Глава 9

Поблагодарив подругу за ценную информацию, я отправилась в библиотеку. Как оказалось, перерывать фолианты по истории магии мне не пришлось. В книгохранилище хоть и не было генеалогического отдела, но имелся целый стеллаж с фолиантами по нужной мне теме.

Пальцы заскользили по корешкам, в то время как я сама читала названия: «Древо магии», «Линии крови», «История аристократии в Ригорийской империи», «Архивы древних династий», «Забытые фамилии: Упадок и возрождение магических родов», «Кровные узы. Магические династии и их наследие»… Одним словом, было из чего выбрать.

Так что я взяла с полки несколько увесистых книг и решила не идти в зал, а устроиться прямо здесь, на полу, чтобы не привлекать лишнего внимания. Вот только когда я открыла «Линии крови», то поняла: мне придется сложнее, чем думала. Сколько же, оказывается, аристократических родов имелось в империи с момента ее создания! А главная пакость, что оглавления, где можно было бы найти фамилию Хайрис, во всех фолиантах отсутствовало!

Пришлось искать упоминания, перелистывая страницы. И вот, наконец, на пятом издании мне повезло. В архивах династий рассказывалось о Рагнадире Хайрисе, боевом маге, «выходце из вольного люда с необычайно сильным даром», со слов автора трактата.

Впилась глазами в текст, разбирая вычурные литеры и пытаясь продраться через тяжелый, витиеватый слог. И мне это удалось, хоть и не сразу. Из текста я узнала: основатель рода Хайрис прославился тем, что в одиночку сумел остановить атаку ледяных демонов в горах, спустив на армию тварей, которая шла по ущелью, лавину.

Рагнадир при этом лишь чудом не погиб сам, получив тяжелые ранения. За свои смелость и отвагу он был награжден ригорийским правителем наследным титулом лорда Ледяных пиков, а также замком в горах и землями, точнее рудниками. Вместе с пожалованной честью пришла и ответственность: отныне Хайрисы назначались стражами перевала.

Уже сын Рагнадира, Вармир, переняв от отца владение, создал сигнальный барьер вдоль всего Жемчужного хребта, который испокон веков был естественной преградой, отделявшей Ригорию от соседнего Норвика, простиравшегося от Жемчужного хребта до Морозного океана. В этой стране, где солнце не поднималось по полгода над горизонтом, а оставшиеся месяцы и не думало заходить, вольготно себя чувствовали демоны стужи, снежные тролли, морозные великаны и люди… Последние сбегали в Норвик от закона, будучи преступниками или мятежниками. Хотя были и те, кто просто искал наживы, наслушавшись сказок о богатствах, таившихся в снежных землях…

Шли века, род Хайрис охранял рубежи, больше никогда не давая тварям стужи проникнуть в Ригорию. Вот только время текло, все менялось, и опасность с севера уже не казалась такой серьезной. А род Хайрис меж тем угасал. Еще прапрадед перебрался из замка в горных рубежах на юг, поближе к столице. Здесь и родились близнецы Оливия и Дорвус. Последний потом женился, и у него появился сын, который и взял в супруги мать Одри. К тому времени от былого величия рода северных лордов мало что осталось.

Рудники, где некогда добывались самоцветы, иссякли, друзы опустели, а с ними и доходы семьи. Так что отец героини уже нес службу советника при императорском дворе. У Хайрисов, конечно, было еще поместье, банковский счет, дом в столице – капитал для обычного горожанина внушительный, но для герцога не такой уж и большой. Хантер был прав, когда сказал, что основное богатство, которым я обладаю, – это принадлежность к древнему роду.

Стало интересно, знал ли Ричард о моем происхождении, когда предложил мне сделку? Что-то подсказывало: еще как знал! Ведь его возлюбленная должна ни у кого не оставить сомнений в своей истинности и возможности стать в будущем императрицей. Чтобы основания для разрыва текущей помолвки были самые веские.

– Вот значит как… – задумчиво протянула я, закрыв книгу.

Расставив фолианты на свои места, я выпрямилась и только тут почувствовала, как затекла спина, а поясницу и вовсе прихватило. «Неужели вот так и происходит замена писательского романтизма прагматичным ревматизмом?» – потерев болевшее место, подумала вдруг.

Поморщившись от досады, я осторожно наклонилась, подхватила сумку и хотела уже было закинуть ремень на плечо, когда из холщовой торбы выпал злосчастный носовой платок. Тот самый, который подарил мне Ричард в знак своего права.

Да, принц хотел меня так обезопасить, и это у него даже получилось. Но, с другой стороны, он здорово усложнил жизнь своему другу. И не только ему.

Вдруг желающие устранить помеху помолвке принца с эльфиней тоже попытаются меня как-нибудь дернуть в кусты. Для угроз, соблазнения, похищения – это уж по обстоятельствам. Так что расслабляться не следовало. А забывать об остроухих соглядатаях – и подавно. Эти, конечно, навряд ли опустятся до того, чтобы хватать меня за руки, но… Дивные всегда были знамениты тем, что умудрялись так изящно вырыть яму врагу, что и не подкопаешься.

С такими мыслями я подхватила с пола тонкий белый батист, на котором был вышит серебряными нитями имперский герб, и постаралась вспомнить: а дарил ли принц Одри в романе что-то подобное?

Вчера не было времени над этим подумать. Сегодня же я запоздало пыталась сопоставить события, происходящие сейчас, с сюжетом.

Кажется, да, было что-то такое, когда Одри испачкалась и дракошество протянул злосчастный носовик, чтобы героиня вытерла грязь. Только я, как автор, при написании сцены вновь смотрела не туда. Описывала, демоны их дери, чувства. Ну и, конечно же, подчеркивала галантность и обходительность героя. И не подозревала об истинной подоплеке событий.

Сжала несчастный батист и со злостью засунула его в сумку.

– Да что ж это такое? Это не сюжет, а чемодан с двойным дном какой-то! Куда ни плюнь – попадешь либо в фигу, либо в интригу. И ладно бы последняя была любовная. Нет, исключительно политическая! – сквозь зубы тихо выдохнула я и направилась к выходу.

Когда спустилась с крыльца библиотеки, уже начало вечереть. Каштаны, грабы, клены, липы… Их кроны – охряные, багровые и медовые – купались в розовеющих лучах клонившегося к закату солнца. В воздухе витал тонкий аромат – сладковатый и чуть терпкий, смешанный с запахами хризантем и астр, жухлой листвы и спелых яблок.

Вся природа медленно погружалась в умиротворяющее спокойствие и склоняла всех остальных к тому же. Только я этим вечерним чарам не поддалась, а осторожно двинулась в направлении к внутреннему двору академии. Через него был кратчайший путь до общежития. Вот только на середине дороги я услышала шум. Вокруг фонтана, что был в том самом дворе, оказалось многолюдно, малодраконово и даже двухэльфно.

Я заторопилась, поправила сумку и, едва не запнувшись о кого-то, машинально опустила взгляд вниз. И тут же влетела в чью-то широкую грудь! Да так, что тип, в которого я врезалась, охнул, выругался, покачнулся…

– Прошу прощения, – пробормотала я, вскинула голову и увидела, как стоявший рядом высокий рыжий адепт оступился, задел соседа, да так, что тот упал. И ладно бы на сухие булыжники. Нет! В лужу, что образовалась от брызг фонтана.

Тут же раздалось возмущенное:

– Смотри, куда прешь, ядрена вошь?! Зенки разуй, урод ржавый! – И упавший – в лучших традициях нежити – медленно и зло восстал из лужи, как из гроба.

– Повтори, что ты сказал, болотная стрыга? – с легким акцентом угрожающе произнес медноволосый, и не думая извиняться.

– И повторю, и добавлю, и прихлопну башмаком на поединке, таракан рыжий! – встряхивая руки так, что с манжет в разные стороны брызнула грязь, отозвался адепт.

– Иди ты виверне под хвост, блоха кладбищенская! – огрызнулся рыжий.

– Пульсар тебе в глотку, бздырь! Что, испугался? – возликовал подмочивший себе одежду парень, который, судя по всему, готовился сделать то же самое с репутацией толкателя. – Или кишка тонка принять вызов?

– Финнбьорн никогда не трусит…

Я же, слушая эту перепалку, осторожно начала отступать. Как-то неудобно вышло. Думала, толкнула парня в грудь, а получилось – в неприятности… А он словно и рад тому, что так произошло. Даже не попытался оправдаться…

Между тем за моей спиной толпа начала реветь. Поединок, поединок, поединок! Неслось со всех сторон. Я заозиралась, думая, как бы выбраться из этой толчеи, когда заметила огненную макушку злодейки.

Сердце ухнуло куда-то вниз. Но не Бриана Тэрвин была тому виной. А тот, кто стоял позади нее. Мой опекун! Вот стоило только вспомнить о нем, когда Хант меня на кустовые переговоры дергал, как мой то ли недоубийца, то ли недожених и появился!

Только как этот гад смог пробраться в академию?

Впрочем, все мысли вылетели из головы, когда Костас, словно что-то почувствовав, оглянулся, впился в меня взглядом и… В следующую секунду он пушечным ядром понесся через толпу, расталкивая адептов, стоявших у него на пути.

Гулко сглотнула, резко повернулась, поднырнула под чью-то руку, змеей просочилась между двух тел, юркнула в прогал меж зрителей и стала активно бороться за жизнь, свободу и пространство локтями!

Выбравшись из толпы, оглянулась. Костас, которого толчея задержала, но ненадолго, увидел мое испуганное лицо и оскалился. Я прищурилась. Ну уж нет!

Мои волосы взметнулись волной, когда я припустила, что есть духу, особо не разбирая дороги. Под ноги попался черный пушистый кот, об которого едва не споткнулась. Хвостатый возмущенно зашипел, когда я перепрыгнула через этот живой сгусток шерстистой тьмы.

А спустя несколько мгновений услышала за спиной возмущенное яростное мяуканье и знакомый (век бы его не слышать!) мужской голос, который яростно бранился.

Но я больше не оборачивалась, мчалась вперед, особо не разбирая дороги. Только бы убежать. Учебный корпус. Аллея. Парк. Столовая…

Не чувствуя под собой ног, я неслась по академии. Страх придавал сил, но взамен отнимал разум. Я не представляла, как оторваться от преследователя, который стремительно настигал.

Ощутила, как холодный ветер бьет в лицо наотмашь, как пульс стучит в висках, покрытых испариной, как того и гляди затрещат мышцы и сухожилия от натуги. Сумка ударяла по спине, словно подгоняя. Руки судорожно вцепились в подол юбки, чтобы тот не мешал. В боку кололо, словно туда вонзили кинжал. Но я не обращала на это внимания. Плевать. Главное – выжить.

Призвала магию. Она заструилась по энергетическим каналам, обожгла изнутри, на время подарив ощущение легкости, за которое потом непременно придет расплата. Но это все, что я могла. Для того, чтобы сотворить полноценное заклинание, нужна была хотя бы пара секунд, но у меня не было и одной! И здесь я увидела их – теплицы.

Резко свернула в их сторону и влетела в одну из оранжерей. Здесь днем у магов-ботаников-бестиологов проходили занятия, которые чем-то напоминали работу на плантации. К ним зачастую присоединялись (ни разу не по доброй воле) и проштрафившиеся адепты с других факультетов. Но сейчас вокруг было пусто.

Я лихорадочно оглянулась, ища, где бы спрятаться. Увидела раскидистые кусты, ветви которых подозрительно шевелились. Что ж, возможно, это и какое-то опасное растение, но опекун был куда страшнее. Поэтому я, особо не раздумывая, спряталась в зарослях. Те были густыми, внушительными и скрыли меня всю.

Едва я затаилась, как ощутила, что одна из тонких ветвей, коснувшись моего плеча, начала медленно скользить по нему. М-да… Вот это я понимаю, когда логика заводит в дебри! В моем случае они, кажется, были не только дремучие, но еще и голодные.

Так что в нынешней ситуации моя борьба за жизнь ограничилась битвой за ужин. Если я им не стану – выиграю. Потому подняла указательный палец и затеплила на нем маленький огонек.

– Попытаешься схватить – сожгу вместе с корнями, – едва размыкая губы, прошептала я обещание.

А что? Если песценот условно разумен, почему бы и местному магическому кусту не иметь зачатки здравого смысла? К тому же весомая угроза – отличный амулет для успешных переговоров. Всегда срабатывает!

Помог шантаж и в этот раз. Не знаю, правда, проникся ли страхом от моих слов куст или ему просто не понравился жар пламени, но поползновения гибких ветвей прекратились.

Именно в этот момент в оранжерею кто-то вошел. Послышались уверенные тяжелые шаги, и я услышала:

– Где ты, маленькая дрянь? Я все равно тебя найду. Иди к папочке…

Шаги все приближались, крона надо мной шелохнулась. Ощутила, как ветви начали медленно приподниматься, словно желая показать пришедшему, кто под ними скрывался.

«Над ведением дипломатических переговоров еще стоит поработать», – промелькнула мысль.

Я затаила дыхание и начала создавать в мыслях матрицу атакующего заклинания. Да, применять магию на людях нельзя. И за это можно вылететь со скамьи студенческой, угодив прямо на тюремную. Но это только если плохо спрятать труп. А здесь и свидетелей нет, и почва рыхлая, да и лопата рядом…

Вот только еще большой вопрос: кто из нас двоих с опекуном будет махать заступом…

Едва ветви раздвинулись, как Костас увидел меня и расплылся в довольном оскале:

– Вот ты где, мерзавка…

И тут же я показала опекуну не только где я, но и с чем! Мой атакующий аркан взмыл в воздух, чтобы обрушиться на гада, но он успел вскинуть руку, заслоняясь. Заклинание разбилось о широкий браслет-артефакт, что был на мужском запястье. А Костас неплохо подготовился…

Сделав это открытие, я рыбкой нырнула вбок, уходя от полетевшего в меня амулета. Тот врезался в землю ровно в том месте, где я была секунду назад, и рванул, на миг затопив тишину оранжереи взрывом. Ветви надо мной вспыхнули. Магический купол оранжереи дрогнул, но устоял.

На второе заклинание времени у меня не было. А вот чтобы метнуть тяпку – да. Секунда – и короткая мотыга понеслась в Костаса. И если к атакующим чарам он подготовился, то против боевого садового инвентаря у него подходящей доктрины не было. Так что гаду оставалось использовать лишь тактику уклонения.

Но, судя по раздавшемуся мату, помогла она не очень…

А оранжерею между тем начал заполнять густой удушливый дым. Под его-то завесой я и рванула к выходу, слыша за спиной надсадный мужской кашель.

И тут сверху ударили россыпью брызг поливочные артефакты, среагировав на пожар. Только я была уже у дверей, и, перепрыгнув через порог, захлопнула створку, и закрыла ее на засов с внешней стороны.

Конечно, надолго моего преследователя это не удержит, но я выиграю время, чтобы спрятаться получше. В самом надежном месте академии: за спиной Ричарда.

Вскинув браслет, быстро вывела на том фразу: «Мне нужно срочно тебя увидеть. Где ты?».

Артефакт ярко вспыхнул, передавая послание, и я, направившись быстрым шагом прочь от теплиц, начала ждать. Но ответа так и не приходило. Нет, я в родном мире тоже владела навыком «смертельное сообщение». Отправишь такое – и в ответ гробовая тишина. Но не сейчас же!

Топчись оно все драконом! Одним таким светлым и еще некоронованным.

Ричард же всегда был на связи! Или что-то случилось? В памяти всплыл разговор дракошества с Хантом у расписания, когда они обсуждали вечернюю пробежку. Кажется, та у них обычно проходила в час аметиста…

Посмотрела на башню одного из корпусов академии. Под ее крышей виднелись хроносы. Камень, вмонтированный в каменную кладку, горел цветом насыщенно-фиалковым. Ну точно, время тренировки. А на последних, помнится, Ричард снимает артефакты.

– Надеюсь, ты там… – выдохнула я и поспешила к полю для физических занятий.

Правда, как бы я ни хотела двигаться быстрее, но пришлось перейти на шаг. О себе дал знать откат. Мышцы, по которым я недавно ударила магией, теперь дико ныли. Боль была хоть и терпимой, но отдавалась в каждую клеточку тела.

Так что волей-неволей поплыла в сторону беговых дорожек этакой лебедушкой. И за время пути успела подобрать больше сотни вариаций словосочетания «нехороший принц» и двести ругательств со словом «браслет».

Когда же я добралась до поля, то обнаружила, что на том, точно подсолнухи, провожавшие своими головками небесное светило за горизонт, стояли девицы и любовались. На этот вечер, на закат, на поджарых парней, которые тренировались как в боевых кругах с клинками, так и нарезали круги по беговой дорожке…

Я хотела было уже начать искать Ричарда, когда заметила группу восторженных адепток. Стоило проследить за направлением их взглядов, как на конце этой прямой обнаружилось и его высочество.

Принц как раз потянулся за лежавшими на скамье амулетами и, взяв в руки браслет, видимо, увидел мое сообщение. М-да… Можно сказать, что и послание, и его отправитель дошли до адресата почти в одно и то же время.

Между тем принц что-то коротко бросил Ханту и уже решительно направился прочь, когда наперерез наследнику ринулся в атаку отряд, вооруженный очарованием и элегантно… скорее раздетых, чем одетых девиц.

Ощутила раздражение. Ну вот и поговорили с Ричардом, называется. Как мне теперь прорываться к напарнику через столь активно жаждавшую внимания и любви дракошества группу адепток?

А между тем такая хорошая ссора пропадает… Я представила, как выскажу дракошеству все претензии по поводу нашего делового договора, а потом потребую неустойку в самой непристойной форме – крупнофинансовой – и сразу стало легче. Даже улыбка на лице появилась. Пусть и злорадная. Но улыбка же!

Я уже подумывала, как бы тактично обозначить свое присутствие… Может, фаерболом скамейку изящно снести или что-то разбить… Как Ричард обернулся, наши взгляды встретились, и мне показалось, что принц облегченно выдохнул.

Зря. Скандал, который бы помог мне успокоиться, был еще только на подходе. Наследник же, не подозревая ни о чем, отвел взгляд, посмотрел на Ханта, коротко кивнул ему, и брюнет буквально испарился. Я лишь краем глаза успела заметить, как он даже не нырнул в кусты, а почти телепортировался в них. Интересно. Ричард же, ловко обогнув двигавшуюся на него дамскую лавину (похоже, сказывался немалый опыт подобного лавирования) оказался рядом со мной.

– Что случилось? – выдохнул дракон тоном, который дал понять: Ричард уже печенкой чует, что сейчас будут проблемы.

– Опекун, – выпалила я и тоном «Как ты это объяснишь?» добавила: – Он в академии! И пытался напасть, но я сбежала.

– С тобой все в порядке? Ты не пострадала? – рвано выдохнул Ричард и уже было ринулся, чтобы схватить меня за плечи, но сам себя остановил. Я лишь ощутила, как взгляд дракона буквально сканирует меня.

– Пострадали мои гордость, нервы и вера в некоторых принцев, – выпалила я, ясно дав понять, что думаю о наших с напарником договоренностях.

– Хорошо, что язвишь, значит, задета в первую очередь и правда гордость, – произнес Ричард с облегчением, а затем вновь помрачнел: – А что касается Костаса – ему же было дано четкое распоряжение: не появляться в столице, – процедил дракон, и в его голосе зазвенела сталь, а после кулаки принца сжались, губы превратились в одну линию, а скулы заострились.

– Может, он воспринял это как рекомендацию, не стоящую внимания? – едко заметила я, намекнув, что значит не очень-то внушительно приказали или плохо проследили…

– Ничего, пульсар превращает любую рекомендацию в приказ, а арест даже самые сложные формулировки делает доходчивее, – процедил дракошество.

Впрочем, это меня ни капли не успокоило, а наоборот, еще больше взбесило.

– Чтобы посадить Костаса за решетку, его сначала нужно поймать. А бегает он, поверь мне, очень быстро, – прошипела я гадюкой.

– Значит, нам нужно поторопиться. А если ты еще и скажешь, где его видела последний раз, то очень поможешь мне, – произнес Ричард, словно усилием воли заставляя свой голос стать мягче. – Только давай при этом не привлекать внимания…

– Конечно, дорогой, как скажешь, – сквозь стиснутые зубы прошипела я и добавила: – Только есть маленькая проблема – ты и есть центр этого демонова внимания!

Захотелось выпустить злость, которая внутри меня свивала кольца ярившейся змеей, на волю. Шибануть магией, закричать. Да хотя бы стукнуть кулаком в одну широкую мужскую грудь от души. Но ведь, жеваный бобер, свидетели вокруг! А я – нежная фиалка и по сюжету, и по договору с принцем!

Чтобы как-то скрыть гнев, опустила взгляд и увидела, как ладони принца, сжатые в кулаки, медленно, словно преодолевая сопротивление, распрямляются. Чтобы убедиться в догадке, посмотрела на лицо Ричарда – то было невозмутимым. Лишь вязь чешуек на висках то пыталась проступить, то снова скрывалась.

Да, похоже, не у меня одной сейчас проблемы с самоконтролем.

Я отчетливо ощущала, что внутри дракона тоже все кипит. И одно неверное движение, жест, взгляд – и мы оба взорвемся, ошпарив друг друга и всех вокруг.

Кажется, понял это и принц. И в следующий миг выдохнул:

– Одри…

Всего одно слово. Но столько в нем было всего. Нежность и гнев. Отчаяние и надежда.

Я на секунду забыла, как дышать. Растерялась. Потерялась… А когда пришла в себя, то Ричард был уже сама, мать его императрица, невозмутимость!

Только я-то не могла так хорошо контролировать свои жесты и мимику. Хотя в оправдание могу сказать, что у высочества было больше времени для практики.

Пришлось срочно учиться. Хотя бы для начала не смотреть на Ричарда так, словно в скором времени планирую организовать по нему панихиду. Поэтому постаралась расслабить тело и лицо. А после и ответила на вопрос:

– Он остался в теплице. Но прошло уже столько времени, что Костас наверняка успел десять раз удрать оттуда.

– Все равно стоит проверить, – решительно произнес Ричард и бросил быстрый взгляд в сторону, на толпу девиц.

А после – перевел взгляд на меня и, улыбнувшись, осторожно заправил мой выбившийся из прически локон за ухо. Этот вроде бы простой жест со стороны наверняка выглядел полным заботы.

Романтическая, чтоб она провалилась, идиллия, не иначе! Наблюдавшие за нами наверняка решили, что мы с принцем говорим о чем-то милом и утонченном. О цветочных ароматах, не иначе. Хотя мне сейчас было совершенно не до запахов: после дыма в оранжерее у меня так нос заложило, что я бы кофе от бензина не отличила. Но когда на тебя глазеет толпа девиц, пытаясь превратить оскал в милую улыбку, нельзя давать слабины.

В случае героини это значило соответствовать образу девицы, возвышенной и ранимой. А упоминать, что раны в моем случае не душевные, а в основном телесные, колото-ножевые, не стоило.

Попыталась соответствовать своему напарнику и, беря меж тем предложенную им руку, я посмотрела на высочество. Ричард поймал мой взгляд и, кашлянув, почти не разжимая губ, спросил:

– Одри, твои глаза… что с ними?

– Они посылают тебе взгляд, полный тепла, радости и света, который согреет каждую частичку твоей души, и ты ощутишь радость. Да?

– Пока что я ощущаю смертельную угрозу…

От такого неожиданного заявления я моргнула. А когда вновь посмотрела на Ричарда, он едва заметно, хитро улыбнулся, на этот раз не для кого-то, а только для меня, и произнес:

– Вот так-то лучше. Теперь мне почти не страшно.

Я фыркнула на это заявление, спиной чувствуя нацеленные в нее взгляды соперниц. Передернула плечами. Конечно, взоры – не клинки, дыры меж лопаток не пробьют, но неприятные ощущения доставить способны, и еще как. Да и в целом шествовавшая за нами группа сопровождения из адепток слегка раздражала, поэтому у меня невольно вырвалось:

– Каково жить, не принадлежа себе? Когда тебя вот так постоянно преследуют, жаждут твоего внимания, хотят знать, как ты живешь, что ешь, чем занят… А ты должен со всеми ними считаться, в то время как хочется послать всех на… занятия!

– К этому привыкаешь. А когда я готов взорваться, то напоминаю себе слова отца: «Власть не удержать одним страхом, необходимы ничуть не меньше ложь, дипломатия и выдержка». Последняя – особенно.

– Ты вспоминал это и сегодня? – приподняв бровь, уточнила я.

– Вспоминал, – не стал отрицать принц и добавил: – Но в этом есть и плюсы. Например, при таком пристальном внимании учишься разбираться в людях и драконах.

– Или ценить уединение? – спросила и ощутила, как Ричард осторожно сжал мои пальцы.

Вот так, взявшись за руки и разговаривая, мы двигались по аллее в сторону теплиц. И хотя на бег не переходили, но Ричард умудрялся двигаться стремительно, хотя со стороны его шаги казались размеренными.

А я вдруг поймала себя на том, что спина чешется все меньше и меньше. Так и подмывало обернуться и посмотреть на девушек, обрывки чьих голосов или призывно-громкий смех нет-нет да и доносились до нас. Наконец я не выдержала и украдкой скосила глаза.

Оказалось, осталась всего парочка адепток, и только. И это почти из целой толпы… Вот одна из дуэта как-то уж очень неудачно зацепилась за колючий куст, так что раздался треск ткани. Платье, в котором была девушка, было безнадежно испорчено. Какое несчастье для нее и удача для нас. Я бы сказала даже подозрительное везенье…

Ричард же выглядел невозмутимо, и только по тому, как прищурились его глаза, стало ясно: поредевшие ряды его поклонниц – не воля случая, а скорее закономерность. И я, кажется, даже догадывалась, как ее зовут. Хантер. Не зря же друг принца при моем появлении едва ли не рыбкой сиганул в колючие заросли.

Что ж, бывает поддержка с воздуха, с моря… А в нашем с Ричардом случае – поддержка из кустов! Едва только последняя девица исчезла за нами, как принц быстро оглянулся, убеждаясь, что больше нет свидетелей, и скомандовал:

– А теперь бежим!

И мы припустили в сторону оранжереи. Вот только, когда добежали до нее, оказалось, что там уже вовсю работают мотыгами адепты, не иначе угодившие в тепличное рабство. Над ними, как надзиратель на плантации, возвышалась дородная дама в кожаном переднике и косынке и зычно командовала:

– Тщательнее, тщательнее полите! И смотрите мне, молодые побеги кровохлебки кусачей не повредите! Ромир, рыхли аккуратнее! Бетуле ругарики и так от какого-то вандала досталось пульсаром, еще и корни ее повредишь! Ух, узнаю, какой муд… мудрейший среди болванов опалил кустик, лично придушу!

Услышав такие обещания, я невольно сделала шаг назад и спиной уперлась в грудь стоявшего позади принца, который тут же слегка приобнял меня за плечи.

– Кажется, если здесь и были какие-то следы, их уничтожили… – произнес Ричард, и я ощутила, как его теплое дыхание коснулось макушки.

– Меня волнует другое. Как опекун вообще сюда попал?

– Проникнуть в академию можно не только через ворота. Есть еще минимум три прохода, – и по тому, как дракон это сказал, стало понятно: он сам не раз ими пользовался. – Я все выясню. Лично. А пока давай я провожу тебя до общежития.

Сказав это, он опустил руки и сделал шаг назад.

– Хорошо, – согласилась я и, собираясь идти, обернулась.

Вот только Ричард отступил не так далеко, как я думала, а совсем чуть-чуть. Отчего мы с ним оказались слишком близко. Непростительно для тех, между кем ничего нет и быть не может.

Я ощутила, как по телу пробежала дрожь, а сердце забилось рвано, словно забыв, каково это – ритмично сокращаться. Словно для него это было в новинку. Неловкость наполнила пространство вокруг, вытеснив из него весь кислород. Я чуть приоткрыла рот, пытаясь вдохнуть воздух, и легкие вместо него заполнило странное щемящее чувство, которое начало разливаться по груди.

Ричард тоже замер. Его глаза смотрели на меня, словно видя впервые. Взгляд коснулся скул, висков, лба, переносицы, спустился ниже и замер на моих губах. Дракон гулко сглотнул.

Его зрачки сначала чуть расширились, а затем стали вытягиваться, рассекая золото, которое стало заполнять синеву радужки. По контуру лица проступила чешуя. Ричард шумно втянул воздух.

Мы так и стояли напротив, не в силах пошевелиться. Прикасаясь друг к другу только взглядами. И они, словно магниты, тянули нас навстречу. Всего один крохотный шаг. Нет, даже полшага – и мы окажемся так близко, что Ричард ощутит мое сердцебиение, а я своей грудью то, как в ней отдается пульс дракона.

Но ни один из нас не подался навстречу. Я ощущала лишь горячее дыхание дракона, которое касалось меня. И это мне нравилось. Запах дракона, который наконец начала различать. И это тоже нравилось. А еще я, кажется, ждала поцелуя… А вот это уже не нравилось. Совершенно!

Едва осознала это – испугалась и отпрянула. Ричард же, будто очнувшись, шумно выдохнул, а жилка на его виске запульсировала часто-часто.

На миг между нами возникла неловкость. Такая, что я почувствовала острую необходимость найти пропасть, поправить платье и волосы, и провалиться в нее.

Словно ощутив мое состояние, Ричард произнес:

– У нас с тобой будет еще не один повод для смущения.

Голос прозвучал как-то хрипло.

– Звучит как пророчество, – сказала – и ощутила, как и у меня в горле будто враз пересохло.

– «Пророчество» – слишком официальное слово. Я бы предпочел более личное – «обещание», – хитро улыбнувшись, выдохнул Ричард, и я поймала себя на том, что от легкой хрипотцы его голоса, которая хоть и стала меньше, но никуда не исчезла, у меня разливается тепло в районе живота.

– Значит, обещание, – согласилась я на предложение дракона, а затем – и на его руку, которую он галантно согнул в локте.

Так, чинной парой, мы отправились в сторону общежития. Кратчайший путь до него пролегал по мощеной брусчатой дороге, вдоль которой росли аккуратно подстриженные кустики туи. Заканчивались те рядом с аркой, что соединяла два корпуса академии.

Через нее было уже видно крыльцо общежития, когда я остановилась.

– Думаю, дальше ты можешь меня не провожать, – произнесла как можно более мягко.

Не хотелось, чтобы на нас при расставании пялились из всех окон общежития любопытные адептки. Я желала, чтобы последние мгновения то ли свидания, то ли деловой встречи стали только нашими с Ричардом воспоминаниями, а не сплетнями доброй половины академии.

– Будь по-твоему, – словно поняв ход моих мыслей, произнес дракон. Впрочем, тон его голоса намекал, что принц предпочел бы романтике безопасность и доставил бы меня до порога комнаты лично, будь его воля, но… решил уступить мне. Правда, Ричард не был бы Ричардом, если бы, даже соглашаясь, не сделал по-своему: – Но если ногами ты провожать себя запрещаешь, то взглядом…

Я лишь согласно кивнула и, коротко попрощавшись, уже ступила под тень, когда вскинула голову и увидела крылатую статую пегаса.

Это же… В мгновение ока в моей голове возникла сцена. Та самая, которую я описывала, не жалея эпитетов, глаголов и эмоций. Покушение! По сюжету! Но после столкновения с опекуном все мысли были заняты только им, и я даже не обратила внимания ни на статую, ни на арку, ни на то, что мы идем с тренировки принца!

Все это пронеслось у меня в голове за долю секунды, в то время как на меня саму начало, резко накренившись, падать каменное изваяние.

Я услышала шум и скрежет, чей-то крик издалека «Беги!», но не могла и пошевелиться. Лишь воспринимала происходящее, но что-то изменить была не в силах. И тут почувствовала сдвоенный удар. Сначала в меня врезалось сильное мужское тело. Мы с принцем начали падать. А затем в дракона ударила волна сырой магии, протащив нас под прикрытие свода.

Следом раздался оглушительный удар. Статуя брызнула крошкой осколков. Одновременно с этим, закрывая наши тела, вспыхнул щит. Не иначе, сработал один из охранных амулетов принца.

– Ты жива? – услышала я первое, когда в ушах перестало звенеть.

– Мне выпал шанс умереть в объятиях принца, – высокопарно выдохнула я, чувствуя на себе всю тяжесть короны в лице одного высочества. Вот только высокий стиль удержать не удалось, и закончила я по-простому: – но, кажется, я его профукала… Так что мне по-прежнему стоит опасаться убийц, а не как приличному трупу – уже червей и некрофилов.

На последних словах Ричард закашлялся. Кажется, мой ответ был далек от романтики, которая полагалась бы спасенной героине. В свое оправдание могу лишь сказать, что, когда я описывала эту сцену, представляла все слегка иначе. Не настолько больно – уж точно!

От последних мыслей я поморщилась. Уж очень чувствительно они отдавались в спине. Особенно там, где в нее впечатались булыжники мостовой.

Почти тут же к нам кто-то подбежал. Как оказалось, Хант. Он помог подняться и мне, и принцу, перебросившись с последним парой фраз. Я же выдохнула. И, глядя на разбитую статую, подумала, что если еще раз когда-нибудь я решу написать вторую книгу про любовь, то она будет исключительно к булочкам! С ними можно потерять лишь фигуру, а не жизнь!

А то сама же создала для себя смертельную опасность и, даже зная о ней, не смогла ничего изменить, потому что проворонила! Или… Это личная месть сюжета мне, как создателю? Ведь опекуна в оригинальной версии не было, но с другой стороны… Не появись он, я бы не отвлеклась, вовремя успела бы заметить статую и попыталась что-то изменить…

Но если так, то, получается, ключевые события уже переопределены и мне их не избежать? В моей власти только прожить их или как настоящая Одри, витая в облаках и считая, что все вертится вокруг нее, главной героини, или зная всю подоплеку, с реальными проблемами, неидеальным Ричардом, но с настоящими чувствами.

Вот такой вот выбор. Оказавшись перед ним, я растерялась. Смятение было столь сильным, что я не смогла удержать лицо. Хотя, для друга принца все выглядело вполне естественно: помятая, растрепанная девушка, напуганная, бледная, только что осознала, что едва не погибла…

Впрочем, по мне брюнет лишь мазнул взглядом, уделив все свое внимание, а заодно и злость, принцу.

– Какого рожна ты кинулся спасать ее сам? – рявкнул Хант на венценосного друга. – Понадеялся на амулеты?

– Они сработали, – невозмутимо парировал наследник.

Брюнет, глянув на это непрошибаемое дракошество, высказал:

– Да, сработали. Только после того, как статуя упала. А не до! Любому артефакту нужно время на активацию. Минимум – в два удара сердца! Так что…

Хантер еще что-то прорычал, но я уже не слышала, потому как поймала себя на странном ощущении: будто рядом есть еще кто-то…

Но это чувство быстро исчезло, сменившись действием. Все вокруг как-то быстро ожило, заполнилось криками, топотом, охами… Толпа вокруг собралась мгновенно. В этой толчее я увидела и Тэрвин. Та стояла, поправ все каноны жанра, не со злодейской гримасой на лице, и даже досады у нее не было! Нет, лишь растерянность. Словно она недоумевала, как здесь оказалась.

Странное поведение для той, кто только что спихнул на меня статую. Да и она ли вообще толкала? Есть ведь еще один кандидат в мои убийцы – опекун. Он как раз тут недавно мимо пробегал… К тому же и у принца наверняка тоже есть враги, которые желали бы его устранить. Как говорится, трон один, а седалищ, претендующих на него, всегда много.

Едва подумала о Ричарде, как взгляд сам невольно нашел дракона. Я увидела рассеченную бровь и плечи, присыпанные каменной крошкой… Да, Хант распекал друга за то, что тот в любовном порыве ринулся меня спасать, позабыв про все.

Вот только я-то знала, что никаких чувств между мной и принцем нет. И дракошество прекрасно отдавал себе отчет в том, что смертельно рискует. Тогда зачем?.. Но не спросишь же при свидетелях…

Так что мне оставалось лишь смущенно поблагодарить принца, хотя руки и язык чесались, чтобы как следует допросить.

Вот только я и не подозревала, что совсем скоро сама окажусь объектом дознания. Впрочем, не одна, а вместе с Ричардом.

А все потому, что в толпу пушечным ядром влетел седовласый преподаватель.

– Есть пострадавшие? Нужен лекарь? – с ходу начал он, а затем, узнав, что все в порядке, взял в оборот свидетелей, попросив тех остаться.

Нужно ли говорить, что адепты поспешили самоликвидироваться: кто – пятясь по брусчатке, кто – задав стрекача, иные спешили слиться с кустами, а один даже попытался закопаться в клумбе…

Вот только если юные магики исчезали в окружающей среде в лучших традициях щелочи, то преподаватели, наоборот, стали конденсироваться и выпадать в осадок. Нерастворимый!

И тут-то начался форменный допрос! За нас двоих отбивался Ричард, подробно описав случившееся. А после и его, и меня даже не отправили, а буквально конвоировали в лазарет, ибо у нас обоих обнаружилась аллергия на покушения. От последних мы покрылись подозрительными пятнами. Если точнее – синяками.

Впрочем, в целительской нас долго не задержали, лишь наложили восстанавливающие заклинания, выписали мази и отпустили. Когда мы уже спускались с крыльца лазарета, на запястье Ричарда вспыхнул браслет. Он мельком глянул на него.

– Ты срочно где-то нужен? – приподняв бровь, спросила я.

– Во дворце. С отчетом, – как-то устало усмехнулся принц, отчего его рассеченная и начавшая уже заживать под действием заклинаний скула напряглась, а шрам четко обозначился. Поймала себя на том, что захотелось до него дотронуться. Но я одернула себя. А дракон между тем продолжил: – Но времени, чтобы проводить тебя до крыльца общежития, у меня хватит. Надеюсь, что вторая попытка будет удачнее.

– Всегда добиваешься поставленных целей? – в шутку спросила я.

Но дракон ответил предельно серьезно.

– Да, – ответил дракон. – Но порой важнее не попасть в мишень, а уклониться, не став целью для кого-то, или сохранить то, что тебе дорого…

– Тогда зачем ты спас меня, зная, что сам рискуешь? – выпалила я.

– В бескорыстное благородство ты ведь не поверишь? – задал риторический вопрос принц.

– Мы стали узнавать друг друга, – ответила я.

Принц хмыкнул, а затем, словно тщательно подбирая слова, произнес:

– Знаешь, на чем погорают все лжецы? – И, не дожидаясь ответа, добавил: – На деталях. Как ты думаешь, мог бы влюбленный дракон раздумывать хоть миг, видя, что его истинной грозит гибель?

От этих слов внутри будто что-то оборвалось. Словно появилась пропасть, которая начала стремительно разрастаться. И робкая, зародившаяся сегодня надежда, обернулась прахом. Вот так. Никаких чувств. Лишь расчет. Точный и молниеносный.

– Ты отличный актер, Ричард. Лучший, – пытаясь обуздать эмоции, сухо отозвалась я. – Поэтому я вдвойне благодарна за то, что ты честен со мной.

– Я не… – начал было дракон.

Но я его остановила:

– Не нужно ничего больше говорить.

А после и сама замерла. Все потому, что мы пришли к злополучному крыльцу общежития.

Дракошество что-то хотел сказать на это, но, взглянув на окна, из которых на нас глазели, передумал.

Прощались мы как-то скомкано, но по всем правилам хорошего тона. А когда я поднялась к себе, то, захлопнув дверь, прислонилась к ней спиной и от души несколько раз ударилась затылком о створку. Глаза защипало, и я почувствовала, как по щеке катится одинокая слезинка.

Хорошо, что Ким здесь не было. Не пришлось объяснять подруге, что сегодня разбилось. И я не про статую…