Глава 38.

Сжимаю челюсть так, что зубы трещат, потому что девчонка явно решила испытать моё терпение на прочность.

— Сюда иди, — рычу, резко притягивая её к себе за локоть.

Ярина не сопротивляется, а наоборот, как-то хищно и одновременно неуклюже прижимается ко мне. Тело её извивается, словно она пытается полностью раствориться во мне, и это пиздец, как сбивает с толку.

— Такой вкусный... — бормочет девчонка, проводя руками по моей груди и задирая голову, чтобы коснуться губами шеи. — Большой... Ням-ням...

"Ням-ням" сука.

Громко выдыхаю, потому что моё терпение трещит по швам.

— Такой бука, давай дёрнем за рычажок... Настроение поднимется....

Сука, да она специально? У меня уже давно всё поднялось. Да так поднялось, что не опустить, бля.

Моё тело уже откровенно горит, хер каменный. Я стискиваю зубы, ощущая, как кровь ударяет в голову, заставляя меня буквально глохнуть от пульса в ушах.

— Ярина, мать твою, прекрати! — голос мой звучит хрипло и злобно, но девчонку это только раззадоривает ещё сильнее.

Она игриво облизывает губы, продолжает тереться и выгибаться, её пальцы скользят по моему телу, и у меня всё жёстче сжимается внутри. Я чувствую, как срываюсь к чертям, теряя остатки контроля над собой.

— Сука, да ты понимаешь, что творишь? — рычу, схватив её запястья и крепко прижав к стене, пытаясь хоть немного остудить её пыл.

Ни хуя она не понимает. В глазах полный по хуй ко всем моим попыткам её отрезвить. Сука, сколько же ей сыпанули? Убью на хер всех. Кровью харкать будут.

Девчонка тихо смеётся, уткнувшись носом в мою грудь, и я чувствую, как её горячее дыхание пробивает меня насквозь.

— Жарко… Очень жарко, — выдыхает она, и её губы мягко касаются моей кожи, вызывая такую волну жара, что я чуть не задыхаюсь.

Стояк уже такой, что больно, блядь, стоять, а она продолжает безжалостно издеваться. Я матерюсь сквозь зубы, ощущая, как разум быстро утекает куда-то далеко, уступая место совсем другим мыслям.

— Прекрати, на хуй, Ярина, — голос гремит предупреждением, но звучит это жалко даже для меня самого. — Иначе, блядь, я не отвечаю за последствия.

Но она будто не слышит. Улыбается так, словно я шучу, и снова ластится ко мне.

Девчонка продолжает тихо постанывать, извиваясь в моих руках, словно одержимая.

Дыхание её обжигает шею, и я чувствую, как внутри всё переворачивается от злости, возбуждения и бессилия одновременно.

— Марат… Мне жарко… Очень жарко… — шепчет она, вцепляясь в меня, как утопающий в спасательный круг.

Она вся дрожит, стонет, трётся. Сука-а-а-а...

— Да я, блядь, заметил, — рычу, сжимая челюсти, и резко тащу её в спальню. Чем быстрее уберу с глаз долой, тем больше шансов, что никого сегодня не придётся хоронить. — Нужно успокоиться, слышишь? Я сейчас принесу холодной воды, и...

Сажаю её на кровать, стараясь не смотреть лишний раз. Тараторю как последний ебанат.

Даже не помню, когда в последний раз хотел спетлять от траха.

— Я не хочу воды... Я хочу... Ты такой милаш... Как леопардик. Я хочу тебя трогать, гладить... Ой, я знаю! Я хочу тереться!

Её голос звучит каким-то дразнящим шёпотом, и от этого у меня, кажется, начинает просто отключаться мозг. Я в полном ахуе пытаюсь уловить хотя бы малейший смысл в её бреду, но не успеваю, потому что девчонка решает довести меня до состояния полного пиздеца и начинает медленно раздеваться.

Её пальцы цепляются за край рубашки, и ткань медленно-медленно соскальзывает вниз, открывая плечи, ключицы, и дальше – охуительно нежную, идеальную кожу.

Я чувствую, как у меня напрочь отказывает дыхание. В голове всё мутнеет, кровь в венах уже кипит так, что сердце долбит в висках.

— Ярина, мать твою, прекрати сейчас же!

Она, словно не слышит меня, только усмехается и дразняще смотрит прямо в глаза. Её пальцы медленно скользят вниз по шее, оставляя невидимый след, затем касаются груди, нежно проводя вниз к животу. Её прикосновения будто электрическим разрядом проходят через меня, и я чувствую, как напрягаюсь так, что уже невозможно терпеть.

Медленно, очень медленно, её пальцы спускаются к джинсам. Взгляд девчонки становится ещё более игривым, губы слегка приоткрываются, и она дразняще прикусывает нижнюю губу, явно наслаждаясь тем, в какое состояние меня приводит.

Пальцы начинают неторопливо расстёгивать пуговицу, и я понимаю, что всё – грань здравомыслия пройдена. Сердце колотится так, будто сейчас проломит грудную клетку, дыхание сбивается, а стояк такой, что уже реально больно.

— Сука, Ярина, остановись, иначе я… — но девчонке по херу , словно не слыша меня, продолжает неспешно опускать молнию вниз.