стакан в руки, сделав два больших глотка. Глаза Энзо всё ещё сквозило ужасом, в то время как Пьетро вроде бы как что-то промямлил, даже внятное: – Да, босс. – Я ненавижу, когда прикасаются к моим вещам без спросу, и уж тем более суют их в рот. Это всё ясно? Парни в страхе покачали головой. – Отлично. Взяв пистолет и допив виски, я махнул дулом в сторону Энзо и сказал: «Уберись тут», – а после скрылся в доме. По-хорошему, они могли бы сейчас всадить мне пулю в затылок и избавиться от меня, но не сделали бы по нескольким причинам. Во-первых, лишь благодаря моему влиянию их не трогают. Что Энзо, что Пьетро вечно вляпываются в какую-то дребедень, которую по итогу приходится расхлебывать мне. Во-вторых, даже при случае, если меня убьют, то ни Энзо, ни Пьетро не оставят в живых, хотя бы лишь по той причине, что они будут «лишними» на криминальной шахматной доске. В-третьих, эти два ушлепка – лучшие ссыкуны мира, и вряд ли пригодятся хоть кому-то. Чуть их прижми – так они расскажут всё, даже чем срали в детстве. Да и мне порой они лишь мешают. Но обещание моего отца не дают мне не следовать своему слову. Я обещал ему, что попытаюсь сохранить жизнь и Энзо, и Пьетро, насколько это возможно. И если они слягут в стылую землю, то не от моей руки. На утро я дал задание Марии, чтобы та научила Ану хоть каким-то итальянским словам, потому что смотреть на то, как девушка ни черта не понимает, мне не нравилось. Мария услужливо согласилась на это, и я вызвал Луиса, чтобы обсудить наши дальнейшие планы. – В общем, дату перевозки груза нам скажут на днях, – сказал он, посмотрев в свою папку. Я наблюдал за Аной из раскрытого окна. Она несла большую плетеную корзину с грязным бельём в отдельный маленький домик, где происходила стирка. Её бёдра покачивались, ветер слегка подцеплял кокетливо юбку. – И уже в конце этой недели груз будет у нас. – Ладно, – ответил я. – Сколько мы заплатили? – Небольшую сумму, около миллиона долларов. – Не забудь это вписать в отчет. – Обижаешь старика, Хавьер. Луис не только был моей правой и верной рукой, но и прекрасным бухгалтером, поэтому я не переживал, что лишний доллар уйдёт куда-то не туда. Луис был честен в подсчётах, но коварен со всем миром, и это было мне на руку. – А что насчёт того оружия? Я вновь засмотрелся на Ану, которая с облегчением вздохнула и провела рукой по лбу, утирая пот. – Какого? – Ну того, где грохнули поставщика. В этот момент к Ане подошёл Диего. Они так мило общались и улыбались друг другу, что во мне закипела бурная ревность. Будто бы казалось, что общество всратого водителя девушке интересней, чем главаря мафии. – Хавьер? Пришлось несколько раз моргнуть, прежде чем я сообразил, что Луис обращался ко мне. – М? – Что делать с поставкой оружия? – Пока ничего. – Но мы же потеряем в деньгах, если не продадим его. – Нам пытались продать наше оружие, – говорю я, а сам наблюдал за Аной. Чертова русская девчонка, охмуряет тут каждого, у кого на неё встаёт. – Как ты думаешь, к чему нам продавать наш же товар? – Тогда я не понимаю твоей стратегии, Хавьер, – развёл руками Луис, а у меня резко запульсировало в висках. – Мы грохаем поставщика, который продает наше же оружие нам? – Именно так, – я заметил, что Диего слишком много уделяет внимание Ане. Уж не знаю, зачем она ему сдалась, но меня это бесит. – Я специально попросил Пьетро отложить какую-то часть орудия, взять подельника и выйти на рынок под прикрытием. У него купили оружие один из наших. Только этот кретин забыл, что номера каждого, кто работает на меня, мне известны. И этот дебил перевел со своего счета деньги, думая, что я не замечу. Луис уселся напротив меня и внимательно слушал мой рассказ. – Мне не нравится, что ты рассказываешь мне это сейчас. – Почему? Луис тяжело вздохнул. – Потому что складывается впечатление, что мне, как твоей правой руке и бухгалтеру, не доверяют. – Ты когда-нибудь смотрел на женщину и думал: «Чертова Афродита, сжигает моё сердце одним только взглядом»? Луис выпучил глаза. Конечно, это было неожиданное заявление, с учётом того, что вчера вечером я хладнокровно прикончил шлюху у себя на коленях. – Почему ты спрашиваешь? – Да так, – отвернувшись, ответил я. – Просто любопытно. Луис задумчиво посмотрел на меня. Я знал, что он подбирает слова. – Так было только с одной женщиной, – отозвался он. – Твой женой? – Нет, – покачал он головой. – С твоей матерью. Я знал, что Луис давно был влюблен в мою маму, как только начал служить отцу. Но эту тему мы никогда не затрагивали после смерти мамы и отца. – Она была удивительной женщиной, – с грустью в голосе произнёс Луис. Казалось, его сердце снова ощутило тот удар, который мы пережили вместе. – Она могла сжечь тебя дотла всего лишь одним взглядом. – Да, она могла. – Я всем сердцем любил Паулу, но не перечил Карлосу, потому что знал, что Паула без ума от него. – Получается, твой брак с Берти был фиктивным? – Да, – с грустью в голосе произнес Луис. – Я не любил её так, как Паулу, но всегда уважал. Она не заслужила такой судьбы. Ни одна женщина не заслуживает несчастья в жизни. – А мой отец знал об этом? – Твой отец был в курсе всех аспектов моей жизни, включая мои чувства и мысли. Я всегда делился с ним всей правдой, не видя причин скрывать от него что-либо. – Ты – важный член нашей семьи, Луис. Мне хотелось поддержать его, но мой опыт был слишком мал, чтобы оспаривать его мудрость. – Я был в восторге от её мудрости и душевного тепла. Меня восхищало, как она умела находить равновесие в мире, где правят кровь и деньги, при этом создавая что-то поистине ценное и возвышенное. То, как восхвалял мою мать Луис заслуживало похвалы. – Она оставила после себя только теплые воспоминания. Я молча кивнул. Не было смысла что-то добавлять, потому что Луис все сказал за нас обоих. – Мне ее не хватает, – признался я. – Мне тоже, Хавьер. Луис остался один после того рокового вечера, в котором погиб мой отец, моя мать, жена Луиса и их единственный сын. Мне не хотелось вновь вспоминать об этом, потому что я знал, что боль еще не до конца утихла в груди. – Ладно, не будем о грустном. Они бы не хотели видеть наши разочарованные лица. И тут Луис был прав. Я еще раз взглянул в окно и не увидел там Ану. Скорее всего, она продолжила свою работу уже дома. Через пару дней стало известно, что принять товар нужно будет в субботу поздно вечером. Встречу назначили на окраине города в старом поместье, которое уже повидал не одну такую махинацию. Очередная поставка оружия, которая проходила через мою семью, должна была добавить прибыли в наш карман. Но я стал замечать кое-что странное: Ана частенько зависала с Диего, они мило друг другу улыбались, но когда она была наедине со мной, то ее улыбка сразу же пропадала с ее лица. Это очень сильно волновало меня, но я решил проследить за Аной, вдруг я просто себе накручиваю? В один день, когда я зашел в свой кабинет, то увидел, что девушка перекладывает мои бумаги с места на место, вытирая тряпкой пыль. Она что-то мило себе напевала под нос, но я не понимал слов. Мелодия была чарующей, и мне захотелось продлить момент, когда её лицо было полностью погружено в музыку. Однако вскоре её блаженное выражение сменилось на более серьёзное. Когда Ана обратила на меня внимание, то она ойкнула. Итальянский она еще не понимала, что Мария сказала, что каждый вечер она разучивает с девушкой новые слова, и уже есть прогресс. Ана знала такие простые слова и фразы, как: «Salve!» (Здравствуйте), «Buon giorno!» (Добрый день/утро), «Buona sera!» (Добрый вечер), «Buona notte!» (Доброй ночи), «Sì» (Да), «No» (Нет), «Grazie» (Спасибо), «Per favore» (Пожалуйста) и «Prego» (Пожалуйста после просьбы), «Non lo so» (Я этого не понимаю), «Ripeti (ripeta), per favore» (Повтори (повторите), пожалуйста), «Sì, certo!» (Да, пожалуйста) и прочие легкие слова. Впрочем, пока этого было достаточно, чтобы между нами была хоть какое-то понимание. Ана, опустив взгляд в пол, отошла от стола, держа перед собой тряпочку. Её невинность вызывала у меня трепет и желание защитить этот светлый образ от всех невзгод. – Continui, la prego (Продолжай, пожалуйста), – сказал я ей, но девушка не шелохнулась. Тогда мне пришлось жестом показать ей движение ее уборки, вновь повторив слова: – Continui, la prego. – Sì, Signore (Да, сеньор), – прощебетала девушка и принялась дальше проводить уборку. Я с наслаждением наблюдал за ней, за каждым ее движением. А вечером, когда я хотел пригласить Ану в свой кабинет, чтобы побольше узнать о девочке в неформальной обстановке, то вновь увидел, что Ана и Диего проводили вместе время. Меня это зацепило, очень сильно. Казалось, что она отдаляется от меня, даже не узнав меня получше. А мне почему-то дико захотелось рассказать о себе, чтобы девушка меня не боялась. Ведь я ей от чистого сердца желаю только добра, пускай и выкупил ее. Обратной дороги для нее нет. Так продолжалось вплоть до самой пятницы: я вечно натыкался на нее и Диего. Но что самое странное, когда они замечали меня, то сразу разбегались каждый по своим делам. Поэтому, в пятницу вечером, я подошел к Диего и сказал: – Завтра вечером ты мне нужен. – Хорошо, – отозвался он, копаясь в машине. Диего был мастер своего дела, сколько я его помню. Я почесал затылок, потому что мне было любопытно узнать о чем он болтал с Аной, но ума не прикладывал, как об этом незаметно спросить. И мне на ум ничего умного не пришло, как спросить напрямую: – Я видел, что ты общаешься с Аной. – А, да, – ответила Диего, оторвавшись от капота машины. – Славная девушка. Матушка попросила в течение дня практиковать с ней язык, чтобы обучение проходило продуктивно. – Хорошая мысль, – правда, какого-то внутреннего удовлетворения от ответа Диего я не получил. – Вы часто улыбаетесь. – У нее очень забавное произношение, – с гордостью ответил Диего. – и-за особенности русского языка, некоторые звуки получаются более мягкими или твердыми, и ей сложно пока-то даются некоторые обороты. – Ясно, – теперь мне хотелось побыстрее закончить разговор, потому что было неприятно. Какая-то глупая ревность захлестывала меня с разных сторон, отчего я почувствовал себя уязвимым. – А что? – Просто поинтересовался, – ответил я. – Будь завтра весь день дома. – Ладно, босс. И я пошел разыскивать Ану, потому что в ее обязанности было не только уборка и поддержание чистоты определенных мест в поместье, но и набор ванны для меня. Когда я пришел на кухню, где была Барбара, Мария и Ана. Как только они увидели меня, то Барбара сразу же вернулась обратно к мойке посуды, а Ана потупила взгляд в стол. – Сеньор Хавьер, – отозвалась Мария. – Что-то случилось? – Si, – ответил я. – Пускай Ана поднимется ко мне в комнату и наберет ванну. – Sì, Signore (Да, сеньор), – ответила Мария. – Я ей покажу, как… – Нет, Мария. Пускай Ана сделает все сама. – Sì, Signore (Да, сеньор), – ответила Мария. Я еще раз одарил Ану изучающим взглядом, но что-то мне не нравилось в этой ситуации, и я не могу понять, что именно. Наверное, я просто устал. Да и еще смерть Церы, которая была совершенно внезапной, меня тоже выбивала из колеи. Минут десять я не поднимался к себе в комнату, а после, все-таки поднялся. Мне было любопытно: может ли Ана сделать мне хорошую ванну? Вроде бы Мария объяснила ей, но все равно, сейчас она была без нее. Зайдя в комнату я пошел дальше, в ванну, где на табуретке сидела Ана. Как только она увидела меня, то поспешно встала, вновь опустить взгляд в пол. Ванна была наполнена до половины, а по воде плавала призрачная дымка пены, все как я люблю. Ана развернула бумажку и едва ли слышно откашлявшись, произнесла: – Il bagno è pronto, Signore. (Ванна готова, сеньор). Я взял телефон, открыл переводчик, нашел русский язык и записал свой голос, который моментально перевел на русский язык: – Прекрасно. Подожди, пока я разденусь, а после, натри мне спину жесткой мочалкой. Девушка внимательно слушала переводчик, а после, кивнула головой. Я стер сообщение и добавил: – И не вздумай делать какие-то глупости. – No, Signore. – поторопилась та ответить. Я отложил телефон и жестом показал девушке отвернуться. В этот момент я поймал себя на мысли, что был бы не прочь раздеться перед ней и увидеть, как её щеки заливаются румянцем. Я расстегнул рубашку, пока смотрел на хрупкую спину девушки, на ее аппетитные бедра, который скрывались под юбкой. Снял с себя штаны, боксеры. Взял рядом лежащее полотенце и на него положил телефон, ближе к себе, пока залезал в ванную. Вода была комфортной температуры. Ана хорошо постаралась, за что несомненно, будет вознаграждена, но чуть позже. Я приказал девушек, вновь через переводчик, чтобы та потерла мне спину. Холодные пальцы коснулись моей спины и я на мгновение ее остановил – Mi scusi, signore… – воскликнула девушка, но я молча потянул ее руки в воду, чтобы они согрелись. Ее тонкие пальцы рук лежали на моей груди, а Ана дрожала от страха. Уж не подумала ли она, что сейчас я буду ее брать силой? Нет. Я так с ней не поступлю. Я взял две ее руки одной своей, а второй взял телефон и записал вновь голосовое: – Le tue mani sono molto fredde, Ana. Voglio solo che si scaldino nell'acqua calda, OK? (Твои руки очень холодные, Ана. Я просто хочу, чтобы они согрелись в горячей воде, хорошо?). – Sì, signore, – поторопилась ответить девушка. Мне было приятно просто находиться с Аной в тишине. Слышать ее волнительное дыхание, которое прерывалось лишь шипением пены в воде. Девушка стала успокаиваться, правда, по-прежнему еще дрожала. Когда её руки согрелись, я освободил их и позволил Ане натереть мне спину. Она начала с нежной осторожностью проводить жесткой мочалкой по моей спине. Я знал, что она с жадностью рассматривала мои татуировки, которые были набиты на спине, предплечье и шее, и возможно, не знала, как о них спросить. А я и не настаивал, чтобы она что-то спрашивала, мне и так было достаточно комфортно. Через минут пять я остановил ее. – Basta, Ana. Ora puoi essere libera. Достаточно, Ана. Теперь ты можешь быть свободна). – Sì, signore, – ответила девушка и отложив мочалку, поспешила удалиться прочь из ванны.