Глава 8. Хавьер

Я всё ещё не понимал, какая мразь нас сдала. На обратном пути мы ехали молча, Ану трясло, она по-прежнему едва слышно плакала, а мне и в голову не приходило ничего, кроме как сидеть и молчать. Я напугал её незаслуженно. Напугал так, что у самого внутри тлел неприятный осадок от произошедшего. И я понятия не имел, как извиниться перед ней, потому что чувствовал себя виноватым. Об Ане я ничего не знаю и это усложняет мне попытки придумать свое раскаяние. Даже не смотря на то, что здесь у нее началась новая жизнь, у нее все равно никуда не денутся старые предпочтения в еде, вещах и хобби. Я сжал зубы, чтобы не ляпнуть лишнего. Нам обоим нужно было отойти от тревоги, прежде чем попытаться заговорить вновь. Когда мы приехали к поместье, то везде была охрана. Луис и Мария стояли на входе и, по всей видимости, ждали нас. Мы вышли из машины. Ана остановилась около нее, словно боялась, что ее куда-то вновь поволокут, но я просто прошел мимо нее, дав понять, что ничего с ней больше делать не будут. – Как Диего? – спросил я у Марии. – Ничего страшного, сеньор. Жить будет. В глазах Марии была видна печаль, еще бы. Ее единственного ребенка ранили и я знал, что ее сердце обливается кровью. В гостинной уже сидел Пьетро и Энзо. Я нахмурился и вошел внутрь. – И какого хрена, мать его, это было? – разведя руками, спросил я. Пьетро пил виски. Его тоже потрепало, но меньше, он отделался испугом, как и Энзо. – А я откуда знаю, – воспротивился он и сделал еще один глоток. Я сделал пару шагов к нему и выбил стакан из его руки. Он с треском полетел куда-то в сторону и разбился. – Я тебя еще раз спрашиваю, – поднял голос на него. – Что это было? – Я не знаю, Хавьер! – развел руками Пьетро, а Энзо и вовсе побелел, как поганка белая. – Мои шестерки… – Твои шестерки не стоят и коровьего дерьма, сукин ты сын! – закричал я. – Кому ты говорил о сделке! Глаза Пьетро забегали. – Никому! – Врешь, скотина, – взяв его за рубашку, я рывком поднял его на ноги. – Я не знаю, Хавьер! Я не знаю! Я никому не говорил, клянусь Святой Марией! – завопил Энзо. – Из-за тебя, паскуда, Диего теперь ранен, а товара у нас нет, зато… – я сделал паузу, и приблизил к себе Пьетро, который уже весь дрожал. Ну и ссыкло он же, – Зато как только мы приехали, ты пьешь мой виски, словно, тебя эта ситуация ничуть не расстроила. – Хавьер, я так же как и ты, расстроен! Просто.. реагирую по другому… Я с негодованием вглядывался в его глаза, которые, как мне казалось, были полны лжи. Однако у меня не было достаточных доказательств, чтобы предъявить ему какие-либо претензии. Поэтому, я с силой откинул того на диван, да так, то Пьетро чуть ли не перевалился через спинку. – Figlio di putana (сукин ты сын), никогда не ври мне! Это последний раз, когда я тебя прощаю, лживый ты bastardo! Пьетро, будто бы, вжался в спинку дивана. – Я даю тебе ровно сорок восемь часов, чтобы ты нашел того, кто нас сдал. Если тыы этого не знаешь, то я за себя не ручаюсь. – Будет сделано босс, – затараторил Пьетро и взяв с собой Энзо, вышел из дома. – Луис? – окликнул я мужчины, по-прежнему стоя на одном месте и смотря в одну точку. – Да, Хавьер. – Проследите за этими bastardo. Я хочу знать, кто нас сдает. – Хорошо, Хавьер. Я займусь этим. Я усилил охрану, отдав всем приказ. Прислуга не должна была покидать стены дома, а снаружи круглосуточно дежурили мои крепкие пацаны. Я решил проведать Диего, который был в своей комнате, поэтому сразу же направился туда. Приоткрыв дверь, я увидел доктора Верте, который перевязывал Диего. – А, сеньор Хавьер, – воскликнул он, увидев меня. – Привет, Верте. Доктор продолжил обматывать Диего, который выглядел очень уставшим и бледным. – Как он? – Жить будет, – улыбнулся Верте. – Ему бы покой и постельный режим. – Я в порядке, – запротестовал Диего, попытавшись двинуться, но поморщился. По всей видимости, пронзающая боль от раны давала о себе знать. – В порядке. – Лучше отдохни, ковбой, – вмешался Верте и слабо улыбнулся. Диего ничего не оставалось, как выполнить просьбу врача. Доктор отложил все принадлежности и поднес мне в прозрачном пакетике пулю. – Нам нужно поговорить, – сказал он, оборачиваясь, чтобы Диего по всей видимости нас не услышал. Я лишь кивнул в ответ. Мы вышли за дверь, прикрыв ее за собой. Верте отдал мне прозрачный пакетик. – Эта пуля, которую я вытащил из Диего, – подытожил Верте. Я внимательно ее осмотрел. – Думаю, что вам пригодится она в расследовании. – Спасибо, Верте. – У Диего сложное пулевое ранение, и я не знаю, каким чудом оно не пробило легкое. – А что с его плечом? – Там был просто осколок. По всей видимости, вас что-то накрыл? – Да, – кивнул я в ответ, сжав в кулаке маленький пакетик. – Кто-то. – Быть может, нужна и моя помощь? – поинтересовался Верте, но я лишь отрицательно покачал головой. – Спасибо, Верте. Твоя забота – это лечить моих людей. – Что я и делаю с превеликим удовольствием, – отозвался мужчина и мы пожали друг другу руку. – Спасибо. – Ему нужен постельный режим, желательно, чтобы за ним убирали. Где-то около недели он должен соблюдать его. Завтра я приеду перевязать его и сделать уколы. – Хорошо. Мужчина еще какое-то время постоял со мной, а после, вошел в комнату Диего и закрыл за собой дверь. Я вновь взглянул на пулю, которая все еще была в крови. На вид она была похожа на пулю от Desert Eagle, крупнокалиберный по 12.7 мм. Конечно, я мог бы и ошибаться, но вспоминая то, какие звуки были от выстрелом, у меня не остается сомнений, что это был именно он. Я шел и думал о том, кому купил это оружие, какой группировке это принадлежало, но все равно оказался около двери Аны. Поэтому, убрав пакетик в карман, я постучал три раза в ее дверь, а после какого-то слова на русском, толкнул ее вперед. Девушка сидела на кровати, свесив ноги на пол. Она увидела меня и даже не попыталась встать, как делает другая прислуга. Напротив, Ана просто проигнорировала все, что ей говорила Мария. Взбесило ли меня это? Нет. Войдя в комнату, я закрыл за собой дверь. Вытащил мобильный телефон и открыв переводчик, набрал на итальянском вопрос, который сразу же озвучился: – Как ты? Ана смотрела на меня из-под густые светлых ресниц. Она сомкнула губы в плотную ниточку, словно не хочет давать волю эмоций. Я молча протянул ей телефон, дав понять, что все еще жду ответа. Девушка дрожащими рукам взяла телефон, а после записала голосовое: – Как я могу себя чувствовать, после того, что вы мне устроили? И отдала мне телефон. Переводчик весело переозвучил ее слова на мой родной язык. Мне хотелось извиниться, но язык как-то не поворачивался. Мы оба понимали, что я погорячился, и, мне нужно быть более сдержанным в своих эмоциях. Но тот поцелуй, который внезапно получился – был лишь эмоциональный срывов. Наверное… Я просто кивнул головой, и напечатав слова, девочка услышала: – Сегодня и завтра просто отдыхай. Я сообщу, если ты понадобишься. Девушка ничего не ответила, просто отвела взгляд в сторону, дав понять, что сейчас она хотела бы побыть в одиночестве. Я сунул телефон в карман брюк и, развернувшись, вышел из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь. Охрана стояла недалеко от двери, поэтому я сообщил: – Следите за тем, чтобы девочка была в порядке. Вы меня поняли? Парни одобрительно кивнули. И я отправился в свою комнату, чтобы смыть с себя этот ужасный день и попытаться немного поспать. Всё-таки на свежую голову думается куда легче, чем на перегруженную. Ночью я плохо спал. Мне всюду мерещились тени, заговоры и различные звуки. Голова совершенно не отдыхала и генерировала бесконечные сюжеты того, как я поймаю предателя, кто им может оказаться? Знаю ли я его? Посреди ночи я встал и решил пройтись, заодно и посмотреть, как хорошо работает моя охрана. Но парни и впрямь были бодры и стояли на страже, но всё равно теперь я не ощущал себя в полной безопасности. Да и раньше я не ощущал себя в безопасности, просто это было притупленное чувство, а теперь оно обострилось. Мои ноги словно сами привели меня к комнате Аны. Снова. Я осторожно толкнул дверь и вошёл внутрь. Ана тихо посапывала, лежа лицом к стене. Её тело медленно поднималось и опускалось в свете полной луны. Мне хотелось дотронуться до неё, провести тыльной стороной руки по её коже, по изящным изгибам… Но я понимал, что нельзя будить это маленькое солнышко. Сегодня она уже насмотрелась на ужасы, которые ещё долго будут сниться ей в кошмарах. И я меньше всего хотел, чтобы Ана сошла с ума от всего этого. Поэтому тихо вздохнув, я закрыл дверь и пошел на улицу. Молодые люди не переговаривались, а сосредоточенно осматривали окрестности. Некоторые из них несли стражу у ворот. Напряжение, казалось, витало в воздухе и проникало во все уголки поместья, как самый опасный яд в мире. Мы все были на взводе, но главное – это пережить эту ночь. Завтра будет легче, а через пару дней и вовсе тревога сойдет на нет. Утром, когда я вышел в столовую, Ана уже проснулась, но выглядела она грустной. Я не стал ее тревожить, расспрашивать, как она спала (хотя мне очень хотелось об этом узнать), но сделал вид, что вчера ничего не было. Завтрак был, как и всегда, вкусным. Федерико каждый день радовал какими-то невероятными блюдами не только меня, но и всю прислугу. Этот человек горел своим делом, даже и пускай работал лишь на моей кухне, а не в изысканном ресторане. Поэтому я его и ценю. Поблагодарив за завтрак, ко мне приехал Луис, когда время было десять часов утра. – Доброе утро, – произнёс он. – Доброе утро. Луис внимательно посмотрел на меня. – Плохо спал? – А разве можно было хорошо спать после такого? Он пожал плечами. – Да, это верно. На самом деле, работать после вчерашнего было очень сложно, подписывать бумаги, рассчитывать стоимость всего, что у нас есть. Казалось, всё, что сейчас меня окружает, – это очередное испытание, которое выпало на мои плечи. А мне уже с трудом дается обычный вздох под натиском этого груза. – Может быть, нужен перерыв? – поинтересовался Луис, приспустив очки. – Нет, – отрицательно покачал я головой. – Не нужен. Мужчина снял очки и отложил бумаги. – Я понимаю, что ты озабочен поимкой предателя, но ты не должен показывать страх. – Я и не показываю, – уткнувшись в лист финансового отсчета, я понял, что перед глазами плывут буквы. – С чего вдруг ты так решил? – Потому что ты ведешь себя слишком нервно, ты рассеян, ослаблен. Стиснув зубы, я продолжал слушать Луиса, ведь он был прав. – И что ты предлагаешь мне сделать? Луис пожал плечами. – А что тебя больше всего расслабляет? – Я не знаю, – признался я Луису. – После смерти отца я не расслаблялся по-настоящему. – Скорбить – это нормально, но убиваться – это прямая дорога в могилу. Луис был прав, но его речи все равно не приносили мне должного облегчения. Да и должны были они его принести? В это мгновение в дверь зашла Ана неся на подносе две кружки кофе. Она молча подошла и поставила их на стол. – Спасибо, – сказал Луис, но она лишь кивнула головой. Она украдкой посмотрела на меня, а после отвела свой взгляд вновь. Я тоже поблагодарил ее, и мы с Луисом подождали, когда Ана скроется за дверью. – Лучик света в кромешной тьме, – сказал Луис и сделал глоток кофе. – Что ты имеешь в виду? – Я об этой девушке, Ане, – уточнил мужчина и мило улыбнулся. – Она такая светлая, воздушная, словно напоминание всем нам, что мир может быть прекрасным. – Наверное, – пробубнил я, но принял во внимание слова Луиса. Ана и впрямь была такой, и меньше всего мне хотелось ее портить.