Одежда ворохом падает на пол с глухим стуком. Горло перехватывает. Меня пронзает током, будто в позвоночник вонзили иглу.

– Я… – выдыхаю, но всё, что вырывается – тишина. Даже голос предал.

Ясмин молчит. Стоит как статуя. Без эмоций. Без движений. Только глаза – колющие, читают меня, как открытую книгу. От этого хуже.

Гораздо хуже.

Я стою, раздавленная. Не знаю, что делать, что сказать. Как она меня нашла? Кто сказал ей, где я?

Стыд жалит, пытается меня прямо в пепел превратить. Просто исчезнуть, раствориться. Я чувствую себя ничтожно, мелко, грязно.

Я ощущаю себя девочкой, которую застукали на воровстве.

Так и есть.

Даже если Ясмин не любит Марата, если для неё это лишь фиктивный брак для выгоды…

Я, получается, крала его. Постоянно. Пыталась присвоить, веря в свои мечты, что он разорвал помолвку.

– Впустишь? – голос её ровный, обманчиво мягкий.

Я хочу захлопнуть дверь перед ней. Хочу убежать, спрятаться. Не выслушивать упрёков, не переживать ещё одну уничижительную речь.

Но я не могу так поступить. Я киваю. Молча отступаю назад, открывая ей проход.

Пора взять ответственность за свои поступки.

Ясмин проходит внутрь, как хозяйка. Спокойно, не торопясь. Я отступаю, чувствуя, как стены квартиры будто сжимаются. Воздух становится плотным.

Сестра кидает взгляд по сторонам. Медленно. Оценивающе. Прищуривается, поджимает губы.

– Это Марат тебе такую квартиру выбрал? – спрашивает. – Неплохо.

В её голосе нет злости. Только холод. Как иней на коже. Я открываю рот, хочу сказать, что это не так, что не всё так, что…

– Не надо, – поднимает ладонь Ясмин, останавливая меня без усилий. – Найти тебя оказалось несложно. Я видела, куда ты побежала. Поговорила с парой соседей. Нашлась нужная дверь.

Я не нахожу слов. Никаких. Внутри будто пусто. Только гул. И боль, накатывающая с новой силой.

– Честно? – хмыкает она. – Я думала, Марат будет прятать своих любовниц получше.

Словно нож. Под рёбра. Я краснею, опуская глаза. Стыд прожигает изнутри.

Сестра смотрит на меня, как на пустое место. Я теряюсь. Мерзко. Больно. Страшно.

– Молодец, Ярина, – сестра делает шаг ко мне, наступает. – Победа твоя. Ты доказала, что можешь быть лучше. Влезла, разрушила, потопталась по моему браку. Только вот ради чего? Чтобы потешить своё эго? Чтобы хоть раз выбрали тебя? Похвалили? Только ты не просто влезла, ты всё сломала. Думаешь, он женится на тебе вместо меня? Серьёзно?

Я сжимаюсь, будто в меня летят камни. Стыд душит. Слова режут изнутри. Ясмин выпрямляется, подбородок высоко. Как королева перед изгнанной служанкой.

– У нас всё рушится, Ярина, – чеканит она. – Семья на грани банкротства. Деньги на нуле. Бизнес тонет. Нас держит только фамилия отца. Его знакомства. Его репутация. А Кафаров был шансом. Он должен был вытащить нас. Помочь. Но ты ему не подходишь. Ни по уровню. Ни по воспитанию. Ты не умеешь держаться. Ты истеричка. Играешь в любовь, а сама проваливаешься в неё с головой, как ребёнок. Кафарову не нужна девочка. Ему нужна партнёрша. Спокойная. Умная. Холодная. Как я.

Я опускаю глаза. Не могу выдержать. Голову будто стянуло кольцом. Сердце колотится в горле. Руки дрожат. Мои губы едва шевелятся.

Но слов нет. Только боль. Глухая. Острая. Внутри всё ломается. Марат не нужен мне ради выгоды. Ради бизнеса.

Но теперь кажется, будто и его я потеряла. И сестру. И семью. Всё.

Я прочищаю горло. Оно горит. Я чувствую, как пальцы дрожат. Как будто вся внутри – голая проволока, натянутая в огне.

– Я не стану больше лезть, – выдыхаю хрипло. – Это была ошибка. Я думала… Он… Я была уверена, что он отменил вашу помолвку. Что брака не будет. Я… Я уйду. Я больше не стану… Не буду мешать. Обещаю.

Слова путаются как леска. Путаются, рвутся, стягивают горло в тугой узел.

Фразы утекают сквозь пальцы, не могу слепить в одну правильную фразу. В голове всё путается.

Я думала, что хоть что-то значу для него! Что он выбрал меня, что… Что у нас всё по-настоящему.

А Марат оказался предателем, который привык играть и дёргать за ниточки.

Я глупая влюблённая идиотка, которую растоптали.

Которая сейчас должна оправдаться перед сестрой.

– Я… Я не хотела разрушить… Я… – я всхлипываю, но сглатываю слёзы, не позволяю себе сломаться. – Я правда влюбилась. Это было не специально. Я не думала, что так получится… Я не хотела причинить боль. Я уйду, правда. Ты больше не увидишь меня с Кафаровым.

– Ты ещё большая идиотка, чем я думала, – говорит Ясмин с презрением.

Она скрещивает руки на груди, смотрит на меня как надоедливую букашку. Делает шаг ко мне.

Лицо её искажено гневом, губы побелели, глаза сверкают. Словно вулкан, готовый сорваться и спалить всё к чертовой матери.

– Ты идиотка! – вскрикивает она. – Ты полезла к нему, а теперь решила, что сможешь уйти? Он не отпустит тебя, пока не наиграется! Поняла?! Он будет трахать тебя, держать возле себя, пока ему не надоест! А потом вышвырнет, как всех остальных!

Я дёргаюсь от каждого слова, будто от пощёчины. Сердце колотится, в ушах гул. Кажется, я не дышу.

– Думаешь, ты особенная? – Ясмин сжимает кулаки. – Ты никто. Он делает что хочет. И ты для него просто новая игрушка. Ты ведь знаешь, что ты не единственная? У него таких шлюшек полно. Он брал их на содержание, трахал, выбрасывал, а потом – брал следующую.

Меня пробивает холодом. Как будто изнутри вылили ведро льда. Я не могу пошевелиться. Каждое её слово будто расщепляет меня на части.

Внутри – пульсирующий сгусток боли. Горячей, вязкой, тошнотворной боли.

– У него пунктик, понимаешь? – Ясмин приближается почти вплотную. – На невинных. Он выбирает только их. Знаешь, почему он и меня отправил на обследование? Потому что тоже собирался трахнуть. Я буду его женой! Я! А ты? Ты будешь в роли его любовницы. Шлюхи, которую трахают по настроению. Молодец, Ярина, отлично сыграно.

Я сглатываю. Мир шатается. Желудок скручивает в комок. Он… Он собирался спать с Ясмин?

Мой Марат? Тот, кто шептал, что я его девочка?

Омерзение вспыхивает, как пожар. Словно на коже появилась невидимая плёнка – липкая, гнусная, чужая. Хочется тереть кожу до крови.

Я не могу даже заплакать. Слёзы застряли где-то глубоко. Там, где сейчас чёрная пустота.

И Ясмин смотрит на меня сверху вниз. С триумфом. С ненавистью. С победой.

Я сглатываю. В горле – будто заноза, распирающая изнутри. Словно любое движение, любое дыхание – будет ранить лишь сильнее.

Я не чувствую пальцев. Ладони вспотели, сердце бьётся так, будто рвётся наружу.

– Этого больше не будет, – шепчу. Голос хриплый, слабый. – Я не позволю… Я...

– Ты уедешь, – перебивает Ясмин.

Я поднимаю на неё глаза. В ней что-то меняется. В этом лице, вечно холодном, уверенном, вдруг появляется что-то человеческое. Усталость.

– Ты уедешь, Ярина, – чеканит она. – Ты должна. Ты просто… Уберись подальше отсюда. Исчезни, хоть раз в жизни сделай что-то правильно. Он переключится, забудет. Я стану его женой. И у нас будет счастливый, крепкий брак.

Я молчу. Не могу даже дышать. Только смотрю. И чувствую, как внутри всё скручивается в тугой, больной ком.

– Я умоляю тебя, довольна? – срывается Ясмин. Голос её дрожит. – Умоляю. Хочешь искупить вину? Убирайся прочь! Ты уже всё разрушила. Всё. У меня был шанс на хороший брак. Да, пусть бы не по любви. Но Кафаров уважал бы меня! А теперь что? Он с моей сестрой развлекается! Всё, к чему ты прикасаешься, сыпется к чёрту. У нас ничего не осталось. Так что проваливай! И дай мне шанс спасти нашу семью. Так будет лучше для всех.