Голова плывёт. Контуры домов становятся мягкими, фонари – расплывчатыми пятнами, а лица прохожих искажены, словно отражение в битом стекле.

Я моргаю, пытаясь сфокусироваться, но становится только хуже. В висках пульсирует гул, словно кто-то стучит изнутри черепа.

Под кожей будто раскалённый песок. Кажется, что даже воздух царапает. Всё тело зудит и вибрирует, как натянутая струна.

Жар растекается от шеи вниз, обжигая грудь, живот, бёдра. Я задыхаюсь.

Возбуждение накатывает внезапно, и я не понимаю, что со мной происходит. Не должно быть так.

Я сжимаю бёдра, вцепляясь в пластиковую бутылку с водой, словно это единственное, что может вернуть меня в реальность.

Но тепло внутри только нарастает. Оно липкое, дерзкое, чужое.

– Эй, давай, уже почти… – доносится голос девушки, которая вытащила меня из клуба.

Я иду, нет – плыву, цепляясь за её руку. Ноги ватные, но она упрямо тащит меня вперёд, выискивая глазами машину.

– Вот! Вот эта!

Она выбрасывает руку, останавливая какую-то белую тачку. Водитель высовывается, что-то говорит, но я уже ничего не слышу.

Всё, что я чувствую – это тошнотворное, извращённое сочетание жара, дрожи и предательской чувствительности.

– Всё хорошо, я помогу… – снова её голос, и вот я хватаюсь за ручку машины, пытаясь вцепиться, чтобы не упасть.

Но в ту же секунду меня резко дёргают в сторону. Я вскрикиваю. Падаю в чьи-то крепкие руки.

Обхват, запах, знакомый жар чужого тела – я прижимаюсь к нему всем телом, и с трудом поднимаю голову.

Антон.

Лицо напряжённое, губа разбита, по подбородку тонкая струйка крови. И взгляд… Этот взгляд. Такой тёмный, злой, чужой.

Я тянусь пальцами, давлю на уголок его губы, пытаясь выгнуть её вверх.

– Бука… – бормочу.

– Куда ты, блядь, полезла, Ярина?! – рявкает он так, что я вздрагиваю всем телом. – Ты кто вообще такая?

– Я просто помогала… Она плохо себя чувствовала… – бормочет та, пятясь назад.

Я в панике. Хочу объяснить, что она ни при чём. Что всё нормально. Но язык не слушается.

Сухой, будто из наждака. Губы прилипают друг к другу. Каждое слово даётся с боем.

Антон резко хмыкает, будто с трудом сдерживает себя, чтобы не взорваться.

– Спасибо за помощь, – цедит Антон. – Серьёзно. Но дальше – я сам.

Он достаёт телефон, отворачивается, пальцы молниеносно бегают по экрану.

Машина, которую остановила незнакомка, всё ещё стоит рядом. Водитель что-то кричит через окно, но Антон махом отмахивается от него, как от назойливой мухи.

– А я не уверена, – вдруг выдыхает девушка. – А стоит ли её вообще с тобой отпускать?

Голос становится настороженным. Подозрительным. Я моргаю, пытаясь понять, о ком речь.

Мозг подаёт сигналы с запозданием, как будто между мыслью и реакцией вставлен слой ваты.

– Чего? – Антон оборачивается к девушке, прищуривается. – Со мной? Как раз таки со мной ей можно.

– Выглядишь ты так себе, – отзывается она с упрямой складкой меж бровей. – А ещё орёшь как маньяк. Такие, как ты обычно проблемы и создают.

– Я её друг!

– А я теперь – её подруга.

– С каких, блядь, пор?

– Минуту назад стала. Записывай в ваш кружок.

– Ты даже имени её не знаешь!

– Ярина. Сам орал тут. Не пущу её с тобой!

Уверенно добавляет она, шагнув ближе. Они снова начинают спорить. Слова сливаются в глухой ритм. Я слышу их, но будто из-под воды.

Всё плывёт. Глаза слезятся, хочется вытереть, но руки вялые. Пальцы не слушаются. Воздух будто разрежен. Кожа чешется. Жжёт.

Нечеловечески душно. Я хочу просто уйти. Спрятаться. Исчезнуть. И тут подъезжает такси.

Не думая, хватаюсь за ручку, тяну дверь и почти падаю внутрь. Обивка сиденья прохладная, ласковая.

Я мгновенно прижимаюсь щекой, закрываю глаза. Ах, домой…

– Да блядь, Ярка!

Это Антон.

Через секунду дверь распахивается вновь – он запрыгивает внутрь. Дыхание тяжёлое. Лицо перекошено. Он злится. На меня?

Я же хорошая!

Но Антон не успевает сказать ни слова, как с другой стороны раздаётся глухой стук. Открывается дверь – и внутрь садится та самая девушка.

– Ни хрена, я с вами, – спокойно говорит она как будто так и было задумано.

– Что, блядь? – Антон поворачивается, сверлит её взглядом.

– Не отпущу девушку в таком состоянии, непонятно с кем. Что ты с ней сделаешь в дороге?

– Повезу домой.

– Отлично. А я покатаюсь с вами. Люблю на такси разъезжать, знаешь ли.

Я наблюдаю за ними в полудрёме, прислушиваясь к жару в животе и к лёгкому покалыванию в пальцах.

– Вы… Такие… – бормочу, улыбаясь во весь рот. – Такие странные…

Оба одновременно оборачиваются ко мне. Смотрят.

А я смеюсь. Смеюсь, потому что не могу иначе. Потому что тело моё живёт отдельно. А разум где-то в стороне, в тумане.

– Господи, – шепчет Антон, наклоняясь ко мне. – Ты горишь вся… Тебе нужно в больницу! Не может из-за пары глотков так штырит. Это что-то воде точно было!