Глава 9. Анна

Когда солнце коснулось легких штор, я распахнула глаза. Казалось, что ночью кто-то ко мне заходил. Я ощущала чье-то присутствие, но так и не решилась повернуться, чтобы посмотреть, кто это был. Скорее всего, это был плановый обход охраны, чтобы убедиться, что в доме нет посторонних. Встав с кровати, я провела утренние ритуалы, приведя себя в порядок, и постучала трижды в дверь, чтобы охрана мне ее открыла. Через какое-то мгновение послышался поворот ключа, а после на пороге появился мускулистый мужчина, который одарил меня звериным взглядом. – Buongiorno (Доброе утро), – отозвалась я для приличия, пряча взгляд в пол. – Buongiorno, – с некой усмешкой отозвался мужчина, не пропуская меня вперед. Я замешкалась. Что ему нужно от меня? Почему он не пропускает меня дальше? Страх постепенно охватывал каждую клеточку моего тела, и казалось, что сердце вот-вот перестанет биться. Конечно, с другой стороны, я могла бы закричать, но… Даст ли мне этот громила сделать это прежде, чем его большая потная ладонь закроет мне рот? Я точно не знала, но была наготове крикнуть во весь голос. Попытавшись пройти вперед, громила все равно не пускал меня. Я лишь знала пару фраз на итальянском, которым меня обучила Мария и в них не было такой, которая могла бы передать сейчас мои мысли правильно. Попытавшись вновь дернуться, мужчина крепко взял меня за запястье и крепко прижал к себе. – Отпустите! – начала кричать я во весь голос, но большая мужская ладонь закрыла мне рот. Его руки уже задирали подол платья, как я начала истошно вертеться в стальной хватке. Мое мычание было едва ли различимое. Мне было страшно и больно от мысли, что никто мне не поможет. Но я продолжала биться, извиваться и кричать сквозь ладонь, невольно слюнявя ее. – Пуф..штифе..– продолжала я кричать, во все голос. – Помогите! Кто-нибудь! На помощь! Мужчина сделал резкий вдох рядом с моим ухом, как будто хотел понюхать меня. Этот жест вызвал у меня смятение. Я уже начала осознавать, что меня могут изнасиловать, а после, когда всё закончится, оставить одну на кровати в слезах. Эти мысли были подобно камню, брошенному в море, который тянул меня на дно своих страхов. Попытавшись ударить обидчика в пах, я промахнулась. Мужские руки уже достигли резинки моих трусиков и нырнули внутрь. Он настойчиво просил раздвинуть ноги, чтобы он смог найти желанный рычаг моих эмоций, но я всеми силами пыталась оттолкнуть мужчину. Он что-то шептал мне на ухо, что-то на итальянском, скорее всего, похабные словечки, как и в каких позах он будет меня брать. В коридоре, как назло, никого не было. Правда мне повезло, и где-то вдали, послышались мужские голоса. Тогда мужчина толкнул меня вперед, да так, что я не удержалась и упала на колени. Сообразив, я моментально поднялась на ноги и пулей вылетела из коридора, постоянно оглядываясь, пока не врезалась в грудь Хавьера. На моих глазах мерцали слезы, когда я посмотрела в холодные глаза сеньора. – Buongiorno (Доброе утро), —промямлила я, утирая слезы. Хавьер остановил меня, не дав пройти дальше. Рядом с ним был Луис, кажется, его правая рука. Мария что-то упоминала об этом очень галантом мужчине, который пытался образумить Хавьера и не дать захлебнуться в море крови и жадности. – Perché piangi? (Почему ты плачешь?) – поинтересовался Хавьер, но я его не поняла, отчего просто мотнула головой. Я поправила свое платье, которое по-прежнему было задрано до линии трусиков, а после, машинально посмотрела на коридор, в котором спокойной стоял тот самый амбал, который чуть ли меня не изнасиловал. Дрожащей рукой я указала на него, а после, всхлипнула. – Signor. Cattivo (Сеньор. Плохой) – попыталась я связать два слова, но кажется, Хавьер все понял и без слов. Он подозвал этого абмала, который с холодным и надменный взглядом, будто бы желал мне смерти и расправы, подошел к Хавьеру. Хавьер начал у него что-то спрашивать, а тот ему что-то отвечать. А после, когда по всей видимости, ответ этого амбала не удовлетворил Хавьера, он со всей силой ударил амбал по лицу кулаком, да так, что амбал упал на спину и, кажется, потерял сознание. – Se qualcun altro ti tocca, allora me lo dici, capito? (Если кто-то еще прикоснется к тебе, тогда ты скажешь мне, поняла?) – протараторил Хавьер на итальянском, но я поняла лишь последнее слово, поэтому, хныча я просто кивнула головой. Хавьер склонился передо мной и обхватил своими горячими руками мои щеки. Вторгся в мое личное пространство своим холодным, как лед, взглядом. А после, спокойно утирал слезы большими пальцами, будто бы я его возлюбленная девушка, которую ему необходимо оберегать, но это была полнейшая ложь. Я для него – обслуживающий персонал. И совершенно не знаю, сколько еще он будет защищать меня от напасти своих животных. – Portaci un caffè, per favore. (Принеси нам кофе, пожалуйста), – произнес Хавьер так нежно, что у меня задрожали руки. Хотя я и поняла лишь то, что Хавьер просил кофе, поэтому пришлось просто кивнуть головой в знак согласия. А после, Хавьер пошел дальше с Луисом к себе в кабинет, оставив меня выполнять его приказ. Через полчаса я нашла Марию, которая общалась с охраной. – Что-то случилось? – спросила она, удивленно смотря на меня, отзывая от себя охрану. – Нет, – едва заметно попыталась улыбнуться, все еще вспоминая утро и тот ужасный инцидент. По коже прошелся едва уловимый холодок. – Ты выглядишь напуганной. С тобой всё в порядке? – Да, все в порядке. Мария продолжала смотреть на меня с любопытством, словно я подошла к своей маме и она пыталась выяснить: что со мной произошло? – Я… могу навестить Диего? – Да, конечно! – воскликнула она и уголки ее губ приподнялись в милой улыбке. – Конечно можешь! Ты знаешь где его комната? Я лишь мотнула головой. Откуда мне знать, где комната Диего? Я то недавно запомнила, где находится моя комната… – Я тебя провожу, – учтиво ответила Мария и мы вместе пошли к комнате. Она располагалась в другом крыле поместья. Температура за окном постепенно начала падать, поэтому окна стали закрывать чаще, как и двери, чтобы сохранить тепло от камина и электронагревателей. Но все равно, это было куда теплее, чем в России. Когда мы дошли до комнаты Диего, то Мария постучалась три раза и открыла дверь. – Диего? – воскликнула она, заходя внутрь. Я не торопилась заходить. Всё ещё стояла в дверях, выглядывая из-за спины Марии. – К тебе пришли в гости. И лишь потом Мария позвала меня к себе. Я неуверенно шагнула в комнату. Диего лежал на кровати весь перевязанный. Белоснежные бинты окрасились в алый цвет в районе бицепса и на ребрах. Пока я бессовестно глазела на ужасающую картину, Мария сказала: – Ну, оставлю вас наедине. – Спасибо, – произнес Диего и перевел на меня взгляд. Мужчина выглядел измученным. Его Кожа была бледной, губы пересохшие. Я подошла ближе и уселась на край кровати. – Привет, – тихо поздоровалась я. Мне показалось, что я осознала: я пришла к нему по велению сердца, а не из-за каких-то внутренних сомнений, которые, впрочем, тоже не давали мне покоя. Мы с Диего не были близки, я ни с кем не была близка здесь, но что-то мне подсказывало, что я должна была прийти и навестить его. – Привет, – улыбнулся он в ответ. – Прости, я выгляжу не очень хорошо. – Вполне себе ничего, – соврала я. Диего и правда выглядел паршиво, однако я должна была сказать ему иное. Как-то поддержать его. – Еще пару деньков и будешь вновь на ногах. Диего болезненно посмеялся. Я видела, что ему с трудом дается вдох, смех и резкие движения. Его сильно потрепало… Однако поинтересоваться о том, что случилось, у меня язык не поворачивался. – А ты оптимистка, – прохрипел мужчина. – Даже слишком. – Стараюсь не падать духом. Диего попытался найти мою руку своей, отчего по коже прошлась мелкая дрожь. Наверняка это был жест поиска поддержки, и я поспешила взять его за руку. Его теплая шершавая ладонь неуверенно сжала мою. – Как твои дела? – спросил он у меня, продолжая смотреть в мои глаза. – Что нового в твоих обязанностях? – Пока ничего. Всё по-старому… – Я слышал, что вы с Хавьером куда-то выезжали? Я замерла в изумлении. Откуда Диего знает об этом? Подумав о том,ю что наверняка это донесла Мария, мне пришлось собраться мысленно, чтобы не ляпнуть что-то лишнего. – Да, было дело, – произнесла я спокойно и безразлично. – Мы выезжали загород. Диего, кажется, уже знал все. Его проницательный взгляд отдавался дрожью на коже, страхом на подсознание. От него нельзя было этого скрывать. – Хавьер иногда бывает очень вспыльчивым. Слишком самонадеянным, поэтому, к такому нужно привыкать не один год. Я лишь поджала губы, потому что не особо понимала, что он имеет в виду под этими словами. – Мы просто выезжали поговорить, – выдохнула из себя, а перед глазами по прежнему стояло озлобленное лицо Хавьер и пистолет, который он приставил к моему виску. Сердце бешено забилось в груди от воспоминаний. – Мы попали в засаду, – облизал пересохшие губы Диего, моргая. – Началась перестрелка. Меня ранили, одного из наших убили, а Хавьер отделался испугом. – Диего начал кашлять, очень болезненно и хрипло, будто бы вот-вот выплюнет легкие. Но по-прежнему держал мою руку в свое. – Ему сказали, что предатель – блондинка, которая только прибывал в страну. – Диего сделал паузу, будто бы уже знал все, что произошло между нами с Хавьером там.. В лесу… И от этого бросало в дрожь. – Поэтому он всю дорогу, когда мы гнали обратно думал, что это не ты, но ему нужно было это проверить. – Ты сейчас извинишься за него? – с дрожью я голосом спросила я. – Нет, – улыбнулся Диего. – Ты пришла ко мне, чтобы узнать, что произошло. А заодно и навестить меня. Ведь так? Я машинально кивнула головой. Диего был прав. Мария бы не сказала мне, что произошло. Хавьер сказала вкратце, а Диего… Он был единственный, пока что, кто мог мне рассказать все как есть, если это не была бы секретная информация. – Хавьер не убьет тебя, – выдохнул Диего и отвел взгляд. – Ты ему нравишься, поэтому будь спокойна. – Кажется, я никогда не привыкну к этому месту. – Это как посмотреть, – в словах Диего скрывалось какое-то предупреждение. Не знаю почему, но я чувствовала это. – Но будь уверена, что Хавьер тебе не причинит зла. – Постараюсь в это верить. Диего посмотрел на меня и чуть сильнее сжал руку. Он гладил большим пальцем мою кисть, а после, облизав губы, сказал: – Прости, Анна. Мне нужно отдыхать. Спасибо, что ты навестила меня. – Поправляйся, – всё, что я могла сказать ему. Пожав руку на прощание, я осторожно встала с кровати и направилась к выходу, переваривая слова Диего. Неужели Диего говорил правду? Неужели Хавьер и впрямь дорожит мной? Около двух дней мы не пытались не сталкиваться с Хавьером, точнее, я старалась выполнять свои обязанности быстрее, чем он появлялся на горизонте. Мария сказала, что Диего становится лучше, правда, ему нужно будет на неделе съездить в больницу, к доктору, который обслуживает мафиозные семьи. Сеньор Рамирес казался мне угрюмым, если я его встречала. Будто бы его что-то тревожило, и он, спрятавшись за своим каменным выражением лица, все еще переживал какую-то трагедию. По периметру все равно расхаживала охрана, наводя лишь на одну мысль, что каждый новый день может стать для меня последним, если учесть события, которые произошли чуть меньше недели назад. Это и беспокоило не только меня, но и других слуг. Кажется, все старались сохранять невозмутимый вид, но глаза рассказывали об обратном: они были полны страха и безысходности. По вечерам я размышляла о том, что нужно начинать разрабатывать план побега, хотя нутром понимала, что проще смириться. Но если я так сделаю, то это будет означать, что я сдалась. Хотя, если подумать, что плохого в том, чтобы сдаться? Куда я направляюсь, если смогу совершить побег? И как быстро найдут меня люди Хавьера? Все это лишь наводило на ужас, что притаился внутри и тихо ждал своего часа, когда выбраться наружу. Я скучала по рисункам, которые делала раньше. По возможности, которая была дана мне судьбой – рисовать. Скетчи, зарисовк или просто размашистые наброски – всё это успокаивало меня больше, чем медитация, которой я пыталась заняться по после ужина, сидя на заднем крыльце, пока меня никто не видит. В один и прекрасных вечеров, когда погода уже снижалась и Мария отдала мне несколько теплых кофт, я услышала шорох в кустах. Не знаю, что на меня нашло, но я была уверена, что там какое-то животное. Возможно, кошка или мышь? Практически машинально я поднялась и двинулась на край угла дома, откуда и исходил звук. Ветер поднялся, начал ворошить мои белокурые волосы. – Эй? – воскликнула я, но не громко, сама не понимая, для чего. – Здесь кто-нибудь есть? Шорох продолжался. Что-то тревожно разрасталось внутри, но я шла вперед, навстречу шороху в практически упавших сумерках на землю. Стоило мне подойти ближе, как я не успела и издать звука, меня защемили в тиски крепкие мужские руки. Я успела сделать испуганный шумный вдох, прежде чем рука зажала мне рот и потащила в кусты. Я отчаянно пыталась вырваться из крепкой хватки, но мои усилия были тщетны. Я не могла разглядеть его лица из-за веток, которые хлестали меня по лицу. Крик, полный боли и страха, вырывался из моей груди, но был заглушён. Мужчина что-то бормотал на итальянском, но я не понимала его слов. Чувство ужаса, сковывающее мои мышцы, нарастало с каждой секундой, словно молочные реки, разливаясь по всему телу. Единственное, что я почувствовала, – это запах алкоголя и сигар. Это навряд ли был Хавьер, ему незачем прятаться в кустах. Но если охрана вела себя спокойно, то вряд ли кто-то смог пройти мимо нее. Эти две теории сразу же отсеивались, когда в голову пришла одинокая, но до боли в висках громкая мысль. Охранник. Который попытался взять меня силой тогда, утром, и был обруган Хавьером… Скорее всего, это был он. Больше некому с таким рвением нападать на безобидную служанку. Пока мужские руки противно скользили по моему телу, стараясь залезть вновь в трусики, я думала, что мне делать. Поддаваться панике – идея плохая. Но в то же время хватка мужчины была настолько крепкой, что я ума не приложила, как я смогу вырваться из нее. Мужчина продолжал что-то бормотать, пыхтеть, стараясь перевернуть меня на живот. Ну а что я, пятидесяти килограммовая, могу сделать с такой свиньей как он? Ничего… Если, правда, под руку не попадется камень. Когда он перевернул меня и лег сверху, я смогла выкрикнуть, что есть мочи: – ПОМОГИТЕ! А после мой рот снова был заткнут его вонючей ладонью. Слёзы подступали к горлу от немощности и страха, пока мужчина продолжал что-то шептать мне на ухо, изредка облизывая его мочку. Сообразив, что около кустов должны были быть камни, я попыталась немного выскользнуть по мокрой земле из-под мужчины и нащупать хоть что-то. И к моей удачи, это был небольшой булыжник. Я ухватилась за него что есть сил, и прежде чем мужчина смог стянуть наполовину с меня трусики, я со всего маху, что было силы, прокрутилась под ним и ударила камнем в висок. Дважды. Но мужчине от этого было все равно, кажется, его голова была титановой… В тусклом свете от ночных бра я видела, как его глаза наливаются кровью от ярости, и в следующее мгновение сильные руки сжали мое горло так сильно, что я едва ли могла вздохнуть полной грудью. Воздуха категорически не хватало. Я чувствовала, как мои глаза наливаются кровью от крепких мужских рук на горле, но продолжала биться. Казалось, еще чуть-чуть, и я потеряю сознание, силы покинут меня, и я больше не увижу белый свет. Мужское кряхтение стало менее слышным, будто бы доносилось откуда-то из-под земли, отдаляясь всё дальше и дальше, пока и вовсе не сменилось на звук белого шума в ушах. Скорее всего, судьба решила, что меня стоит еще помучить, стоит еще насладиться моими слезами и болью, которой обливалось сердце. В мгновение смирения с собственной смертью, уже в третий раз за такой короткий промежуток, я увидела белый свет, который не спешил ко мне приближаться. Следом резкий толчок, и машинально я вздохнула полной грудью. Хриплый вздох сорвался с уст, а следом – удушающий кашель, от которого жгло горло. Я смутно различала мужской голос, который что-то говорил на итальянском, но его перекрывал белый шум в ушах и резкая боль в глазах. Следом послышался выстрел, и я моментально вернулась в чувства. Рядом стоял Хавьер, который держал в руке пистолет, из дула которого еще шел едва заметный дым. На лице мужчины не дрогнул и мускул, будто бы он был восковой фигурой в музее: все такой же холодный, неподвижный. Испуганно взглянула на тело, которое лежало у меня в ногах, а следом два оглушительных выстрела. Хавьер сделал их, чтобы нападавший наверняка больше никогда не встал. Удушающий кашель сменился на ужас, который разрастался адской лавой по венам. – Forza, alzati Ana. Tutto dietro. (Давай, вставай Ана. Все позади), – произнес Хавьер, протягивая мне левую руку. Я все еще была оглушена событием, которое только что промелькнуло перед глазами. – Ana? – воскликнул сеньор Рамирес, чуть громче. Я попыталась подняться на ноги, но от давящей усталости, едва ли могла держаться на них. Хавьер подхватил меня, убрал пистолет и взял на руки. – E ' finita, Ana. Sei al sicuro. (Все закончилось, Ана. Ты в безопасности) – произнес он, но я не понимала, что он говорит. Да и мне уже было все равно. На смену ужаса пришло оцепенение. Нервы были расшатаны, словно старый кухонный стол, трещали по швам и я едва ли сдерживала слезы на глазах. Дальше я не понимала, что происходило. Было много мужских голосов, знакомых лиц, которые встречались на пути, пока Хавьер меня куда-то нес. Я даже слышала голос Марии, которая сказала мне по-русски, что всё хорошо и мне нечего бояться. Но я просто была в объятиях Хавьера и прижималась к его сильной груди, как испуганная маленькая девочка. С ним я чувствовала себя в безопасности, но как только он отходил, паника вновь охватывала меня, сжимаясь в комок и натягивая нервы. Хавьер принес меня в свою комнату и положил на свою кровать, которую только утром я застилала. – Ты..в..порядке? – спросил он на ломанной русском. Но у меня не нашлось сил, чтобы ему ответить, поэтому, я просто кивнула головой. Оставаться в его комнате было неправильно. Я лишь служанка, а он – мой босс. Этого нельзя было допустить хотя бы потому, чтобы не стать объектом ненависти у других работников. Да и кто я такая, чтобы сам главарь мафии заботился обо мне и разрешал полежать на его кровати? От этих мыслей мне стало дурно. Я приняла его жест и решила, что если полежу тут немного, и приду в себя, то потом просто уйду в свою комнату. Это было бы лучшим решением, наверное. Я уже ни в чем не уверена. Я сидела на мягкой кровати Хавьера, свесив ноги. Хавьер куда-то вышел, и пришел лишь через минут пятнадцать с подносом в руках. На нем запеклись остатки крови после того, как он размазал голову того мужчины несколькими выстрелами. По телу разлилась адская ломота, заполняла проблемы болью и страхом. Казалось, что уже ничего страшнее произойти не может. На лице Хавьера не дрогнул и мускул, когда он подошел ко мне и поставил поднос на кровать. Следом, он вытащил телефон и на диктовал в переводчик фразу: – Мария сказала, что этот чай поможет успокоиться. – Grazie (Спасибо), – ответила я, но так и не решилась взять кружку. Хавьер тяжело вздохнул и уселся на край кровати, пристально смотря на меня. А мне… мне даже было стыдно поднять взгляд. Казалось, что я – причина всех бед в его доме. Уж не знаю, как у него было «до», но всё сводилось к одному чувству – я лишняя в этом доме. Сеньор Рамирес вновь что-то на диктовал быстро в переводчик. – Теперь ты в безопасности. Ответить ему то, что я думала, не могла. Да и нужно было бы? Я лишь тихонько произнесла очередное «спасибо», потупив взгляд в темное покрывало. На глазах уже вырисовывались слезы беспомощности, и я, ни в чем себе не отказывая, закрыла ладонями лицо. Хныкала я тихо, чтобы совсем не расклеиться. Ну а как тут не расклеиться, если меня чуть ли не убили? А эта картина, когда Хавьер с холодным взглядом стрельнул тому в голову, до сих пор стояла перед глазами. – Криминал – это всегда сложно, – перевел переводчик слова Хавьера. – Никогда не знаешь, откуда тебе прилетит новое предательство. Мне нужно было быть осмотрительней с теми, кого я брал на работу, но… Тебя это не касается. Ну как же не касается. Если бы не языковой барьер, то я бы высказала ему всё, что так давно тлеет на углях надежды в душе. А так, что я ему скажу? Кроме глупых официальных фраз, я понятия не имею, как выразить свою боль и свой страх. Но Хавьер, кажется, слишком сильно озабочен моим душевным состоянием, иначе я совершенно не понимаю, зачем ему со мной нянчиться? Этот вопрос, словно острые иглы, снова и снова вонзаются в подкорку мозга. Я поднимаю глаза, чтобы посмотреть на Хавьера. Мужчина протягивает мне телефон с переводчиком и я переместив ползунок на “русский – и итальянский”, вначале выдыхаю, а потом записываю голосом: – Мне страшно. Очень. И я боюсь, что это повториться вновь. Отпустив, переводчик переводит мои слова на итальянский. Мне, если честно, все равно, насколько коряво они будут переведены, главное же – передать общую суть, ведь так? Хавьер сжимает губы в плотную ниточку, взяв из моих рук телефон и записывая свое сообщение: – Я даю тебе слово, что теперь ты в безопасности, – и передал мне телефон с переводчиком. – Можно задать один вопрос? Хавьер слушает перевод, а после кивает головой. – Почему вы заботитесь обо мне? Хавьер хмыкает. Он перезаписывает сообщение. – Потому что я ответственен за своих слуг. Я не имею право оставлять их в беде, если они мне преданы. Ведь ты предана мне, разве нет? В какой-то степени Хавьер был прав. Из-за страха я была предана ему, но это вынужденная мера до тех пор, пока я не сбегу отсюда. Поэтому я просто киваю в знак согласия. – Сегодня ты можешь переночевать в моей комнате, если тебе страшно, – переводит его слова переводчик. Я машинально качаю головой из стороны в сторону, ведь это неправильно. Но, кажется, в этом кроется какой-то скрытый смысл, потому что Хавьер сразу же перезаписывает сообщение: – Хотя, наверное, я лучше настою на том, чтобы ты осталась сегодня ночевать здесь. Я снова не соглашаюсь с ним. Это кощунство – оставлять слугу рядом с собой на одну ночь, если… Если он не решит сам меня взять силой. И от этой мысли по коже разливаются противные мурашки, волосы встают дыбом от одной мысли, что Хавьер хочет меня в своей спальне… Против моей воли. Но этот мужчина, кажется, понял мой страх, который выдавали мои глаза. Поэтому следом прозвучало следующее сообщение: – Не бойся. Я уже говорил тебе и скажу снова: я тебя не трону и пальцем, не возьму силой, если ты сама этого не попросишь.