Я будто вся из жара. Из стонов и дрожи, из затаённого дыхания и липкой влаги между ног.

Моё лоно скользит по его стояку. Я тихо хриплю, подаваясь чуть вперёд, и мои пальцы судорожно цепляются за его плечи.

– И чему ты там собрался меня учить? – шепчу, почти не узнавая собственного голоса.

– Тебе понравится, – выдыхает.

И пальцы на моих бёдрах сжимаются. Марат направляет меня, чуть подталкивает, и я чувствую, как всё тело сжимается от предвкушения.

Твёрдость – мужская, горячая – прижимается к самому входу. Пульсирующая головка давит, раздвигая мои стеночки.

Я замираю. Горю. А потом начинаю опускаться. Медленно. Миллиметр за миллиметром.

Он входит. Толстый, плотный, горячий.

Желание вибрирует внизу живота, по позвоночнику бегут судороги, а внутри – распирающее ощущение наполненности.

Марат сжимает меня крепче, притягивает к себе, чтобы уложить грудью на его торс.

Я слышу, как гулко стучит его сердце. Губы касаются моего виска.

Я жду толчков. И дышу уже так, будто бегу марафон. Но он…

Мужчина не двигается. Ни одного рывка. Ни единого движения.

Только я, насаженная на его член, пульсирующая, вся сотканная из напряжения и томления.

– Марат… – простонала я, выгибаясь. – Ну...

Я стону. Не могу ждать. Предвкушение разрывает нервы, запуская новую волну желания.

Непроизвольно двигаюсь бёдрами, начиная движение. Моя плоть не выдерживает, она сама ищет трение, движение, хоть что-то, чтобы сбросить это адское напряжение.

Марат резко сжимает мои ягодицы. Его пальцы – будто железные кольца, впиваются в кожу, сминают её, не давая пошевелиться.

– Ты будешь учиться терпению, – шипит он, с усмешкой, глядя мне в глаза. – Сдержанности. Ты научишься ждать, пока я сам не решу тебя трахнуть. Поняла?

Я всхлипываю, кусаю губу, чтобы не застонать ещё громче. Внутри пульсирует, сжимается, дрожит.

Я не могу никуда деться – он весь во мне. Плотный, твёрдый, наполняющий до предела.

Но он не двигается. Просто держит. И это сводит с ума.

Я запрокидываю голову, выгибаюсь, прижимаюсь грудью к его телу. Мои соски касаются его кожи, и это ещё один удар тока по телу.

Я готова молить, умолять, просто чтобы он начал двигаться. Но не могу. Он держит.

Внутри – словно взрыв. Влажно, горячо, мучительно тесно.

Кажется, будто вся я пульсирую вокруг него. В затяжной, медленной агонии.

Моя грудь сотрясается от дыхания. Я хнычу, стону, извиваюсь, но Марат только сильнее сжимает мои бёдра.

Мои пальцы соскальзывают с его плеч, бёдра дрожат. Я подаюсь, едва-едва, хотя бы чуть – и тут же замираю, когда он сжимает мои ягодицы.

– Тише, – хрипло стонет он. – Ты, кажется, забываешь, кто здесь решает.

Я стону. Сдавленно. Волна жара накрывает, и я не знаю, как удержаться.

– Терпение, галчонок, – выдыхает он. – Вот чему тебе надо научиться. Ждать, сидеть на жопе ровно, не дёргаться. Ждать разрешения, а не творить херню.

Он усмехается. Пальцы зарываются в мои волосы, резко оттягивают назад. Я запрокидываю голову, выдыхаю с придыханием, как будто меня выжгли изнутри.

– Столько херни натворила, – продолжает. – Моя тачка. Мой комп. В мой офис забралась. Вазой меня херанула. Что ещё, м? Сколько ещё сделала из-за того, что не могла подождать? Тебе придётся этому научиться, галчонок. Ждать, слушаться, терпеть. Слушать меня, а не своих ебучих тараканов в башке. Ясно?

Он чуть толкается вверх, совсем на миг, едва ощутимо – и я охватываю его сильнее, как будто срываюсь в бездну.

– Марат... – молю.

– Ты будешь ждать, пока я не решу, – тихо говорит. – Пока не скажу, что теперь можно. Поняла?

Я киваю. Слёзы на глазах – не от боли, а от напряжения. Это как медленная пытка, сладкая до безумия.

Лоно пульсирует. Стенки судорожно сокращаются вокруг члена. И это только сильнее закручивает возбуждение.

Марат делает первый толчок – резкий, глубокий. Всё сжимается внутри. Каждая клетка, каждая дрожащая мышца.

Горячо, сильно, невыносимо остро. Я впиваюсь ногтями в его плечи, будто ищу опору, но он не двигается.

Пауза.

Дикая, изматывающая.

Толчок. Сильный, грубый.

Я снова вскрикиваю, сжимаюсь сильнее. Внутри словно взрывы – всё вспыхивает, гремит, отдаётся по телу волной. Я не выдержу.

Ещё пауза. Проклятая, безумная пауза, в которой я с ума схожу.

– Вот так, – шепчет. – Терпи, галчонок.

Я киваю, стону, а сама готова умолять. Мне надо больше. Мне надо сейчас.

– Как ты охуенно всхлипываешь. Слышишь?

Слышу. Слышу всё. Слышу, как скрипит кровать, как шлёпает кожа о кожу. Как моё тело отзывается на каждый его рывок.

Он двигается – медленно, плавно, а я не могу остановить ни стоны, ни слёзы возбуждения.

Влажно, горячо, почти болезненно от обострённого желания. Внутри всё трепещет, сжимается, как будто я создана для него, для этого мужчины.

Марат делает рывок, от которого я задыхаюсь. Прокатывается жар, срывает остатки контроля. Я выкрикиваю его имя.

Марат хрипло матерится, толкается глубже. Я вдыхаю его запах. Кожи, жара, сигарет.

Его пальцы скользят вниз по моему позвоночнику, грубо ласкают бёдра, сжимают, разводя ягодицы в стороны.

Всё тело дрожит от близости, от силы толчков, от рваного дыхания и жёстких, властных рук.

Я хнычу. Моё тело дрожит. Я вся сжимаюсь вокруг него. Чувствую, как бешеный пульс отдаёт пульсацией между ног.

– Ещё… – выдыхаю я, потеряв всякий стыд. – Пожалуйста…

Каждое движение внутри ощущается непривычно остро и слишком сильно.

Я кричу, когда он прижимает меня к себе и двигается глубже. Я не выдерживаю.

Оргазм рвёт меня на части. Я кричу громко, срываясь, будто всё внутри сгорает в одном, пульсирующем взрыве.

Жар пробегает от пальцев ног до самого затылка, изливается вулканом между ног.

Он толкается в меня – резко, грубо, так, как я и не знала, что могу хотеть.

Я уже не двигаюсь – меня трясёт. Я просто принимаю, тону, разваливаюсь у него на руках. Пульсация внутри бешеная.

Падаю на его грудь. Обессиленная, опустошённая, но до боли счастливая. Каждая клетка тела дрожит.

Марат гладит меня по влажной спине. Я почти мурлычу от этого.

Это было ужасно. Дико. Невероятно прекрасно.

Кафаров умеет выворачивать меня наизнанку, оголять истинные чувства.

Он прирождённый политик. Раз умеет играть так, что мне самой хочется бежать ему в руки.

Я вдыхаю его запах. Тело пахнет сексом, потом, кожей, табаком. Я закрываю глаза, прижимаюсь сильнее, будто если ослаблю хватку – исчезнет.

Мне никогда не было так хорошо.

Щёлкает зажигалка. Марат снова закуривает, прикрыв глаза, выпускает дым. А я наблюдаю за ним.

Чувство в груди растёт, становится всё больше. Невыносимо давит, двигая на глупости.

Мне хочется сказать ему. Признаться. В том, насколько сильно я влипла.

Как сильно влюбилась в него.

Марат тянется за телефоном, его движения плавные и расслабленные.

Такой уверенный, властный. Его шёпот эхом звучит в голове, отбивает.

Марат хотел научить меня терпению. Но я слишком нетерпелива. Я не могу больше молчать.

– Марат… – делаю глубокий вдох. – Я…

– Блядь.

Он резко садится, я буквально сползаю по его груди. Черты лица мужчины искажаются. Там проступает ярость и злость.

Я сажусь, прижимая к себе простынь. Влажные волосы липнут к лицу, убираю их.

Я с тревогой слежу за мужчиной, не понимаю, что происходит.

– Тебе надо уйти, – произносит Марат, резко вставая. – Наша игра затянулась, я не уследил за временем.

– Что? – я теряюсь. – Почему? Что… Ты хочешь, чтобы я ушла?

– Можешь остаться. Но вряд ли хочешь базарить с сестрой в таком виде.

Марат взмахивает рукой, указывая на обнажённую меня. Сам натягивает боксёры.

Грудь пронзает холодом. Словно кто-то острую сосульку вонзил в моё тело.

Я не понимаю. Не понимаю, зачем Ясмин сюда ехать? Почему именно к нему домой?

Если остались какие-то дела – их можно обсудить в офисе. В ресторане.

Не дома!

– Зачем ты с ней встречаешься? – я подскакиваю. – Ещё и дома. Что ты… Чем ты собрался с ней заниматься?

– Ревность не включай, – Марат морщится. – Я этого не люблю. Ни ревности, ни предъяв. Ясно?

– Нет. То есть, ясно это, но Ясмин…

– Нам нужно обсудить некоторые нюансы по свадьбе. Я дал слово, что сегодня встретимся.

– Какие нюансы? Зачем вам обсуждать свадьбу, которой не будет?!

Мои ноги подгибаются. Коленки дрожат, тело сковывает судорогами. Острыми, болезненными.

Совсем недавно моё тело было расплавлено, наполнено удовольствием и счастьем.

А теперь – оно полностью состоит из страха и мерзкого, плохого предчувствия.

– Не понял сейчас, – Марат изгибает бровь. – Кто тебе сказал, что свадьбы не будет?

– Но… Ты же… – я задыхаюсь. – Ты отменил вечер помолвки с Ясмин…

– Вечер отменил. Потому что у меня нет времени на это. С чего бы мне отменять свадьбу?

Я не понимаю. Не могу понять. Сердце сжимается. Губы немеют. Внутри всё обрушивается с грохотом.

Грудь разрывает чем-то горячим, щемящим, колючим. Горло сжимает. Щёки горят. Глаза наполняются влагой. Я отворачиваюсь, потому что не могу смотреть на него.

У меня внутри – вакуум. Боль. И ощущение, будто меня только что растоптали, даже не придав этому значения.

– Как ты можешь такое говорить? – я задыхаюсь. – Как ты… После всего…

– Я тебе ничего не обещал, галчонок.

– Но… Как же мы…

– А что мы? Ничего не меняется. Ясмин будет моей женой. Несколько лет, пока я не закреплюсь в политике. А дальше посмотрим.

– Как же я?!

– А тебе уготована другая роль. Я не собираюсь отпускать тебя, Ярина. Ты всё так же останешься моей.