Я стону, натягивая одеяло выше головы. Морщусь, ощущая, как иголка выскакивает из руки.

Ранка саднит, а я придумываю, как незаметно скатиться под кровать.

– Меня нет, – хриплю, пряча лицо. – Я исчезла. Растворилась. Никого дома нет.

Но шаги Марата звучат всё ближе. Угрожающие, тяжёлые. Сердце выбивает в одном ритме с ними.

Резким движением мужчина сдёргивает с меня одеяло. Я фыркаю. Моргаю, сбитая с толку.

– Эй! – подскакиваю, но уже поздно.

Ловлю взгляд мужчины. Ой-ой. А что это он от насмешек так быстро перешёл к убийственному взгляду?

Я не согласна!

Я уже пытаюсь отползти назад, к изголовью, но он молча перехватывает меня за запястье, подтягивает ближе.

Я жму колени к груди, прижимаю их к себе, пока он наклоняется надо мной, упираясь ладонями по обе стороны от моей головы.

Боже, ну зачем он такой… Такой весь… Нависающий!

Не знаю, что там за капельница была, но словарный запас она мне точно подрезала.

Или это просто вина Кафарова. Потому что рядом с ним думать очень сложно.

И стыдно после всего, что я творила.

Если я вообще помню всё.

А вдруг что-то забыла?

– Что было? – хриплю.

– Было очередное, блядь, проявление отсутствия у тебя мозгов, – рявкает Марат. – Вот что. Какого хера ты глотаешь всё подряд?

– Эй! Я, вообще-то, пила свой коктейль! Я ничего туда не подливала! Мне подсыпали, ясно? Как я могла это заметить?!

– Не ходить, блядь, по клубам с кем попало – вот как!

– Я была с другом! Мне просто нужно было отвлечься.

– Ага. Заебись отвлеклась. По клубу ползала и подо мной стонала.

– Это всё из-за тебя! Из-за тебя и нужно было отвлечься!

Он смотрит прямо в меня. Сквозь. Я чувствую, как по спине ползёт дрожь.

Внутри вспыхивает жар, будто кто-то изнутри щёлкнул зажигалкой. Он слишком близко.

Мне хочется отвернуться, но я держусь. Проглатываю комок, смотрю на него прямо.

– Просто… Всё стало слишком сложно, – выдыхаю тихо. – Мне нужно было вернуться в привычное. Где всё просто. Понятно. Без этого…

– Просто? – скалится он. – Заебись у тебя «просто». Ты второй раз меня трахнуть пытаешься. Пользуешься, блядь, тем, что я пьяных и обдолбанных не трогаю.

Марат нависает сильнее. Тень от его тела ложится на меня, и воздух сразу становится разгорячённее.

Марат сжимает челюсть, скрипит зубами. Желваки выступают. Я чувствую, как тело его буквально вибрирует от напряжения.

Мурашки пробегают по коже. Меня бросает то в жар, то в дрожь. От его взгляда, от его запаха, от того, как близко он.

– То есть… – хриплю, сжимаясь под его телом. – Между нами ничего не было? Ты не…

– Нет, – цедит Марат и наклоняется так низко, что губы почти касаются моего уха. – Не тронул. Хотя ты сама подставлялась. Сама стонала. Сама просила, чтобы тебя поцеловали, раздвигала ноги, тёрлась.

Я замираю. Сердце вылетает в пятки. Я почти не дышу. Его ладонь вдруг оказывается на моём бедре. Твёрдая, горячая.

Он медленно, с особой жестокостью проводит по ноге вверх. Очень медленно. Очень точно.

Очень, мать его, возбуждающе.

– Не завалил, – продолжает он, прижимаясь ко мне телом. Я чувствую, как натягивается ткань на его джинсах. – Хотя, как ты выгибалась… Заслуживала, чтобы тебя оттрахали по полной.

Моя грудь тяжело вздымается. Руки дрожат. Я чувствую, как влажнею, как тело пульсирует от его слов.

– Но я, сука, не такой, – шепчет он, вжимаясь ещё сильнее, чтобы доказать, насколько он всё-таки «такой». – Иначе бы ты сейчас даже встать не смогла.

Его ладонь ложится на живот, сжимает, чуть тянет вниз. Пальцы будто след оставляют. Я сдавленно стону.

– Но это мы, галчонок, исправить можем и сейчас.

Я не успеваю ни вдохнуть, ни выдохнуть – Марат резко перехватывает мои бёдра, и одним жёстким, уверенным движением разводит ноги в стороны.

Я охаю. Воздух вырывается из лёгких, сердце делает сальто.

Мужчина прижимает меня к кровати, всем телом нависает сверху, сжимая мои запястья.

Его возбуждение буквально прожигает сквозь ткань. Жёсткий, твёрдый член упирается в мою промежность, и по телу тут же пробегает ток.

Жар накатывает с новой силой. Я сжимаюсь под ним, но одновременно подаюсь навстречу. Мне кажется, я расплавляюсь под его телом.

Он толкается сильнее. Я чувствую его, каждый миллиметр, каждую пульсацию. Сжимаюсь и выгибаюсь навстречу, сама не осознавая, что стону от нетерпения.

– Ночью ты, галчонок, кончила, – шепчет он с возбуждённой хрипотцой. – Теперь пора отработать мою доброту.