Мир всё ещё плывёт, но Марата я вижу чётко. Он же не в моей квартире? Или переехал?

Ох, нет. Всё-таки это его квартира!

Я тянусь губами, хочу что-то сказать, оправдаться, хотя сама не знаю, в чём провинилась.

Но язык как тряпка. Он слипся и не поднимается. Только беспомощно шевелится во рту.

Могу только наблюдать, как охеревание на лице мужчины сменяется чем-то другим. Гораздо страшнее.

Брови резко взлетают вверх. Ноздри раздуваются. Словно зверь учуял чужаков. Губы сжаты в тонкую чёрную линию.

Я будто слышу, как в его голове разрываются шестерёнки. А по коже у меня мурашки. Меня качает, я оседаю в руках Антона.

Марат не рад? Ему такое сокровище, как я досталось. Сама пришла. Ох. Да, я сокровище.

А он… Он очень хмурый пират. Ему точно надо помочь…

– Ты совсем ебанулся, что ли? – резко бросает Марат, глядя на Антона. – Ты нихера не попутал?

– Попутал, – хмыкает Антон. – Квартиру перепутали. Щас уйдём.

– Ты с ней хуй куда уйдёшь, понял меня?

Мир продолжает плыть, крошится по краям, а ноги… Ноги будто чужие. Не слушаются. Но я упрямо, на автопилоте, делаю шаг вперёд. Вырываюсь из рук Антона.

Каким-то чудом добираюсь до Марата.

Мой лоб утыкается ему в грудь. Он такой твёрдый. Горячий. Или это я? Я вся пылаю.

Каждая клетка как будто светится изнутри – горячо, пронзительно, невыносимо.

Мои пальцы тянутся вверх, нащупывают острое лицо. Скользят по щеке, по бороде… И, наконец, касаются губ.

Гладкие. Тёплые. Я веду по ним подушечкой большого пальца, а внутри всё взрывается.

Ядрёный пожар разгорается резко, как спичка по бензину. Я прижимаюсь к нему ещё сильнее, шепчу куда-то в шею:

– Ты… Очень… Ммм… Хмурый. Не будь букой.

– Тебе пизда.

Бросает мужчина, всё ещё обращаясь к Антону. Мягко отрывает меня от себя. Ставит к стене.

Я тут же блаженно прикрываю глаза. Стена холодная, мне становится легче.

– Ты стой. Не рыпайся.

Приказывает Марат и делает шаг к Антону. Тот напрягается, но я уже не слежу.

Я уже медленно, аккуратно, начинаю скользить вниз по стене. Колени сгибаются, мозг отключается.

Успеваю вцепиться руками в первое, что попадается под руки. И это оказывается нога Марата.

Хватаюсь за его бедро, чтобы не упасть. Прислоняюсь щекой к мягкой ткани. Обезьянкой обвиваю мужчину.

– Ты такой крупный, – шепчу с восхищением. Сжимаю его бедро ладонью.

Ощущаю под пальцами мускулы. Твёрдость. Силу.

Жмяк.

Жмяк.

Марат почему-то улыбаться не спешит.

Мужчина смотрит на меня сверху вниз. Хмурится всё сильнее. По его щеке волны идут.

Голова словно в воздушный шарик превращается. Хочется лететь. Лететь. При этом не отрываясь от Марата.

– Чем ты её, блядь, накачал? – рявкает Марат. – Чё хотел сделать, гнида? Ты на себя в зеркало смотрел? Думаешь, тебя за такое не похоронят? Или я, блядь, добрый сегодня?

Антон делает шаг назад. Впервые – не отвечает сразу. Я вижу, как он напрягся. Как дёргается уголок его рта.

– Нихуя я не делал, – глухо отзывается он. – Ей в коктейль что-то подмешали. В клубе. Я разобрался, но она успела выпить.

– Разобрался? Ты? Ты, сука, разобрался? – Марат делает ещё шаг, я скольжу за ним по полу. – Да я тебя разберу, понял? На части. По болтам.

Но вдруг рядом с Антоном возникает фигура. Моя новая, самопровозглашённая подруга. Она подпрыгивает к нему, хватает за плечи, чуть не виснет сверху:

– Всё-всё! Не надо! Он хороший! Он спас! – голос у неё чуть срывается, как у школьницы.

Я приподнимаю голову от бедра Марата. Мигаю, вглядываюсь. Разве они не ругались?

Или мне показалось?

Или это любовь с десятого взгляда?

– А это кто ещё? – Марат рычит.

– Я… Рада, – заявляет она и выпрямляется.

Я моргаю. Хмурюсь. Рада? С чего это она рада? Рада…Рада, что Антона полапала? Ну… Он ничего. Но!

Маратик лучше. Его приятней лапать. Я сдвигаюсь ближе к ноге мужчины.

Снова глажу его бедро. Обвиваю ладонями. По ощущениям – топ. Трусь пылающей щекой.

Жар то откатывает, то возвращается удушливой волной. Собраться не получается.

Марат замирает.

– Сука… – цедит он рвано. – Так, блядь. Глачонок, держи руки при себе. Пока я твоему другу руки отрываю.

– Я вообще девушка Антона! – вдруг взрывается Рада, хватая Марата за рукав. – Он не трогал её, понял? В клубе просто… Ну… Произошёл инцидент. Он как раз спасал, а не…

Я моргаю, всё ещё сидя у ноги Марата, вцепившись в его бедро. Слова Рады проходят мимо, как гул далёкого метро.

Решаю встать. Подтягиваюсь, цепляюсь руками за мужчину. Пальцы натыкаются на что-то длинное, твёрдое, удобное.

– О… Рычажок, – бормочу. – Отлично, на нём и поднимусь…

– Ярина, сука, руки! – рявкает он.

Я хихикаю, но слушаюсь. Почти. Ну, может, с третьей попытки. Марат перехватывает меня, прижимая к себе крепче.

– Проваливай нахуй, – бросает Марат, подхватывая меня на руки. Уиии, мир кружит, вызывая лишь новый зуд под кожей. – И чтобы через пять минут у меня были имена. Кто. Что. В какой стакан. Если не будешь знать – сделаю так, что забудешь своё.

Антон кивает. Напряжённый. Не отходит. Смотрит на меня. Взгляд полный тревоги. Но Рада берёт его за руку, уводит, что-то шепчет.

Марат заносит меня в квартиру, с грохотом захлопывает дверь. Но я ещё успеваю услышать, как Рада на лестнице возмущённо взвизгивает:

– Всё, руки убери! Фу. Мне теперь антисептик срочно нужен! – её голос срывается в тоненький стон. – Я в антисептике купаться буду!

Хихикаю. Ржать не получается, потому что грудь плавится, но я шепчу мужчине:

– А я бы тебя с радостью потрогала… И не только…

– С-с-сука, – стонет мужчина.

Это он радость так выражает, да?