Глава 46.

Стою как вкопанная, смотрю на Марата и не могу поверить, что это правда происходит со мной. Кажется, будто всё это — какой-то глупый, дикий сон, который вот-вот должен закончиться. Вот только... я не просыпаюсь.

— Другая роль? — голос срывается на хрип, в горле болезненно застревают слёзы. Хочется кричать, но выходит лишь жалкий шёпот.

— Галчонок, давай без драмы, да? — его голос звучит так спокойно, так уверенно, что от этого становится только больнее. — Между нами всё остаётся по-прежнему. Ты — моя. Личная жизнь и политика будут идти разными сценариями.

Сглатываю комок в горле, быстро моргаю, стараясь не дать слезам, пролиться. Но глаза предательски щиплет, и я вот-вот сорвусь.

— Без драмы? — выдавливаю улыбку, в которой нет ни капли радости, только горечь и обида. Резко хватаю свои вещи, на ходу натягиваю юбку и почти бегом направляюсь к выходу.

Позади слышится тяжёлый вздох Марата, полный усталости.

— Ты бы хотя бы спрашивал, на какую роль я кастинг проходила! Потому что драма — это мой основной профиль! — кричу в сердцах, резко оборачиваясь и требовательно глядя на него. Мне нужен ответ. Хоть какая-то реакция, чёрт возьми!

Но Марат просто устало проводит ладонью по лицу и смотрит на меня почти равнодушно.

— Ты всё знала с самого начала. Всё, что сейчас изменилось — это то, что я тебя не отпущу, — произносит он ровным, но уже чуть раздражённым голосом.

— Никогда в лотерею не выигрывала, а тут сразу куш сорвала! Вот это я красотка! Повезло так, повезло! — выкрикиваю в ответ, чувствуя, как внутри начинает закипать от его равнодушия.

Марат резко подаётся вперёд, явно желая подойти ближе, но я моментально выставляю руку, останавливая его на расстоянии вытянутой руки

— Отошёл! — удивляюсь сама себе, когда мой голос звучит так резко и жёстко, как никогда раньше.

— Обороты сбавляй, перегибаешь, — предупреждает Марат с хмурым взглядом.

— Это ты ещё не знаешь, что такое перегибать, Кафаров! Подойдёшь, и я на весь подъезд орать начну, что ты меня насилуешь! Тебе же чистая репутация нужна, так что не подходи!

Смотрю ему прямо в глаза, полная гнева и отчаяния, готовая исполнить свою угрозу в любой момент.

Марат делает шаг ко мне, и я моментально начинаю кричать так громко и отчаянно, что даже сама пугаюсь своего голоса. Вижу его удивлённое, даже слегка растерянное лицо, и пользуюсь этим замешательством. Я резко дёргаю дверь и вылетаю из квартиры в подъезд, чувствуя, как сердце бешено колотится, пытаясь вырваться из груди.

На ходу натягиваю блузку, руки дрожат так сильно, что пуговицы никак не застёгиваются. Чертыхаясь и едва не плача от бессилия, я с огромным трудом застёгиваю хотя бы одну из них. Несусь вниз по лестнице, каблуки гулко стучат, и в какой-то момент нога подгибается, я едва не лечу вниз головой. В последний миг хватаюсь за перила и чудом удерживаюсь на ногах.

Выбегаю из подъезда, полной грудью вдыхая прохладный воздух, как будто он сможет охладить моё горящее от стыда лицо. Но тут же сталкиваюсь с Ясмин, которая стоит прямо напротив. Она вздрагивает от неожиданности, её глаза мгновенно округляются, а взгляд быстро скользит по мне сверху вниз. Я ясно вижу шок и недоумение на её лице, когда она замечает мою растрёпанную причёску, помятую юбку и кое-как застёгнутую блузку.

От её взгляда по телу пробегает мерзкий холодок, я буквально чувствую, как по мне, разливается волна стыда и отвращения к самой себе. Хочется провалиться под землю, исчезнуть, чтобы больше никогда не встречать этот взгляд.

Ясмин открывает рот, явно собираясь что-то сказать, но я не даю ей и шанса произнести хоть слово. Срываюсь с места и бегу к своему подъезду, почти не чувствуя ног, едва сдерживая подступающие к глазам слёзы. Я не хочу слышать её слова, не хочу видеть жалости или презрения в её взгляде. Просто бегу, пытаясь оставить позади весь этот ужас.

Я захлопываю дверь своей квартиры и тут же прислоняюсь к ней спиной, соскальзывая вниз прямо на пол. Только сейчас я даю волю слезам. Они хлещут неудержимым потоком, размазывая макияж, сотрясая меня всю до самых костей. Рыдаю громко, истошно, словно выпускаю наружу всю накопившуюся боль, унижение и разочарование.

«Какая же я идиотка!» — мысли обжигают сознание, словно раскалённые угли. Как я вообще могла поверить, что всё будет иначе? Что в этот раз выберут именно меня? Всегда всю жизнь люди пользовались мной, вытирали об меня ноги, а я каждый раз позволяла, наивно надеясь, что хоть кто-то однажды увидит во мне не просто удобную игрушку, а человека.

Я снова поверила, снова раскрыла сердце, снова отдала себя на растерзание. И что получила в итоге? Боль, унижение, презрение. Меня использовали и выбросили, как ненужную вещь. От этого осознания становится невыносимо больно, душа буквально разрывается на части.

Не выдерживаю, срываюсь с места и бегу в ванную. Пальцы дрожат, когда стягиваю с себя одежду, словно она обжигает кожу. Я врываюсь в душевую кабину, включаю воду на максимум и продолжаю рыдать, словно пытаясь заглушить шумом воды собственный голос.

Хватаю мочалку и начинаю с яростью тереть кожу, пытаясь смыть с себя грязь, предательство, собственную глупость. Кожа краснеет, щиплет, но я продолжаю, не чувствуя боли. В голове стучит одна мысль: смыть это всё, стереть воспоминания, избавиться от прикосновений, которые казались искренними, от слов, которые так сладко звучали и оказались ложью.

Я тру себя до боли, до онемения, но грязь внутри меня не смывается. Она остаётся там, в душе, и я не знаю, как от неё избавиться.

Постепенно слёзы иссякают, оставляя после себя лишь тупую, ноющую боль в груди и разъедающую пустоту внутри. Я глубоко вдыхаю, стараясь взять себя в руки. Хватит! Больше никаких слёз и самобичевания. Никому, особенно ему, я не позволю видеть свою слабость.

Закручиваю кран, вода перестаёт шуметь, наступает оглушительная тишина. Быстро оборачиваюсь полотенцем, ощущая, как по коже пробегает неприятный холодок. Сердце стучит в груди бешено, словно пытаясь выпрыгнуть наружу. Я решительно направляюсь в комнату, распахиваю шкаф и достаю самый большой пакет, который только могу найти. Мои движения хаотичные и резкие — бросаю вещи одну за другой, даже не разбирая, что именно хватаю.

Внезапно останавливаюсь, сердце пропускает удар. Нет! Это всё от него — от нашего великого, щедрого политика, Марата Кафарова! Я не возьму ни одной вещи, которую он мне подарил. С отвращением и злостью переворачиваю пакет и вываливаю его содержимое обратно на пол, смотря на разбросанные вещи с презрением.

Глубоко вдыхаю и начинаю заново, медленно и уверенно. Беру только то, что заработала сама, на свои деньги, честно и без его подачек. Упрямо стираю последние следы слёз со щёк, закидывая вещи обратно в пакет.

Звонок в дверь заставляет меня вздрогнуть и замереть на месте. В груди моментально застывает холодок страха. Я даже перестаю дышать, будто это поможет мне стать невидимой.

Но уже через секунду ярость затмевает страх. Я хватаю с пола вещи, которые только что с такой ненавистью выбросила — подарки от него. Он что, пришёл продолжить? Решил уточнить, какая именно роль предназначена мне в его сценарии?

Я подлетаю к двери и с силой распахиваю её, уже готовая выкрикнуть ему в лицо всё, что о нём думаю. Ему мало было вазой по голове? Так, я добавлю. Кафаров совсем забыл, что я могу и прибить.

Дверь распахивается. Но слова застывают на губах, ноги словно врастают в пол, а дыхание сбивается окончательно.

Потому что на пороге стоит не Марат.

Там стоит Ясмин.