Глава 8

Облачко пара сорвалось с губ Ричарда и улетело ввысь. Да, все же осенние ночи хоть и не кусали морозом, но о теплых кофтах и плащах уже настойчиво напоминали. Я переступила босыми ногами по траве и почувствовала, как та начинает холодить ступни. Хотя я бы предпочла, чтобы эта прохлада коснулась не ног, а моих боков. Те после крепких объятий рамы горели. Видимо, кожу я ссадила здорово.

Дракон же, заметив, как я зябко обхватила себя руками, поспешил стянуть плащ с плеч, оставшись лишь в рубашке, и накинуть тот на меня. Вот только высочество был выше одной адептки. И изрядно. Так что я оказалась словно в палатке, полы которой не просто касались земли, а лежали на ней.

– Так теплее? – спросил Ричард, чуть приподняв брови.

– Да, спасибо, – сглотнув, отозвалась я, чувствуя, что начинаю согреваться.

Вот только одним плащом Ричард не ограничился. Защитные чары, которые дракон наложил на мои ноги, конечно, тепло не излучали, но зато позволили не рассечь ступни о камни или ветки.

– Решил, раз спасать, то по полной? – улыбнувшись, уточнила я.

– Просто привык доводить все дела до конца. А то из ловушки тебя спас, а от простуды – нет, – серьезно ответил Ричард, и по его тону я поняла, что попала, потому как этот дракон, похоже, что-то задумал. И точно! – Нужно показать тебя целителю. Возможно, сломаны ребра…

– С ребрами все в порядке, помята лишь моя гордость, – заверила я.

Опыт переломов в прошлой жизни у меня был, поэтому боль от последних я бы ни с чем не спутала. Но все же пришлось пообещать Ричарду, что завтра непременно загляну к лекарю, раз от его регенерационного заклинания отказалась.

Вот только лучше бы мне было принять помощь наследника. Тогда бы он, возможно, не вспомнил о своем первом вопросе. А именно, как же я здесь оказалась? Поняв, что как ни редактируй версию событий, но Малыша из этой истории будет вырезать тяжело, он был основным сюжетообразующим элементом, пришлось вкратце поведать о том, что в комнате нас вообще-то живет не двое, а трое.

Ричард на это заметил:

– Необычное поведение для зверя.

– Поверь мне, он и сам не совсем типичный, – отозвалась я. – Одно то, что абсолютно белый, о многом говорит… Правда, Ким утверждает, это из-за обесцвечивающего эликсира, который пушистый паразит на себя вылил…

– Могу предположить, что енот не только облил себя чем-то, но, как вариант, мог еще и хлебнуть зелья, усиливающего умственные способности.

– Этого уже никто не узнает, – выдохнула я, пожав плечами. – А вот что я хотела бы знать, так это то, как мне вернуться в общежитие…

С этими словами я посмотрела на совершенно гладкую стену. А затем спросила:

– Слушай, ты же говорил, что в кладку вмурованы какие-то искажающие чары. Тогда как тебе удалось их изменить, чтобы меня вытащить?

– Скорее, это удалось не мне, а мастеру Воррису. Его кольцо-артефакт способно на короткое время нейтрализовать любые чужие плетения. Поэтому я использовал сдвоенное воздействие: кольца и матрицы, преобразующую материю.

– В болотную жижу? – вспомнив о том, как растворилась рама, уточнила я.

– Ну извини, это было первое, что пришло в голову, – пожав плечами, ответил Ричард и почесал затылок.

Такой простой жест сделал его на миг мальчишкой, сбросив личину сдержанного и непогрешимого наследника. Сейчас передо мной был обычный человек, в смысле дракон. Не идеальный, зато понятный и близкий.

– Я рада, что тебе это пришло на ум очень быстро. Иначе было бы вместо одной целой напарницы две, но половинки.

– Не стоит так шутить, Од, – вдруг посерьезнел Ричард и, протянув руку, аккуратно заправил мне выбившуюся прядь за ухо, добавив: – Ты мне нужна целая и невредимая.

Пусть я понимала, что слова напарника имеют сугубо практический смысл: ведь погибни я сейчас – и его план бы рухнул, но… Сказанное звучало так, что на миг захотелось поверить: дракону я нужна целой и невредимой просто потому, что это я, а не роль, которая мне отведена в игре «разорви помолвку с выгодой для короны».

Только опыт говорил об обратном: не нужно обманываться. Слишком много принц поставил на кон, чтобы давать волю чувствам. И мне тоже не стоит. Это всего лишь сделка. Умри я – и подыскать новую девушку на роль истинной труда бы не составило. Вот только убедить эльфов, что она – новая единственная, принцу было бы проблематично.

От этих мыслей стало как-то зябко. Я передернула плечами и, желая сменить тему, спросила:

– Случайно не знаешь, как можно вскрыть запертую дверь общежития?

– Знаю, и даже не случайно, – так охотно произнес принц, что у меня закрались подозрения.

– На личном опыте? – приподняв бровь, спросила я.

Дракон на это лишь хитро улыбнулся и сказал:

– А еще мне известно, что на дверях висят охранки. Так что, если ты хочешь попасть к себе в комнату, лучше воспользоваться другим входом, – закончил он.

– И каким же? – поинтересовалась я, задрав голову и посмотрев на стену общежития.

– Как вариант, я могу попробовать поднять тебя в окно, если то открыто.

Попыталась припомнить, задвигала ли шпингалет. Кажется, да.

– А если не открыто? – уточнила у принца.

– Тогда, боюсь, этот вариант отпадает. Ты, как я понимаю, в деле взлома не сильна, а у меня будут заняты обе руки.

– Тогда остается ждать утра, – выдохнула я, прикидывая, в каких бы кустах залечь до рассвета.

– Вообще-то есть еще один вариант, – произнес принц. – Окно, которое всегда открыто… Слуховое. На крыше. Правда, оно для голубей…

Я, конечно, птичкой не была, но, если это единственный вариант, чтобы по-тихому вернуться, он мне годился.

Ричард же, увидев мой решительный настрой, только усмехнулся, и мы направились в обход общежития, скрываясь в тени кустов и пригибаясь.

Предосторожность оказалась не напрасной. На полпути мы услышали голоса, звуки шагов, смешки. Я замерла, прислушиваясь. Ричард, увидев мою реакцию, шепотом пояснил:

– Похоже, практикум у некромантов: на погост идут.

«Однако, какая оживленная ночь в академии», – подумала я и посмотрела, как ловко, я бы даже сказала профессионально, высочество скрылся меж теней, словно ему это было не впервой. Мне ничего не оставалось, как следовать за ним и учиться маскировке.

Когда же мы оказались у торца здания, принц огляделся и предупредил:

– Сейчас я накину на нас отвод глаз, а потом аркан – на трубу, что на крыше… По нему мы и поднимемся, так что держи меня крепче.

Я кивнула в знак того, что все поняла.

– Держи, а не души крепче, – спустя минут пять прошипел дракон, когда я что есть сил обхватила его за шею… В смысле очень верхнюю часть груди.

Сама же при этом всем телом прижалась к спине напарника, ногами обвив его торс. Правда, после комментария дракона пришлось переместить руки чуть ниже. Так что одна легла поверх сильного мужского плеча, а другая поднырнула под мышку. Пальцы сцепились в замок, и я стала напоминать перевязь. Немаленькую такую, висящую на драконе если не гантелей жизни, то грузом ответственности уж точно.

Ричард же, даже не запыхавшись, поднимал на аркане нас обоих на крышу. Когда же мы наконец оказались на черепице, я осторожно слезла со спины дракона и невольно поймала себя на мысли: интересно, а многие могут похвастаться тем, что им удалось сесть на шею будущему владыке? И мало того, чтобы он таскал тебя на закорках?

Дракон, и не подозревая, о чем я думаю, между тем убрал аркан и, посмотрев на меня, протянул руку и спросил:

– Пойдем?

Я осторожно вложила пальцы в мужскую ладонь и, переступая мелкими шажками, направилась по черепице к коньку.

Украдкой взглянула на чему-то улыбающегося дракона и не удержалась, спросила:

– О чем ты сейчас думаешь?

– О том, что с твоим появлением в моей жизни многое случается впервые. Например, прогулка по крыше под луной. Это почти что свидание…

– Как будто у тебя их не было, – удивилась я.

– Деловых – хоть отбавляй. А еще встреч, переговоров, совещаний, торжественных приемов, званых вечеров, – перечислил принц. – А вот возможности просто побыть наедине с собой или с кем-то – почти нет.

Принц больше ничего не добавил, да мне и не требовались пояснения, потому как у отца тоже был плотный график. Закралось невольное подозрение, что и фаворитки у высочества были чуть ли не по расписанию. Так сказать, когда найдется свободное окошко. А в распорядке дня или в спальне – это уже детали.

Когда подумала о пассиях Ричарда, настроение снова упало. И та магия ночи, которая нас окружала, враз стала с темным отливом. Мне даже пришлось себе напомнить, что мы с драконом в принципе друг другу никто. Всего лишь напарники. В политическом, а отнюдь не в романтическом плане.

Уже хотела было пойти к проему окна. То, в отличие от маленького недоразумения в прачечной, было широкое, полукруглое. В таком точно не застряну. Но принц, будто угадав мои намерения, еще до того, как я сделала шаг, выдохнул:

– Одри, подожди еще немного.

Всего одна фраза. Но она была сказана так, словно дракон хотел задержать не меня, а само время. А если не удастся – хотя бы запомнить это мгновение.

И я остановилась, вдруг остро ощутив, как теплая, чуть шероховатая от упражнений с мечом мужская ладонь грела мои пальцы. Вдохнула полной грудью эту ночь с ее яркими звездами, какие бывают только осенью. С ее тонким ароматом опавших листьев, спелых яблок и бархатцев и…

– Какой вкусный у тебя запах… – вырвалось невольно.

– От меня может сейчас пахнуть разве что едой, – невинно уточнил Ричард и добавил: – Только очень голодная девушка могла учуять, что у меня в кармане сверток с бутербродом. Хочешь есть?

– Нет, – тут же отказалась я.

Мало того что на принце прокатилась, если я его сейчас еще и объем…

Вот только кольцо-артефакт, что было на пальцах высочества, не дало мне солгать. Камень в одном из перстней неярко засветился, и Ричард, глянув на него, перевел взгляд, полный укоризны, на меня.

– Зачем обманывать? – спросил дракон.

– Зачем девушку в неловкое положение ставить? – в тон ему отозвалась я, намекая, что гордость у меня пока все же душит голод, а не наоборот.

– Ну, я могу ее усадить… – с плутовской улыбкой отозвался дракон. – Тут рядом с трубой вроде есть местечко… И вид на звезды с него открывается питательный.

– Может, занимательный? – поправила я принца.

– И он тоже, – согласился дракон и уточнил: – Так что?

Ну как перед таким предложением можно устоять?! Правильно, никак. Потому я и присела. А высочество – рядом. И мы смотрели на ночной город, мерцавший огнями, ели жареную отбивную с хлебом и говорили о сущей ерунде.

Когда же то ли с очень поздним ужином, то ли с весьма ранним завтраком было покончено, то я не удержалась от вопроса:

– Откуда у тебя вообще взялся этот бутерброд?

– Не успел поужинать во дворце, так что захватил с собой.

Судя по тому, как небрежно произнес это Ричард, перекусывал на бегу он часто. Хотя… Принц был не только адептом академии, где никому не делали поблажек за знатность и богатство, уча всех одинаково и сдирая три шкуры. Но, помимо этого, он являлся еще и наследником престола. А значит, несмотря на учебу, должен был вникать в государственные дела. Более того, преуспевать и в них, и на занятиях, как и положено будущему правителю, быть первым, идеальным… Неудивительно, что времени не то что на праздность, а на сон и еду, у дракона не всегда хватало… Только, подозреваю, мало кто об этом задумывался. Ричард отлично умел держать лицо. И за этой маской наследника престола многие не видели его самого. Настоящего. Порой усталого, голодного, сонного… Дракона из плоти и крови, а не наследника.

Поймав себя на этой мысли, я, улыбнувшись, произнесла:

– Захватил с собой и разделил со мной.

– Ну, кто девушку спасает, тот ее и кормит, – шутливо произнес Ричард.

– А девушка его за это благодарит, – не осталась в долгу я и, немного подавшись навстречу, едва-едва коснулась губами неотзывчивых сейчас мужских губ.

Кажется, дракон этого не ожидал. Кажется, впервые за все наше знакомство он растерялся. И кажется… я влипла! Потому как что-что, а ориентироваться в обстановке Ричард умел отлично! В следующий миг меня обхватили рукой за талию, придвинув к сильному телу дракона еще ближе, перехватывая инициативу.

Эй! Я хотела всего лишь подразнить! Ну, может, еще поставить красивую точку в этом вечере на крыше, чтобы один принц его точно не забыл. И еще самую малость проверить выдержку наследника. Ведь там, внизу, у запечатавшегося окна постирочной она почти треснула…

Но я не ожидала, что все это обернется таким оглушительным, стремительным, крышесносным (хоть черепица под нами и осталась на месте) поцелуем!

Пока я судорожно соображала, как сбежать, Ричард усилил натиск и… Стало очевидно, что еще немного – и спасать мне придется вовсе не жизнь…

Рука Ричарда скользнула меж пол плаща, и я ощутила, как горячие мужские пальцы сквозь тонкую ткань ночной сорочки и панталон сжали мое бедро.

Я в ответ, вместо того чтобы оттолкнуть дракона, отчего-то сама вцепилась пальцами в его плечо. Да так, что ногти сквозь батист рубашки впились в кожу дракона. И когда в ответ тот сдавленно, с наслаждением прорычал: – Одр-р-ри, – я обмякла и уже податливо приняла губы дракона, подстраиваясь под ласки, пленяясь бархатом языка Ричарда…

А когда и дракон расслабился – укусила его. Не сильно, но чувствительно, и рванула к спасительному слуховому окну.

Да уж, поставила точку, так поставила. Так, что та едва не превратилась в многоточие с кучей междометий «ох» и «ах».

Я нырнула в проем, точно в омут, и оказалась на чердаке. Сердце бухало, кажется, прямо в мозгах, кислорода снова не хватало, руки чуть подрагивали, а на губах отчего-то танцевала шальная счастливая улыбка.

На миг показалось, что я услышала тихий смех за спиной. Но оборачиваться не стала. Вместо этого оглянулась и, увидев в полумраке, озаренном лишь лунным светом, черный квадрат на полу, поспешила к люку. Благо тот был открыт.

Спустилась по лестнице на верхний этаж и только тут поняла, что на мне все еще плащ принца.

М-да… Как-то неудобненько вышло. Опять. Сначала угнала карету, теперь, получается, украла одежду… Если так дальше пойдет, я совсем принца обчищу?

«Ладно, завтра увидимся – и верну. А пока…» – решила я и подумала, что уже достаточно на сегодня напозорилась. Можно и спать ложиться.

С такой мыслью осторожно начала спускаться по ступеням на нужный мне этаж.

Общежитие спало. Даже тени в коридоре замерли, словно в дремоте. Потому-то я тихо-тихо, чтобы не потревожить даже их, на цыпочках прокралась к себе в комнату. Ким безмятежно сопела и одним своим видом призывала последовать ее примеру. Ну, я и поддержала подругу.

Вот только, кажется, едва только голова коснулась подушки, как я очнулась. И немудрено, если рядом с тобой вопят:

– А-а-а! Помогите! Я умерла!!!

От этого крика я подскочила на кровати раньше, чем открыла глаза. И первое, что увидела – метавшегося по комнате в панике песценота.

Паниковал Малыш со вкусом и полной отдачей. Совсем как я вчера, когда застряла в окошке постирочной. Вот только для пушистого паразита угрозы для жизни не было. Разве что для психики: все же хозяйка взяла высокие децибелы.

– Ким, что случилось? – зевнув, сонно спросила я, пытаясь сообразить: кого спасать, а кого убивать? Но вроде бы все было в порядке и моей помощи ни в ликвидации, но и в защите пока не требовалось.

Во всяком случае брюнетка была цела: ее голова, руки, ноги, которыми она активно дрыгала под одеялом, остались на месте. Зомби или душегубов в комнате не наличествовало. Да и смертельных заклинаний с убийственными магическими гадами тоже. Был просто гад, пушистый, которому руки тут же зачесались надрать хвост и уши. Одним словом, все как всегда.

Хотя… Кое-что из привычной обстановки выбивалось – еда. Много еды. И вся она лежала на постели соседки. Каша, блины, кисель, свежий хлеб, запеченная рыба, овощи, свечи, траурная ленточка с надписью «Помним, любим, скорбим».

Догадки не успели оформиться в четкую мысль, когда соседка внезапно замолчала. То ли мой голос, лишенный хоть какого-то испуга, подействовал отрезвляюще, то ли у Ким просто закончился воздух. Так или иначе, подруга стихла, ошалела, посмотрела на меня и, стушевавшись, произнесла:

– Прости, что разбудила. Я, когда открыла глаза, решила было, что умерла, и меня уже поминают…

– Нет, это просто кровать… Обычная, сервированная одним енотом в лучших традициях домовой кухни, кровать, – протянула я, а в голове меж тем словно щелкнул какой-то тумблер.

Глянула на свою постель. На той не было ни единой крошки. Потом снова перевела взгляд на кровать Ким. А затем, непроизвольно потрогав запястье, на котором был браслет, сопоставила факты: артефакт у меня есть. Еды – нет. У Ким полная кровать провизии, а вот насчет украшений… Ведь Малыш, вчера, убегая в кусты, после того, как я отпустила его хвост, успел запихнуть за щеку кольцо…

Выходит, он, решив добыть еды, сделал ровно то, чему я его недавно учила – рокировку! Правда, в тот раз обмен был равноценным. Ну почти. Порванные шторы на новые.

– Откуда все это? – прервав мои размышления, ошарашенно протянула Ким, держа перед собой злополучную траурную ленту с бантиком.

– Где точно Малыш это взял, я сказать не могу, – начала я. – Но по поводу того, чем он за это расплатился, у меня есть некоторые предположения. Проверь свои кольца.

Ким рванула к шкатулке, стоявшей на столе, так резво, что в воздух взмыли и блины, и плошка с киселем, и миска с кашей.

Малыш, который до этого замер статуей, едва хозяйка перестала кричать, увидел, как пищевая пирамида, в основе которой лежала чья-то наглость, взлетела в воздух, и отмер. Пушистый метнулся к кровати и попытался хоть что-то поймать. У него это даже получилось. Что-то Малыш схватил в лапы, что-то принял на грудь и голову. В общем, принял продуктовый удар на себя. Так что спустя мгновение песценот выглядел очень, ну очень колоритно и калорийно.

Кисель стекал с ушей зверя, пальцами он судорожно зажимал кашу и печально смотрел на блины с рыбой, упавшие в объятья друг друга.

Хозяйке же было не до съестных потерь. Ким открыла ларец и охнула:

– Мой перстень с изумрудом!

«М-да… Недешево обошелся завтрак», – успела подумать я, когда подруга порывисто обернулась к Малышу и, обличительно наставив на него палец, пообещала:

– Тебе не жить!

Песценот весь виновато сжался и… Мне вдруг стало его жаль. Насколько бы разумен он ни был, все же Малыш оставался зверем. Так что хоть ум енота и находился под контролем, но сам енот не факт, что находился под контролем своего ума.

К тому же я обязана была спасти Малыша от смерти как минимум для того, чтобы самой отомстить этому пушистому паразиту!

Однив словом, пришлось вступиться за этого кисельного (или правильнее – обкиселенного?) песценота.

– Знаешь, Ким, похоже, не он один виноват. Я тоже…

– Это как? – опешила подруга. – Вы вместе поминальный стол грабили?

Я закашлялась. Потому как да, грабила. Только не стол, а одного дракона, который оказался принцем во всех смыслах. И пусть этой ночью он явился не на белом коне, зато вовремя! Да и вообще, кому нужны эти пресловутые рысаки, если есть вкусные бутерброды! Для голодной девушки они куда актуальнее.

От воспоминаний о прошлой ночи вдруг захотелось улыбнуться. Нет, конечно, и страху я натерпелась, уже готовясь попрощаться с жизнью. Это было. А еще был Ричард. Настоящий, без маски непроницаемой надменности, которую всегда носил на лице при свидетелях. Дракон, когда мы сидели на крыше, был таким понятным и каким-то близким, что ли.

Мы с ним были в чем-то похожи: с самого детства пытались прыгнуть выше головы. Только у меня было хотя бы немножко больше свободы. Отец не требовал от нас успехов. Мы сами пытались ему доказать, что чего-то стоим, только бы он обратил на нас внимание.

А Ричард с рождения должен был соответствовать всему, всегда, везде. И год от года эти требования становились все выше, потому что будущий правитель не имеет права на ошибку. Как и на любовь…

От последней внезапной мысли я ощутила тяжесть в груди. Я и Ричард…

Нет! Не думать о нем. И давящее чувство – не из-за дракона, а от груза ответственности за песценота! Вот! Точно!

От этих мыслей я вскинулась, встретилась с вопрошающим взглядом Ким, которая все еще ждала ответа, и произнесла:

– Нет, мародерствовал Малыш один. А я… Как бы это сказать, случайно стала идейным вдохновителем его воровства за деньги. Точнее, за украшения… – начала сбивчиво и объяснила Ким про рокировку.

Суть сказанного: мы в ответе за тех, кого обучили, – подруга поняла быстро. Правда, приняла ее не сразу и пару минут злилась уже и на Малыша, и на меня. Нет, жаба Ким не душила. Судя по взгляду подруги, они были с ней заодно и хотели вместе удавить двух блондинистых особ в этой комнате. Но потом подруга, тяжело вздохнув, смирилась со случившимся и махнула рукой.

– Ладно, похоже, идти в столовую нет смысла, – резюмировала брюнетка, глядя на тарелку, в которой поверх блинов лежала рыба, на миску с кашей в лапах песценота, на овощи на постели, и добавила: – Будем пировать на всю кукушку.

– Может, катушку? – уточнила я.

– С поминальным-то угощением? – хмыкнула Ким.

– Ну да, чего это я, – отозвалась, усмехнувшись.

И мы приступили к сытному завтраку. Под задорный хруст маринованных огурцов помянули неизвестного нам покойника. Оценили вкус свежих блинчиков – те оказались воздушными, сладкими, с корицей. Отдали должное рыбе, которая была выше всяких похвал. Словно облако, она таяла на языке, растекаясь по тому легкой солоноватостью, которая напоминала о свежем сельдевом филе.

К слову, и Малыш приобщился к трапезе, совместив ту с умыванием: облизал с шерсти весь кисель и подъел крошки с постели Ким. А то, что последние порой были размером с целый пирожок – так это детали, не стоящие внимания.

Так что завтрак у нас вышел сытным, разнообразным и по сравнению с едой в столовой, очень вкусным. После него мы с Ким отправились на занятия. А песценот – в облюбованный им шкаф.

Благо на крыльце общежития нам с брюнеткой не пришлось прощаться. У меня первой стояла бестиология, а у нее – алхимия. Но и то, и другое занятия проходили в одном корпусе, том самом, до которого меня вчера провожал Ричард под конвоем Ханта.

Так что я, прикинув путь, с самого крыльца взяла приличную скорость. Чтобы и успеть, и не подцепить какого-нибудь тугоухого воздыхателя. Иные бы подходить уже не рискнули. Потому как остальные, подозреваю, уже были в курсе сплетен о принце, решившем заявить свое драконье право.

Пусть на бег я не переходила, но Ким, пыхтевшая рядом, отдуваясь, произнесла:

– Слушай, теперь я понимаю, почему ты отказалась вчера вечером бегать со мной. Ты так носишься, что тебе никаких дополнительных тренировок не нужно…

Причем последние слова она выдохнула даже как-то задумчиво. Будто прикидывала: подойдет ли ей такая манера моих стремительных передвижений в качестве альтернативы кроссу.

Впрочем, вслух брюнетка ничего больше говорить не стала. То ли экономила воздух и силы, то ли оценивала перспективы такой методики похудения. В любом случае, я была Ким за это благодарна, поскольку не отвлекалась во время ходьбы на разговор и могла бдительно озираться. К слову, мои опасения на этот раз оказались напрасны. Никто к нам не подходил, не подбегал, не подлетал и даже не телепортировался с намерением пообщаться, и мы для разнообразия спокойно добрались до нужного корпуса.

В холле того пришлось расстаться. Ким осталась на первом этаже, а я поднялась на третий. Вошла в аудиторию, где уже начали собираться адепты. Кто-то зубоскалил, кто-то очинял перо и готовил листы для записи, иные перешучивались или глазели в окно.

Только я села за парту, как рядом с ней возник Фирк, и, нагло усмехнувшись, сел на край столешницы.

– Светлая голова, слышала главную сегодняшнюю новость академии?

Я иронично приподняла бровь и уже хотела поинтересоваться, а какая именно новость главная, как рядом с долговязым тут же материализовался Вир, блестя своей лысой макушкой. Не иначе решил подколоть своего соперника.

– Ты спрашиваешь у той, которая эту новость и организовала? – ехидно протянул он, дернув головой, так что его косица качнулась, а выбритый затылок забликовал на солнце.

Ну вот и убедилась: поступок Ричарда не остался незамеченным, о нем уже судачила вся академия… но не успела я об этом подумать, как услышала:

– А вот и нет, – хмыкнув, довольно возразил Фирк. – Это уже вчерашние новости. А сегодняшние – то, что на погосте первокурсники умудрились поднять целого тролля. Он там им все кладбище разгромил и некромантов развесил по веткам.

– Да быть такого не может! – пылко возразила шатенка с соседнего ряда. Она была одной из немногих девушек в нашей группе и, кажется, ее звали Книра. Блеснув глазами, адептка, не теряя запала, продолжила: – У меня сестра – темный маг. Поэтому я точно знаю, что младшие курсы никогда без надзора старших на практикумы не ходят. А выпускники не позволят даже самым распоясавшимся умертвиям, как ты выразился, «рассаживать некромантов по веткам».

Удивительное дело, Фирк, который обычно за словом в карман никогда не лез и фраз ни у кого не одалживал, возражать не стал. Наоборот, как-то даже смущенно улыбнулся чародейке и, почесав пятерней вихрастый затылок с очаровательной улыбкой, добавил:

– Может, и так… Только я за что купил – за то и продаю.

– Этак ты никогда не разбогатеешь, – не удержался Вир от еще одной подколки.

Фирк открыл было рот, чтобы отбрить зубоскала, но тут в аудиторию вошел преподаватель. Это был мужчина уже в годах, худощавый, чуть лысоватый, с длинным носом и по-мальчишески любопытными глазами, которыми он смотрел на нас всех из-под седых бровей. Короткая аккуратная бородка и венчик седых волос довершали образ. Правда, в отличие от других профессоров, магистр бестиологии одет был не в мантию, а в рубашку, колет и кожаные штаны, заправленные в высокие сапоги. Как будто он не лекцию пришел читать, а готовился вот-вот отправиться на болота ловить нежить. Для последнего у него на поясе даже висел ряд манков и пара, судя по всему, зачарованных веревок, которые легко было бы превратить в лассо.

– Добрый день, дорогие друзья! Меня зовут Николас Дроуз. Я буду вашим преподавателем и расскажу вам много интересного о бестиях, их нравах, повадках, пристрастиях, образе жизни и способах охоты на людей.

Все это магистр произнес одинаково ровным, ласковым тоном. Таким же он продолжил нам рассказывать и о ёрке гремучей – змееподобной твари, которая вырастала до двадцати метров длиной. От ее тела отходили тонкие щупальца по всей длине, начиная от основания шеи и заканчивая областью копулятивных отростков.

Чешуйчатая гадина предпочитала обитать в теплых влажных лесах или низинных болотах. Верховыми, что интересно, брезговала. В пищу употребляла крупную дичь и людей, особенно любила магов. Характеризовалась двумя рядами зубов, имела восемь клыков. Тонкие щупальца несли в себе стрекательные заряды, парализующие жертву.

В общем, гадость была та еще. От такой тяжело отбиться пульсарами, поскольку к чарам тварь была не особо восприимчива. Многих моих однокурсников передернуло от одной иллюзии внешнего облика нежити, которую продемонстрировал профессор.

Нежности мы к этой зверушке не испытывали, в отличие от господина Дроуза. Он же описывал эту гадину с такой лаской и теплотой, как будто это был ручной хомячок, которого нужно кормить, любить и убирать за ним.

Так что я, записывая лекцию, поняла две вещи. Во-первых, преподаватель был тем еще тварелюбом. Во-вторых, на его занятиях, особенно если случится практикум, стоит держать ухо востро, а пульсар наготове.

Потому как, похоже, преподаватель души не чает даже в самых отвратительных бестиях. А если он дожил до такого возраста, то и они отвечают ему взаимностью. Так что вполне может статься, что, поймав какую-нибудь очень редкую, заповедную, сверхопасную пакость с убийственными привычками, он с радостью попытается нам ее показать.

Воображение тут же нарисовало картину, как на выездном практикуме мы всей группой резво несемся по лесу через кусты, а магистр бежит за нами с какой-нибудь бестией в руках и фразой: «Ну посмотрите, какое чудесное создание! Когда еще вы сможете наблюдать его в дикой природе!». А мы дружной адептской толпой наблюдать ни в дикой, ни в музейной чучело-мумифицированной эту гадость не желаем.

Вот такими заботой и сердечностью по отношению к смертельно опасным тварям магистр добился того, что я крепко задумалась: а не подналечь ли на бестиологию? Чтобы хотя бы примерно знать уровень грозящей нам опасности на практических занятиях.

Судя по лицам моих одногруппников, не одна я пришла к таким выводам. Практически все решили изучать этот предмет вдумчиво и внимательно, чтобы нас самих не переваривали медленно и старательно какие-нибудь ёрки.

Потому-то к параграфам учебника, которые профессор задал для самостоятельного изучения, мы отнеслись вполне серьезно. Перья заскрипели, записывая темы. Озвучив их, профессор попрощался и покинул аудиторию.

Адепты же, подхватив исписанные листы, перья с чернильницами, направились на следующее заклание… в смысле, занятие. На нем намечалось свидание с профессором Рипли. И ладно бы лекция. Практикум! Вчера я весь вечер корпела над расчетами энергии трансформации и искренне надеялась, что выполнила все правильно. Потому как если осечка с заклинанием преобразования материи ночью едва не стоила мне жизни, то за ошибки у магистра Рипли вполне можно было лишиться головы, если вовремя не увернуться от летящего в нее фаербола. А на последние круглый, как мячик, и излучавший агрессивный оптимизм магистр был горазд.

Когда я перешагнула порог лаборатории, то увидела профессора. Он сидел на стуле, задумчиво смотрел на полки с измерительными и преобразовательными амулетами и барабанил пальцами по столешнице. Я мельком глянула на профиль магистра Рипли и отметила нахмуренные брови, поджатые губы… М-да, с таким выражением лица люди в едальне обычно просят в одном заказе сразу и чашку успокаивающего ромашкового чая, и арбалет. Так сказать, чтобы не первое, так второе помогло привести расшалившиеся нервы в порядок.

– Похоже, просто не будет, – себе под нос протянула та самая правнучка орков, с которой мы накануне оказались в одной команде на алхимии.

Я бы не услышала, что она сказала, если бы не оказалась рядом с ней буквально плечом к плечу из-за сутолоки, которая царила сразу после входа в аудиторию.

Меж тем адептка поправила очки и, пригладив пятерней короткие растрепавшиеся волосы, двинулась сквозь толпу к своей парте, рассекая толпу, как галеон бушующее море. Я, глянув на не по-девичьи широкую спину, пристроилась в фарватере чародейки.

Как показали дальнейшие события, наши опасения оказались не напрасны. Рипли едва не содрал со всех три шкуры, придираясь к каждой строчке. А за погрешность при расчетах в несколько единиц можно было нарваться и на аркан. Тот щелкал в воздухе с неприятным звуком. Полагаю, его касания филея однокурсников были еще более неприятными.

Вот энергетическая плеть в очередной раз взвилась в воздух, чтобы ударить по ягодице Мартина. Парень аж подскочил, зашипев от боли, и непроизвольно потер рукой чуть ниже поясницы. Магистр же, ткнув своим пухлым пальцем в лист с вычислениями адепта, сварливо произнес:

– У вас, молодой человек, какой был материал?

– Чугунная ограда, – сквозь стиснутые зубы ответил блондин.

– Почему тогда вы не применяете коэффициент плотности для металлов в расчете? Будто сопротивление у преграды, как у воды, единица. Если полагаться на ваше вычисление, то при телепортации объект просто-напросто застрянет в прутьях решетки, не сумев преодолеть препятствие полностью. Хорошо, хоть учли перфорацию ограды! Но даже это не компенсирует той энергии, что нужно затратить на изменение плотности чугуна, через который должно пройти яблоко! Думаю, адепт Матеуш, если бы вам самому предстояло телепортировать, вы бы куда скрупулезнее отнеслись к расчетам… – взвился магистр, и тут его взгляд случайно упал на меня.

Я поспешила уткнуться в листы с расчетами, но поздно…

– А вы, милочка, уже все рассчитали? – произнес, точно каркнул старым вороном, магистр.

– Да, я все решила, – отозвалась, закусив губу. – Просто хотела еще раз убедиться, что ничего не забыла.

– Сейчас мы это и проверим, – сварливо произнес профессор.

Я же сглотнула. А все потому, что на практику мне попалось ровно то заклинание, из-за которого меня вчера чуть пополам и не раздавило оконным проемом. Да, Ричард говорил про искажающие чары, но я привыкла доверять лишь после проверки. К тому же у меня были сомнения: а вдруг это все же я в чем-то ошиблась? Не могли же охранки действовать столь убийственно. Как же «защита от дурака»?

Но, похоже, здесь придерживались иной философии: если идиотов станет меньше, то и защищать ничего не придется… потому как мои расчеты, в которые господин Рипли уткнулся едва ли не носом, оказались абсолютно верны!

– Надо же, – удивленно, с легкими нотками досады протянул профессор. – Недурственно.

Похоже, на языке магистра это означало высшую степень похвалы. Я про себя выдохнула. И даже не оттого, что карающий аркан меня миновал. Хотя и это тоже. Но главное – вчера я ничего не перепутала в заклинании! В животе отчего-то враз немного потеплело.

Магистр же, недовольно дернув кончиком носа, как будто тот учуял резкий запах, произнес:

– Раз вы так быстро считаете, вот вам еще одна задача, адептка Хайрис. Если решите ее до конца практикума и сможете создать по расчетам нужную матрицу – поставлю вам высший балл.

Я стиснула зубы. Мне бы и оценки «похвально» вполне хватило. Но только за одну задачу! На «великолепно» я и не рассчитывала. А сейчас чувствую, если не решу, то выше «приемлемо» мне профессор и не поставит.

Да уж… Не знала, что непреложное правило менеджеров «выполняй поставленный начальством план продаж только к последнему сроку и никогда не перевыполняй, чтобы тот не превысили» действует и в академии магии.

Я взяла лист и начала вчитываться в условия. В принципе, ничего сложного на первый взгляд. Нужно было всего лишь узнать, сколько магических единиц потребуется для преобразования структуры неделимых элементарных частиц. К слову, строение последних господин Рипли объяснил на прошлой лекции весьма подробно: планетарная модель, в центре которой малюсенькое ядро. А вокруг него на бешеной скорости вращались то ли частицы, то ли сгустки сверхмалой энергии. Одним словом, и в этом мире признавали атомарную теорию строения веществ. Пусть и называлась она здесь по-другому.

Маг, вливая свою силу, просто-напросто сокращал расстояние между ядром элементарной частицы и ее оболочкой. И таким образом создавал прокол материи для переноса объекта.

Профессор Рипли упоминал, что в дальнейшем мы будем создавать телепорты не только сквозь вещество, но и сквозь пространство. Но пока для этого знаний у нас недостаточно.

Так что мне, по условиям задачи, нужно было всего лишь вычислить, сколько этих самых элементарных частиц потребуется сжать, чтобы через природный минерал файрит беспрепятственно прошел котенок мантикоры весом в полфунта. И вот тут-то я задумалась, да так, что кончик пера завис в воздухе и с него на лист упала жирная капля чернил. Потому как котенок мантикоры был детенышем магическим, а значит, имел специфическое энергетическое поле. Как оно будет взаимодействовать с матрицей переноса? Усиливать? Блокировать? К тому же еще файрит… Если я не ошибалась, то в этом камне была примесь аллурийской руды. А та, в свою очередь, нейтрализовывала чары. Поэтому из этого металла делали наручники для магов-ренегатов.

Да уж, похоже, это была не просто задачка со звездочкой, а с пятью звездочками, all inclusive, так сказать. Старвик, с любопытством заглянувший ко мне через плечо, прочитал условия и тихо присвистнул:

– Ого, кажется, Рипли имеет на тебя зуб, и немалый.

Я на это ничего не ответила, лишь собрав волю в кулак, а эмоции – под контроль, взялась за перо. Просто так не дамся. Я еще покажу этому старому хрычу, чего стою. И принялась за расчеты. Правда, пришлось несколько раз бегать к разным справочникам и уточнять детали. Но все же к концу занятия я сумела справиться с заданием. Вот только ответ заставил призадуматься. Слишком большие были затраты энергии. Столько в резерве, наверное, даже и у архимага не наберется. Разве что использовать накопители. Одним словом, перенос котенка через камень был едва ли не сложнее, чем строительство целой дамбы.

И пусть полученные цифры – я в этом уверена – были правильными… Практичная часть моей натуры протестовала против такого расточительства. Если бы в прошлой моей жизни мне поставщик выкатил такую смету, то… я бы непременно нашла другого! Или способ, как сэкономить. Изменить логистику, заменить материалы, не теряя в качестве.

Заменить… Мысль, все это время вертлявой сорокой скакавшая в мозгу, вдруг замерла, чтобы в следующий миг превратиться в идею. Что, если использовать не атомарную, а молекулярную структуру? Ведь заставить атомы сжиматься в случае с файритом было слишком накладно. Но что, если их перегруппировать, сделав камень полужидким? Тогда останется лишь создать червоточину в этом киселе и протащить котенка через нее.

Закусив губу, снова взялась за перо и застрочила с бешеной скоростью. До окончания занятия осталось всего ничего.

Рядом со мной возник профессор.

– Не успели, адептка Хайрис?

Мне показалось, что он сказал это как-то даже с облегчением и нотками довольства.

– Почти. Я заканчиваю второй вариант решения задачи, – отозвалась я.

– Второй вариант?

В голосе профессора мне послышалось удивление. Но отрывать взгляд от бумаги, чтобы посмотреть на выражение лица магистра, я не стала. Оставалось и правда совсем чуть-чуть.

– Ну вот и все! – выдохнула я и отложила перо.

Рипли тут же схватил мой листок и впился в строчки глазами. Поначалу, когда он читал написанное, только одобрительно кивал, кажется, даже не замечая этого. А когда дошел до моего второго варианта решения, брови господина Рипли поползли вверх, кажется, вместе даже с пенсне.

– Так-так-так… – протянул профессор.

А я всего-то предложила увеличить объем камня в два раза, вытянув тот по ширине. Зато при этом его плотность стала в три с половиной раза меньше. А значит, и сопротивление уменьшилось в разы, и расходуемая на перенос энергия – в десятки раз. Теперь такой перенос смогла бы осилить даже я, израсходовав, правда, весь резерв подчистую…

– Необычное и очень экономичное решение, – наконец вынес свой вердикт профессор и, отложив лист, задумчиво потер подбородок. – Его вам кто-то подсказал?

Я стиснула зубы. Ну почему, если добиваешься чего-то сама, найдутся рядом с тобой уверенные, что это не твоя заслуга, а везение или чья-то помощь?

Злость поднялась волной, но я сдержала ее и мило улыбнулась.

– Нет, никто не подсказывал. Я лишь, увидев первый результат, посчитала его слишком… расточительным. И нашла другое решение, более практичное, – сказала – и сама не узнала свой голос, столь милым он был. А затем не удержалась и добавила: – У нас же практикум! Не так ли?

Ответом мне стал звук стираемой зубной эмали. Профессор как-то резко выдохнул, сглотнул и, наконец, произнес:

– Хорошо, вы справились с заданием. – И только я успела обрадоваться этой фразе, как он присовокупил: – Почти. Нужно еще создать матрицу. На ваш выбор: по первому или по второму решению, – последняя фраза вырвалась у магистра как-то легко. Было ощущение, что она в лучших традициях преступника-рецидивиста сбежала из-под конвоя мыслей. Ведь все остальные Рипли цедил, будто отдавал долг ростовщику. Только не деньгами, а словами, точками и запятыми.

Я обратила на это странное противоречие внимание. Интересно, почему…

На периферии сознания что-то забрезжило, но оформиться в догадку не успело. Раздался удар колокола, оповестив всех о том, что занятие завершено.

Профессор тут же вскинулся и громко, чтобы вся наша адептская братия услышала, произнес:

– На дом – параграф пятый в учебнике и разобрать все задачи с двадцать девятой по тридцать пятую письменно! – Едва выпалив это, Рипли тут же вновь повернулся ко мне и выдал: – А теперь приступайте к плетению.

Вот ведь! Я только и успела, что записать задание на листе. Пришлось отложить перо и, не отвлекаясь на собиравшихся и спешивших в столовую адептов, начать создавать матрицу. Конечно же, по второму варианту. На первый у меня бы просто-напросто не хватило резерва.

Вычерчивала в воздухе пальцем огненные знаки, линии, вектора. Те зависали передо мной, скупо светясь и складываясь в причудливый рисунок. Резерв стремительно пустел.

Ощущая сосущее чувство в районе солнечного сплетения, вдруг подумала: а не найди я этого второго варианта? Что тогда? Получилось бы, что даже если бы все решила, то провалила бы задание, не сумев создать матрицу переноса. Тогда вопрос: зачем магистру давать мне эту задачу?..

– Повнимательнее, Хайрис, – меж тем сварливо произнес профессор, и мне пришлось отбросить все посторонние мысли и сосредоточиться на матрице.

Создать ее правильно и точно для меня сейчас было делом чести. Захотелось утереть нос магистру, который ни с того ни с сего на меня взъелся.

Лишь когда я закончила вычерчивать силовые линии, то смогла выдохнуть. Даже на миг прикрыла глаза и сделала шаг назад, не веря, что справилась. Когда же открыла их и посмотрела на Рипли, тот стоял задумчиво, приложив палец к губам, и, словно сверяясь со своими мыслями, водил взглядом по направляющим.

– Все верно, – наконец произнес он. Я же ощутила, что все это время, пока магистр проверял, была в напряжении. – Что ж, вы заслужили свое «великолепно».

– Благодарю, – сухо отозвалась я и начала собирать свои записи в сумку.

Тут-то Рипли и добавил:

– Пожалуй, я дам вам еще дополнительное задание…

С этими словами профессор положил мне на стол еще один лист, на котором мелким четким почерком было выведено двадцать задач. У меня дернулся глаз. Злость, которая было улеглась, всколыхнулась с новой силой, и на этот раз я не смогла ее удержать.

– Господин профессор, скажите, вы что-то имеете лично против меня? – сорвалось с моих губ.

Магистр замер. Его седая бровь приподнялась. Взгляд скользнул поверх пенсне, которое преподаватель то снимал, то снова надевал на нос в течение занятия. И магистр произнес:

– Лично против вас, адептка Хайрис, я ничего не имею.

– Тогда почему вы уделяете мне такое внимание? – насторожилась я. Слишком уж Рипли выделил голосом «лично» и «не имею».

– Может, потому что я хочу сделать из вас сносного трансформатора? – вопросом на вопрос ответил профессор. – Или, может, потому что вы сами на это напросились?

От такого ответа я поперхнулась вдохом. Это он еще на что намекает? Хотела задать вопрос, но магистр, развернувшись, направился к выходу со словами:

– Всего хорошего, адептка Хайрис, – и вышел из кабинета, в котором я осталась одна.

Больше всего хотелось лист с заданиями профессора смять и от души запустить комком куда-нибудь подальше. Но я глубоко вдохнула, выдохнула и аккуратно сложила все бумаги в сумку, и, поправив ремень холщовой торбы на плече, только собралась было уйти, как вновь прозвонил колокол. Ну все! Большая перемена, а с ней и обеденный перерыв закончились. Теперь столовая откроется только к ужину.

В таких грустных и голодных обстоятельствах злиться на запасливого Малыша, раздобывшего нам пусть и поминальный, но провиант, уже как-то даже и не хотелось. А вот на магистра Рипли получалось просто превосходно. Правда, я еще не определилась, шовинист он или скрытый сластолюбец. Но однозначно сволочь! Причем еще та.

«Модальный удод! Да чтоб его расквадратили в матрицу по параболе…» – мысленно костерила я магистра, идя к общежитию и особо не глядя по сторонам.

А зря! Может, тогда бы заметила неприятности, которые не дремали и поджидали одну неосмотрительную адептку. Они выскочили на меня буквально из кустов, попытавшись схватить и уволочь.

Едва мужская пятерня сжала мое запястье, дернув в заросли, как тело непроизвольно покачнулось. «Опекун!» – вспыхнуло в моем сознании и ударной волной прошло по нервам. Правда, на контузию времени и сил уже не было. Все они ушли на сопротивление.

Ведь, когда твоя сестра имеет чемпионский титул по рукопашному бою, ты, даже если и не хочешь, выучишь пару приемов. Потому как на тебе-то их и отрабатывали.

Так что я после секундного замешательства резко крутанула правое запястье против часовой стрелки. Все же, когда тебя сцапали за руку, то легче высвободиться, преодолевая сопротивление одного большого пальца, чем четырех, находящихся по другую сторону хвата.

Похоже, мой похититель не ожидал такого. Обычно ведь жертва упирается, пытается дернуть руку на себя… Так что внезапность и сестрина наука помогли мне выиграть пару мгновений.

Я, освободив руку, немедля пустила в ход ноги, пнув гада. Особо не целилась, но, судя по сдавленному шипению, попала куда надо мне и совершенно не нужно моему похитителю. Вот только ветки и пожелтевшие листья мешали толком разглядеть моего противника, который таки наполовину затащил меня в кусты.

Так что, воспользовавшись тем, что гад отвлекся, я рванула из зарослей прочь. И тут аркан обвил мою талию и дернул с новой силой. Да так, что я врезалась в чью-то грудь.

«Мы побыли разумными, а вот теперь можно и испугаться!» – решил мозг.

Вариант, кто это, был только один – опекун. Костас как-то умудрился проникнуть в академию, и меня сейчас похищают! Несмотря на все заверения Ричарда об охране.

Но я этой сволочи живой не дамся! Уже наплевав на все свои знания о том, как правильно сопротивляться, начала бороться уже не по науке, а по интуиции. Вцепилась когтями во что-то мягкое, обтянутое тканью, натурально зарычала, лягнулась, пихнула локтем со всей дури, а потом резко откинула голову назад, надеясь попасть затылком в переносицу вражине. После – тут же извернулась и укусила мужское плечо, и, упершись одной пяткой в землю, оттолкнулась изо всех сил.

Противник охнул, потерял равновесие и рухнул навзничь, но так меня и не отпустил.

Какой жадный гад!

Ну а я – голодная!

С этой мыслью и сомкнула челюсти. Вор взвыл. Его хватка ослабла, и я перекатилась, оказавшись на земле. Сжала в ладони попавшийся под руку булыжник и уже обернулась, чтобы обрушить тот на темечко гаду, как увидела нападавшего и замерла.

Он, поняв, что я не атакую, тоже остановился. Лишь боевой аркан в мужской руке ярился магией, готовый сорваться в любой миг в свой смертельный полет.

Сглотнула, вдруг отчетливо осознав, насколько близко ко мне сейчас оказалась смерть. Она буквально танцевала на кончиках пальцев Хантера.

– Ты? – выдохнула я, ошалев, и затем медленно-медленно опустила булыжник на землю.

– Я, – гнусавя, отозвался брюнет, втягивая чары в ладонь.

Из носа Ханта текла кровь, да и сам флюгер брюнета выглядел как-то… скособочено.

– Какого х… плена ты решил меня схватить? – обретя почти цензурный дар речи, спросила я дружка принца.

– Не схватить, а поговорить. Без свидетелей, – зажимая нос, отозвался Хант. – Наше высочество вчера, заявив свое право, лишило меня возможности сделать это прилюдно.

– О чем поговорить? – уточнила, нахмурившись.

Брюнет же, видимо, решив, что я не поняла сказанного им, решил пояснить:

– О том, что я дракон. И, увидь нас кто вместе, Ричарду пришлось бы бросить мне вызов. Вот я и решил не предавать нашу с тобой встречу огласке. Но только и подумать не мог, что такая милая, ранимая и хрупкая на вид девушка может мило, если не ранить, то сломать…

С этими словами Хант обхватил свою переносицу и все, что ниже, и резко коротко дернул. Мне показалось, раздался хруст. Зато, когда брюнет отнял руку от лица, его гуля была не скособоченной, а прямой. Почти римский профиль, чтоб его!

Правда, кровь все также текла, но, кажется, Ханта это уже не сильно заботило. Он провел ладонью, стирая красные следы, а затем пробормотал заклинание. Кажется, это были регенерационные чары.

– То, что ты решил поговорить приватно, я и так поняла. О чем? – повторила я свой вопрос.

– А-а-а… Ты про это спрашивала… – протянул Хант и попытался пригладить пятерней взлохмаченные волосы. Попутно вычесал из головы пару веточек, лист, жука и последние здравые мысли, не иначе. Потому как почти тут же лицо дружка принца приняло слегка глуповато-извиняющееся выражение.

Ну прямо этакий рубаха-парень, который оступился, сел в лужу и, не зная, что дальше делать, на всякий случай улыбается. Вот только я на этот образ уже не купилась.

Поскольку походил на повесу из романа Хант только отчасти, когда хотел, чтобы его таковым считали окружающие. Похоже, он притворялся… так же, как и я!

Тогда кем же был брюнет на самом деле, если не весельчаком и гулякой? Судя по тому, как ловко, я бы даже сказала профессионально, он меня сцапал, а потом аккуратно, не оглушив ударом по голове, не сломав пару ребер, да даже, кажется, ни одного синяка не поставив, утащил в заросли, вывод напрашивался один. В подобных вещах у него явно уже был опыт… И зародившиеся подозрения превратились в вопрос, который я задала вроде бы в шутку:

– Ну не интересоваться же мне тем, где ты так ловко научился… умыкать людей? Стащил меня, точно шпион – осведомителя для допроса.

И хотя при этом на лице я изобразила беззаботность не хуже, чем у брюнета, сама меж тем внимательно отслеживала реакцию дракона. Буквально на долю мгновения увидела, как мужские зрачки расширились, а губы плотно сжались. Всего доля секунды, на которую на лице Ханта промелькнуло недовольство, сказала больше, чем он сам за все время нашего похитительного (и ни разу не восхитительного) разговора.

– Это нужно еще посмотреть, кто из нас шпион, – подхватив мой ироничный тон, отозвался друг принца. – Ты прости, что так получилось. Просто не ожидал такого сопротивления. Думал, по-быстрому выдерну тебя с аллеи – никто не заметит, а ты оглянуться не успеешь – я уже перед тобой. Кто же знал, что у тебя реакция, как у… – тут брюнет на миг замялся и закончил: – …боевого мага.

Вот почему мне показалось, что последние слова должны были быть немного другими. Впрочем, я не стала заострять на этом внимание и просто добавила странность в к другим, уже имеющимся в копилочке под названием «Дружок принца». Слишком этот дракон был непрост. Хотя рядом с Ричардом простой бы навряд ли оказался.

– Извини, я тоже не ожидала, что воровать меня будешь ты, – в сердцах выдохнула я, еще раз в мыслях пожелав опекуну провалиться в пекло.

– А кто должен был? – чуть приподняв бровь, хитро поинтересовался Хант. Всем своим видом намекая, что уже знает ответ. Конечно, принц! Тогда бы я не сопротивлялась даже. А если и да – то получил бы по носу (и ничуть не фигурально) высочество, а не его несчастный друг.

Пришлось разочаровать этого умника:

– Опекун, – коротко ответила я и, видя недоумение на лице брюнета, пояснила: – Именно из-за него я поступила в академию, думала, что здесь он меня не достанет. А когда ты схватил, испугалась, что все же достал!

– Ты очень активно испугалась, – не удержался от подколки Хант и с любопытством шалопая спросил: – Чем же тебе этот опекун так неприятен?

Полюбопытствовал дракон. Вот только… Вроде бы произнес он это по-дружески, но какие-то дознавательские нотки сквозили в его вопросе.

Уже было хотела ответить этому любителю совать нос в чужие дела в манере дипломатов – размыто, витиевато и с посылом в… эпический сюжет. Но вдруг поймала себя на том, что один хитрый дракон уже и так умудрился повернуть наш разговор на очень интересную тему. И как ловко!

Мельком глянула на Ханта. Судя по тому, как билась жилка на мужском виске, ответ, который готовился услышать дракон, был для него очень важен. Так, значит, все-таки допрос… Только очень аккуратный.

Я, конечно, могла от него отказаться, но, как говорится, информацию можно получить не только из ответов, но и из вопросов. И, сделав вид, что ни о чем не догадываюсь, решила продолжить эту игру.

– Чем опекун мне неприятен? – произнесла, усмехнувшись. – Думаю, что в первую очередь ощущениями.

– Какими? – прищурившись, уточнил брюнет, в этот миг напомнив мне ищейку, взявшую след.

– Например, ощущениями, с которыми ты просыпаешься в собственном гробу. А после узнаешь, что твой опекун тебя же в него и уложил, желая получить наследство.

– Но твое главное наследство – это титул. И он может перейти только через брак. Зачем сводить тебя в могилу, если выгоднее – к алтарю?.. – вдруг вырвалось у Ханта, и он тут же поджал губы, словно пожалев о сказанном.

Я же с досадой подумала, что эта темная лошадка, вернее, смуглый дракон, знает о героине больше, чем автор! Впрочем, виду не подала.

– А кто сказал, что Костас сначала не пробовал надеть на меня брачные кандалы? – саркастично заметила я. – Но даже без титула лорду в случае моей смерти достанется немало.

Хант на это ничего не ответил, но в его взгляде я прочла недоуменное «Так уж и немало?».

Ну точно, дружок принца был преотлично осведомлен о положении Одри Хайрис. Точно агент тайной канцелярии какой-нибудь! Поэтому, если мы продолжим в том же духе, я могу проколоться. Нужно срочно сворачивать этот допрос.

Так что, вспомнив, с чего мы начали разговор, ухватилась за первый свой вопрос и, вскинув его точно копье, пошла в атаку:

– Раз меня пытался похитить не Костас, а ты, то, может, вернемся к главному: о чем же ты хотел поговорить со мной?

На миг в глазах брюнета промелькнула досада, однако в третий раз отвертеться ему уже не удалось. Вот только, даже оказавшись припертым к стенке, вернее, к кустам, этот хитрый чешуйчатый гад все же попытался вывернуться в лучших змеиных традициях.

– Просто хотел получше познакомиться, а то я, к сожалению, не совсем хорошо тебя знаю… Поэтому не могу поздравить Ричарда с теми чувствами, которые он, кажется, к тебе испытывает, – начал издалека Хант. – Но я очень хорошо знаю принца, поэтому, извини, не могу поздравить тебя.

Я нахмурилась, начав догадываться, к чему клонит брюнет.

– Это предупреждение? – уточнила я.

– Да, – выдохнул Хант, и по его изменившемуся, враз ставшему серьезным, с нотками стали тону стало ясно: этот верткий дракон, похоже, решил шикануть. Позволив себе вопиющую роскошь – прямоту. На миг прикрыв глаза, брюнет вновь посмотрел на меня, сглотнул и продолжил: – Будь ты низкого сословия, или помолвлена, или с опороченной репутацией, или… окажись иная причина, на которую можно было бы сослаться, чтобы не допустить вашего с принцем союза, все было бы куда проще. Но дело в том, что ты подходишь и происхождением, и нынешним статусом для Ричарда… Так что некоторые могут рассматривать тебя как серьезную причину для расторжения помолвки. И попытаться устранить, например, скомпрометировать, отвлечь собой…

Я посмотрела прямо в темные глаза дракона. Серьезный взгляд, сосредоточенное выражение лица, чуть сведенные к переносице брови. Нет. Это точно был не балагур и повеса, каким я его описывала.

Этот герой жил в истории совершенно самостоятельно, не повинуясь воле автора, а лишь делал вид, что покорен. Кем же был Хантер на самом деле? Соглядатай тайной канцелярии? Шпион из соседней империи? Хотя нет, служба безопасности не подпустила бы такового столь близко к наследнику. Значит, либо агент, либо телохранитель. Но кем бы ни был брюнет, сейчас он пытался предостеречь. А заодно, судя по всему, разузнать обо мне побольше. В целях безопасности наследника, не иначе.

– Почему ты решил меня предупредить? – внимательно глянув на Ханта, спросила я.

– Потому что, хоть ты мне и не нравишься, но моему другу ты, похоже, дорога. Я ни разу еще не видел Ричарда таким… – оборвал сам себя брюнет, не договорив.

И здесь я поняла, чем он и принц все же отличаются: Ричард бы вел свою игру тоньше. Я бы даже не догадалась, что меня допрашивают. К тому же дракошество никогда бы не приподнял свою маску перед чужими. А я для Ханта была именно что чужой.

– Что ж, спасибо за честность, – мягко произнесла я и чуть смущенно улыбнулась, так и не сняв своей личины тихой скромницы. – Буду осторожна. И начну прямо сейчас: осторожно выберусь из кустов, чтобы никто не заметил, – шутливо закончила, а сама замерла в ожидании: продолжит ли допрос дракон.

Но то ли Хант уже услышал, что хотел, то ли решил, что если начнет снова выспрашивать меня, то я могу уже не поверить в его дружеский порыв и желание предостеречь об опасности. Или, хуже того, начну догадываться об истинной причине встречи.

А может, основной целью брюнета было втереться ко мне в доверие? Оттого и решил меня «предупредить». А допрос – это так, чисто машинально, по привычке…

В любом случае Хант не попытался меня задержать, когда я поднялась с земли, отряхнула одежду от опавших листьев, которые прилипли к ткани, поправила прическу, вскинула голову и, подхватив сумку… В общем, всем своим видом показала, что готова уходить.

Уже взялась рукой за ветку, чтобы двинуться сквозь заросли, когда вспомнила еще кое о чем.

– Хант, можно последний вопрос? – произнесла я и увидела, как взметнулись брови брюнета, а сам он насторожился. – За плохую успеваемость из Академии могут отчислить раньше, чем начнется сессия?

Видимо, дракон не ожидал столь резкой смены разговора, его лицо приняло недоуменное выражение. Но, помедлив секунду, брюнет ответил:

– Конечно, могут. Только это нужно или быть полной бездарью, или чтобы тебя невзлюбили преподаватели…

– Спасибо, – второй раз за наш разговор поблагодарила я Ханта, а затем, осторожно выглянув из зарослей, убедилась: аллея пуста и можно выходить.

Шагнула из зарослей и с невозмутимым видом, будто всегда стояла на брусчатке и никаких кустовых разговоров со мной не случалось, направилась в сторону общежития.

М-да… было над чем подумать. Мало мне опекуна с его убийственными намерениями. Теперь еще и угроза отчисления замаячила. Пока смутная, но… Если магистр Рипли меня невзлюбил, то на его занятиях будет ой как непросто. А это ведь один из основных предметов моей специальности.

В расстроенных, а самое важное, голодных чувствах я поднялась к себе в комнату. Ким была уже там. Сидела за столом и писала конспект.

– Есть что-нибудь помянуть… в смысле перекусить? – спросила я, чувствуя, как сосет под ложечкой.

– Траурные блины, рыба, яблоки… – усмехнувшись, перечислила подруга. – Будешь скорбеть?

– Угу. И скорбеть, и сокрушаться, главное, делать это сытно!

Едва только произнесла это, как из шкафа тут же показался песценот. Его морда словно вопрошала: кто здесь говорил о том, чтобы поесть? Я глянула на нашего главного добытчика и мохнатого шеф-повара, который мог и накормить, и кашу заварить, и насолить, и масла подлить, и люлей навешать, и по щам дать… в общем, был еще тем кулинаром.

Втроем мы и пообедали. Как только закончили, я поинтересовалась у Ким:

– А ты случаем не знаешь, в библиотеке есть книги о родословных, предках, генеалогии родов империи?

– Одри-и-и, – простонала подруга и с укором во взгляде продолжила: – Мы же только что поели! От твоих вопросов должно веять легкой вкусной продуктовостью, а несет осознанной продуктивностью и желанием работать!

– И это говорит мне та, кто еще недавно корпел над конспектом? – усмехнулась я.

– Ну все мы не без греха… – не стала спорить Ким. – Но мне хотя бы из учебника задание дали. А тебе что – доклад о какой-нибудь династии?

Я на это ничего не ответила, лишь печально вздохнула. Откровенно врать мне не хотелось. Но и говорить правду о том, что собираюсь разузнать все о роде Хайрис, тоже. Потому как леди может забыть многое, но списать отсутствие элементарных знаний о своей семье на девичий склероз будет проблематично. Здесь только тяжелая форма амнезии спасет…

Так что хотя бы основные сведения о собственной семье, как показал разговор с Хантом, мне просто необходимы. Если ввязалась в игру под названием «фиктивная истинная для принца», думаю, не только друг высочества уже заинтересовался мной. И тут уже никуда не деться: хоть я и не шпионка, а «легенду» свою, в смысле родословную, знать должна.

Брюнетка же, ни о чем не подозревая, машинально погладила песценота и произнесла:

– Я думаю, что здесь хоть и не королевская библиотека с ее отделом генеалогии, но основные сведения быть должны. В секторе истории магии – точно есть упоминания большинства известных родов. Ведь в каждой знатной семье не без мага! Одного великого – как минимум, который эту династию и основал. Но обычно таких выдающихся чародеев, встрявших в анналы истории, у каждой фамилии не меньше трех-четырех.

– У-ру-ру! – вторя словам хозяйки, мягко и раскатисто пророкотал песценот.

Ким же добавила:

– Хотя можно еще поискать в архиве или в отделе периодики. Там наверняка есть «светский сплетник» или «имперский вестник», а в них всегда упоминается что-то интересненькое про аристократические семьи…

– Скандалы, интриги, расследования? – иронично уточнила я.

– Если бы… – печально вздохнула подруга. – Объявления о помолвках, свадьбах, похоронах, статьи о доблестных боевых магах, заметки о казнях… Одним словом, ничего особенного. Но пригодиться для доклада может.