Глава 10

Стоило только ненадолго, всего на чуть-чуть, поверить: возможно, я не безразлична Ричарду и между нами что-то есть… как эти надежды тут же рухнули. Всего два слова принца «на деталях» – разбили все вдрызг.

Как быстро наследник просчитал, что его раскроют, если он не ринется меня спасать. А наблюдать наверняка было кому. Не шпионистым эльфам, так агентам тайной канцелярии, которые, как пить дать, были в академии. Ведь, что-то мне подсказывало, наследник не поставил в известность безопасников. Да если он даже своему другу ничего не сказал о своем плане! Иначе бы брюнет не выдергивал меня для переговоров.

К слову, Хант бы, не ринься принц меня прикрывать собой, первый бы это несоответствие образу влюбленного дракона и заметил. И неважно, что после чернявый сам распекал высочество за «необдуманный» поступок.

Так что спасал Ричард не меня саму, а нашу с ним тайну, свой план.

Вторая слеза пробежала по щеке. И, когда она упала на пол, тихонько ударив о доски, вдруг из шкафа раздалось шуршание. Дверка приоткрылась, и выглянувший было из шифоньера песценот снова юркнул за створку. А спустя несколько секунд он выбрался из своего укрытия с шейным платком в лапах и, подойдя ко мне, протянул ткань: на, мол, бери.

Присела и недоуменно взяла подношение, не зная, что с ним делать. Малыш, видя это, вздохнул, словно я была неразумным дитем, вновь взял своими лапками платок и сам утер мне слезы. Это настолько растрогало, что глаза защипало еще сильнее и влага покатилась из них уже помимо моей воли.

Песценот, видя, что платком дело не обойдется, вновь скрылся в шкафу и вытащил оттуда уже палантин. Я, глядя на заботливого зверька, который, видимо, решил утереть мне нос до конца, захохотала. Мне было так плохо, что самой смешно.

Копившееся с тех пор, как я попала в академию, напряжение не просто прорвало, напрочь смело плотину самоконтроля. Говорят же, что невозмутимость долго хранить нельзя. От этого ее срок годности может выйти, она скиснет, забродит и рванет потом брызгами истерики. Похоже, это у меня и произошло.

Я ревела, улыбалась и не могла остановиться. А зверек, видя такое дело, всполошился и, прыгнув на кровать, стянул с нее покрывало, а потом – притащил его ко мне. При этом на морде Малыша было выражение: «Ну этого-то тебе хотя бы хватит?».

Шмыгнула распухшим носом. Песценот на это обреченно вздохнул, раскинул лапки в разные стороны, как ребенок, который просится на ручки, и со страдальческим видом обнял меня. Видимо, решив, что раз его подношения отвергнуты, то он сам готов грудью броситься на амбразуру. В смысле, подставить свой мех в качестве жилетки одной плаксе.

Тепло зверька подействовало на меня успокаивающе. Не знаю, сколько мы так просидели, обнявшись, но, когда я наконец поняла, что все, окончательно отпустило, в комнате уже вовсю по углам гуляли густые сумерки. Солнце давно скрылось за горизонтом, и догоравшая вечерняя заря за окном, овладев меркнущим небом, разлила по нему свою палитру. Краски от червонного золота и до василькового, от охряной меди до лилового.

Я, посмотрев на это завораживающее буйство цветов, в последний раз шмыгнула носом и выдохнула:

– Ну все, поревели – а теперь за дело!

Малыш урурукнул, дескать, кто-то тут расслаблялся и слезы лил, а кто-то уже давно делом занимался и утешал. Я же, вспомнив, сколько на завтра задал профессор Рипли, малодушно подумала, а не вернуться ли в истерику еще раз ненадолго? Там хотя бы поспокойнее и не давит груз невыполненной работы…

Но увы, как ни оттягивай, а делать-то все равно придется. Задачи сами себя не решат. Правда, я сомневалась, успею ли все написать до завтра…

Раздался удар колокола, оповестившего адептов о начале ужина. Я же решила, что на сегодня сыта по горло и прогулками, и встречами, и событиями настолько, что выходить никуда не хочу. И не буду! К тому же, кажется, у нас еще осталась пара поминальных яблок…

Так что, вздохнув, заправила кровать, с которой Малыш умыкнул покрывало, разложила по полкам высушенные заклинанием платок и палантин, а заодно навела порядок и в мыслях. Вернее, выкинула из них кое-что драконистое и светловолосое.

Зажгла магический светильник и села за задание. Спустя какое-то время пришла Ким, но я, погруженная в расчеты, лишь кивнула ей. Подруга, широко зевнув, поинтересовалась:

– Пойдешь в помывочную?

Я, все так же не отрывая взгляда от листа, сказала:

– Да, попозже, сейчас наверняка там народу много…

Ким что-то хотела еще спросить, я буквально кожей почувствовала, что ее распирает от желания поболтать, но подруга, видя, как я занята, лишь выдохнула. Тяжело так, протяжно. С сожалением. Потом в нетерпении побарабанила пальцами по подоконнику, прошлась несколько раз по комнате, отчего половицы протяжно заскрипели, взяла книгу и засела с ней на кровати. Малыш все это время изображал скелет в шкафу и признаков жизни и шпионской деятельности не подавал.

Правда, долго Ким не просидела: сперва завозилась на постели, пытаясь принять позу поудобнее, потом взбила подушку… Наконец, не выдержала я.

– Ну, что у тебя? – без обиняков спросила я и подняла взгляд от листа, впрочем, не откладывая перо.

– Уф! Наконец-то! – выдохнула подруга, будто была готова вот-вот взорваться от распиравших ее новостей и невозможности теми поделиться, и сейчас, спустив пар, испытала огромное облегчение. – Я думала, ты не спросишь… Представляешь, сегодня принца и какую-то адептку чуть не размазало по брусчатке! – после этих слов Ким стрельнула на меня внимательным взглядом, словно чего-то ожидая. И я даже догадывалась чего именно. Брюнетка дурочкой никогда не была, хоть порой и отлично имитировала глупышку. Так что она наверняка знала и про про подаренный принцем платочек, и кого именно сегодня едва не пришибло, но деликатно молчала, давая мне возможность признаться. У меня же просто не было сил придумывать правдивую ложь. А обижать ей пышку – тем более. Так что я сделала вид, что не поняла намека. Ким же, словно поняв, что к признаниям я не готова, шумно вздохнула и как ни в чем не бывало продолжила: – На них свалилась статуя! Но высочество укрыл собой девицу и тем спас…

Теперь уже облегченно выдохнула я. Правда, не так громко, как Ким, а про себя. Все же она была замечательной! Не став ничего уточнять, сделала девицу безымянной и лишь продолжила в красках живописать случившееся, будто сама видела все из партера. Так что, спустя совсем немного времени, у меня создалось ощущение – это было не банальное покушение, а, не иначе, злой рок, проклятие или пророчество, озвученное еще у колыбели принца.

– Эпический сюжет меня подери, – только и протянула я, когда у Ким наконец иссякла словоохотливость.

– Не то слово! – воодушевленно поддержала меня подруга и, мечтательно вздохнув, добавила: – Прямо как в любовном романе!

Я поперхнулась вдохом и закашлялась. Капля сорвалась с кончика пера, которое я держала, и в лучших традициях конспираторов шлепнулась ровнехонько на середину расчетов, не просто испачкав те, а зачернив так, что прочесть часть записей стало решительно невозможно. Вот гадоство!

С досадой отложила перо. Ким восприняла это как намек на продолжение разговора и с любопытством спросила:

– Интересно, а завтра в новостных листках про это будет большая статья на первой полосе?

Я представила, как приукрасили бы новыми подробностями случившееся местные газетчики, и разумно предположила:

– Скорее всего, это и вовсе не попадет в новостные заметки.

Ким сначала удивленно вскинула брови и открыла было рот, явно, чтобы возразить, но… не произнесла ни звука. Нахмурилась и закрыла его. Потому как брюнетка была хоть и болтушкой, но отнюдь не дурочкой.

Воцарилось молчание. Я уже хотела было вновь взяться за перо, как Ким выпалила:

– Да, наверное, здесь ты права… Все же обычно происходящее внутри академии на страницы новостных листков не попадает… Только с Мглистым осечка вышла…

– Мглистый? – не поняла я.

– Ну Брайн Оттир. Он в нелегальных залетах участвовал, его поймали. Нас еще из-за него в актовом зале собирали, – пояснила подруга.

– А-а-а, – припомнила я.

– Угу, – поддакнула мне Ким. – Но если бы его ректор наш застукал, а не законники, то ни один репортер бы ничего не узнал! – гордо закончила она и вернулась к принцу, будь тот неладен! – Но все же, согласись, не каждый день на наследника престола падают статуи, а он сам – на девицу…

– Главное, делает это высочество, судя по твоему рассказу, весьма героично, – саркастически заметила я.

– Принцу и положено падать только героично, – хмыкнула подруга, и мы с ней рассмеялись.

Затем она подхватила полотенце и пошла в помывочную, оставив меня с расчетами. Вернувшись, Ким не стала меня отвлекать, тихо переоделась, а потом легла спать.

А я все решала, и решала, и решала… Цифры стояли уже перед глазами, строки расплывались, голова клонилась ниже и ниже. Когда пробила полночь, сделано оказалось больше половины, но, увы, не все…

Да профессор Рипли натурально издевался! Хотелось послать все, а особенно магистра, в ж… жанр хоррора! Только что-то мне подсказывало, что оттуда преподаватель вернется живым, здоровым, отдохнувшим и с черновиком уже своей рукописи… А мне влепит «отвратительно» за невыполнение заданий…

А за систематические плохие оценки, если верить словам Ханта, можно и вылететь из академии, не дожив до зачета. М-да… Похоже, у меня есть на это все шансы, с такой-то преподавательской «любовью». Вот только зачем профессору это нужно? И ему ли самому?

Возникла параноидальная мысль, что магистра подкупил Костас. Но тогда бы сам опекун не явился в академию сегодня. Или это одна из соперниц решила действовать через преподавателя, чтобы меня устранить? Конечно, в сюжете за все злодеяния отвечала Тэрвин, и в книге все было логично. Только на деле оказалось тяжеловато списать все беды на рыжую. Больно много было желающих ее потеснить.

К тому же и с покушением имелись большие вопросы. Кому же не нравилась главная героиня на самом деле? Эльфам? Они-то считали меня истинной. Если не дракона, то истинной угрозой для помолвки. Ведь, разорви ее Ричард, упирая на то, что встретил единственную, компенсаций и отступных ушастым не видать. Я была в этой ситуации тем, что обычно в договорах прописывают как «форс-мажор и обстоятельства непреодолимой силы».

Опять же и тайной канцелярии сомнительная девица Хайрис могла не глянуться.

Да и опекуна не стоило сбрасывать со счетов. Это скорее он меня с какой крыши готов скинуть. Все же как-никак Костас уже опытный ликвидатор героини: один раз у него уже получилось уложить в гроб Одри. Так почему бы и на бис не повторить?

Как говорится, выбирай, Дашка, любого в свои убийцы. Не стесняйся!

Ну вот почему нормальная книжная героиня размышляет обычно над тем, ухаживания какого кавалера принять, а я – кто планирует мою жизнь отнять?! Где справедливость?

Словно отвечая на мой немой вопрос, на руке неярко вспыхнул браслет. Я посмотрела на запястье и увидела на полоске металла надпись: «Жду тебя на крыше».

Захотелось ответить: «Жди дальше!». Да, резко и почти по-хамски. Но это именно то, что я сейчас чувствовала. Однако разница между взбалмошной девчонкой и надежным деловым партнером в том, что первая принимает решения под влиянием сиюминутной ветреной и непостоянной погоды, в то время как второй оглядывается на климат всей эпохи. Отец тоже всегда оглядывался, ведя бизнес. И меня приучил к этому.

Потому-то я хоть и была зла на Ричарда, но понимала, что сейчас он моя единственная защита. Та преграда, которая отделяет от опекуна, и тот напарник, без которого героине не достигнуть эпилога.

Ведь сюжет сегодня мне наглядно доказал, что ключевые события, хочу я этого или нет, все равно произойдут. Оттого я, сглотнув, отложила перо, тихо, чтобы не разбудить Ким, встала из-за стола и осторожно направилась к шкафу. Когда открыла его дверцу, чтобы взять свой плащ, а заодно захватить драконий, чтобы вернуть тот Ричарду, оказалось, что песценот, свивший гнездо в шкафу, облюбовал именно одежду высочества в качестве ложа. Потому темная плотная ткань была вся в белой шерсти. Чистить ее времени не было, а возвращать вещь в таком виде казалось неприличным.

М-да… Ну ничего, верну как-нибудь в другой раз.

Сама же потянулась к своему, уже видавшему виды, поношенному и не такому теплому плащу, когда дремавший в платяных недрах Малыш приподнял сонную мордочку.

– Дальше спи и будь бесполезен, – тихо шикнула я на песценота, чтобы тот не вздумал шуметь.

Он в ответ широко зевнул, показав не только клыки, но и гланды (а если хорошо присмотреться, можно было бы наверняка увидеть и содержимое кишечника), а затем укоризненно посмотрел на меня. Дескать, не надо наговаривать. Я могу быть еще как полезен: подать, например, стакан воды или плохой пример…

Лишь покачала головой на это. Зверек же широко зевнул, убедился, что его тревожить больше не собираются, положил морду на лапы и задремал. А я же тихой мышкой проскользнула по коридору, поднялась на чердак и через слуховое окно вышла на крышу, где меня уже ждал Ричард. Нетерпеливо так ждал, нахмурившись.

– Одри, как хорошо, что ты…

– О чем ты хотел…

Мы произнесли это, одновременно перебив друг друга. И оба осеклись, замолчав.

Далеко впереди раскинулся ночной город, мерцая своими огнями. За нашими спинами спала или делала вид, что спала академия. А я и Ричард стояли, ощущая порывы прохладного ночного ветра. И только небо с его миллиардами звезд было свидетелем нашего не столь удачно начавшегося разговора.

Принц вопросительно приподнял бровь, предлагая мне тем продолжить недосказанное. Я же, как-то враз сбившаяся с настроя, растерялась. Понадобилось несколько мгновений, чтобы вновь собраться с мыслями и, выдохнув, продолжить:

– Мы, кажется, с тобой друг другу уже все сказали, когда ты меня провожал, – наконец отчеканила я и выпрямила спину так, что заболел позвоночник. Зато осанка вышла идеально ровной – на посрамление многим королевским особам.

– Договорили, но не сказали самого важного, – возразил принц. – Я думаю, что нам нужно… – Он на миг прикрыл глаза, словно слова доставляли ему физическую боль, но все же, преодолев ее, произнес: – …расстаться.

– Прости, что?.. – выдохнула я растерянно.

– Я думал, что если объявлю свое право, то тем смогу тебя обезопасить. Но нахождение рядом со мной – угроза, которую я недооценил.

– Как будто ты этого не знал раньше, – упрек вырвался, прежде чем я успела остановить слова на кончике языка.

– Знал, – отозвался Ричард с каким-то беспросветным отчаянием, горечь которого я ощутила почти физически. – Но не предполагал, что придется рисковать не только своей жизнью, но и твоей тоже. Я не хочу, чтобы ты пострадала.

Эти слова принца стали последним фрагментом мозаики под названием «На кого идет охота?». Тот откат, который я почувствовала в тренировочном зале, упавшая статуя…

– Покушение сегодня – оно было на тебя? – без обиняков спросила я.

Ричард нахмурился так, что его губы превратились в линию, а скулы заострились. Помедлив с ответом, он все же спустя несколько секунд произнес:

– Я не могу сказать этого абсолютно точно, как и исключить слепой случай. Но с учетом того, что на меня пытались совершить покушение около полусотни раз – скорее всего ты права…

– Сколько? – вырвалось у меня, когда я услышала цифру.

– Это те, о которых я знаю, – скромно ответил Ричард.

Да уж… Нет, конечно, я подозревала: чем сильнее держава, тем больше врагов, которые пытаются ее уничтожить. И проще всего это сделать, убив правителя. Только никогда не думала, что в данном предположении придется убедиться лично.

А Ричард, зная, что за ним постоянно идет охота, оставался невозмутимым. Всегда. Да я бы на его месте от панических атак отбиваться бы устала!

Дракон же, не подозревая о моих мыслях, продолжил:

– Я понял, что не хочу, чтобы сейчас под удар попала ты. Когда предлагал в библиотеке сделку, не задумывался над этим. У меня была лишь цель. Но сейчас понял – не хочу, – и столько отчаяния и боли было в последней фразе…

Вот он, тот шанс, чтобы разорвать наш договор. Мне стоило только протянуть руку, вернее сказать: «Согласна», – и…

– Если я приму твое предложение, то всего лишь поменяю одну смертельную опасность на другую, – выпалила я.

Дракошество от этих слов помрачнел.

– Если ты о том, что я откажусь от обещания избавить тебя от опекуна – даже не надейся. Все остается в силе.

Ричард выдохнул и напряженно посмотрел на меня. Я ощутила, как в горле встал ком, а в глазах снова защипало. Потому что та дурацкая надежда, которая сегодня сгорела и развеялась пеплом, возродилась, словно феникс. Все-таки я для него не только средство, раз он готов пожертвовать своим планом ради моей жизни. Или… это очередная тонкая интрига, чтобы я, испугавшись сегодняшнего покушения, не решила выйти из игры?

Я хотела верить Ричарду, но быть наивной – нет.

Потому решила проверить и сделала осторожный шаг по скату крыши. Затем еще один. И еще. Так что подошла к дракону близко-близко, отчего пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

– Знаешь, то, что ты сказал, очень заманчиво, соблазнительно и при этом… благородно. Я ценю то, что ты сделал. Правда. И… принимаю.

Сказала – и буквально впилась взглядом в лицо дракона. Увидела, как на нем напряжение сменяется облегчением. Словно именно такого ответа Ричард и ждал. А значит…

Это все – не манипуляция, чтобы оставить меня в игре! То, что происходило здесь, на крыше, было настоящим!

Ведь в ином случае в глазах Ричарда хотя бы на долю секунды должно было бы отразиться разочарование. Но нет!

От осознания всего этого я ощутила, как за спиной распахиваются крылья, хоть драконом и не была. Улыбалась. По щеке вновь побежала слезинка. Одинокая. Но на этот раз радостная. И я добавила:

– Принимаю твое предложение, но не использую его.

Выпалила это и увидела, как расширяются зрачки дракона, будто он не верит тому, что только что услышал.

– Одри, ты с ума сошла? – с каким-то отчаянием почти прорычал Ричард.

– Возможно, – легко согласилась я. В этой ночи вдруг все оказалось легко. – А насчет моей защиты… Если ты хочешь защитить от опасностей – то просто будь рядом.

– Одри, ты не понимаешь, о чем го…

Я прижала палец к губам дракона, не дав ему договорить. Посмотрела в его невозможно голубые глаза. Вдохнула ночной воздух, в котором мне почудился запах кофе, бренди и жгучего перца, и произнесла:

– А может быть, прекрасно понимаю. Просто я тебе доверяю…

– Не самое разумное твое решение, – возразил принц.

– Ты настолько не веришь никому? – вырвалось у меня.

– Даже собственная тень оставляет своего хозяина, когда вокруг сгущается мрак, – с горькой усмешкой выдохнул дракон.

Вот только я не знала, говорит ли он сейчас о той тени, к которой мы все привыкли, или имеет в виду иную. Ведь телохранители еще именовались тенями.

– Знаешь, если всегда ждать удара в спину, то будешь постоянно оглядываться и не заметишь того, что ценно, что прямо перед тобой, – возразила я, имея в виду саму жизнь.

Но Ричард понял иначе.

– Од, ни один, даже самый занятой дракон, не упустит главной своей драгоценности, – отозвался он и хотел еще что-то добавить, но тут, словно услышав что-то, замер, чтобы в следующую секунду, прищурившись, посмотреть куда-то вниз и поморщиться.

Я невольно проследила за взглядом принца и увидела, как по тропинке, что вела к женскому общежитию, кралась явно мужская тень. И что-то в ее движениях было неуловимо знакомое. Текучее, словно этот тип был сущим змеем: вертким и опасным…

– Хантер? – вырвалось у меня.

– Он самый. Легок на помине, – нехотя признал Ричард и тем дал понять сразу две вещи. О какой именно тени говорил, и что принц в курсе: его друг с сюрпризом. Большим таким сюрпризом от службы безопасности.

А еще… Кажется, на языке высочества это означало: я тебе тоже доверяю. Ведь иначе бы Ричард ограничился лишь первой фразой, не став приоткрывать свои тайны.

– Он знает, что ты в курсе его секрета? – спросила я, наблюдая, как ловко друг принца сотворил аркан и забросил его на стену общежития.

Дракошество ничего не сказал, лишь хмыкнул, но так выразительно, что стало ясно: и в этой партии принц обставил брюнета так же, как в тренировочном кругу: позволил Хантеру поверить, что он контролирует ситуацию. Хотя на самом деле…

– Значит, и я не знаю, – вынесла вердикт.

– Одри… – мое имя в устах Ричарда прозвучало с отчаянной надеждой. – Почему ты такая?

– Какая?

– Невыносимо-понимающая, невероятная… – Ричард оборвал сам себя и спустя мгновение обнял за плечи и хрипло, словно его голос враз сел, добавил: – Ты моя тишина…

Последние слова прозвучали странно, словно это была какая-то ритуальная фраза драконов, смысл которой был обычным людям недоступен. Но тем не менее именно она задела те струны моей души, о которых я до этого мига и не подозревала.

Чтобы скрыть смущение, я выпалила:

– Неправда. Я очень даже громкая. И если ты просчитаешься еще раз – я тебе об этом очень громко скажу, – предупредила дракона, глядя ему прямо в глаза.

– Будущий правитель не имеет права на ошибку, – поправил меня наследник.

– С врагами – да. Но не с друзьями, – хитро улыбнувшись, возразила я.

– Я только друг? – буквально пронзая меня взглядом навылет, спросил принц.

– А этого мало? – хмыкнув, уточнила я.

Этот разговор на грани флирта начал меня заводить. И не только меня…

Я ощутила, как шею опалило горячее дыхание Ричарда, который чуть склонился ко мне с явными поцелуйными намерениями. И я против них ничего не имела. Скорее была даже очень активно «за».

– Для того, что я хочу сейчас сделать – да… – сглотнув, рвано произнес принц и…

Бабах!

Я резко отпрянула, испугавшись взрыва.

Ночь на миг озарили всполохи алого. Мы с драконом, стоявшие на крыше западного крыла здания, увидели, как в одном из окон на восточной стороне танцуют языки пламени.

– А не туда ли случайно карабкался Хант? – уточнила я.

– Не случайно – именно туда, – с досадой подтвердил Ричард, которому друг умудрился сорвать всю романтику, даже при этом не появившись рядом. Хотя у меня были подозрения поначалу, что взбирается Хант на аркане именно по душу своего охраняемого…

А оказалось, что брюнет настраивался с какой-то адепткой на горячую ночку, но та вышла прям с огоньком. Да таким, что у приятеля принца сейчас явно подгорало…

– Кажется, мне пора, – отозвалась я, ощущая, как стремительно, я бы даже сказала, со взрывом, развеялось волшебство момента. Того, где мы с Ричардом смотрели друг на друга не глазами, а сразу душами.

– Подожди, не уходи, – Ричард взял меня за руку. – Одри, ты точно все решила?

– Да, – тихо выдохнула я.

– Тогда ты просто обязана принять это.

Не просьба – ультиматум.

Отпустил всего на пару секунд мою руку, чтобы снять с одного из своих пальцев кольцо. То было самым неприметным из всех, с каким-то маленьким камушком. Но едва Ричард надел мне на палец явно широкий перстень, как тот сжался ровно по размеру фаланги, а я ощутила силу. Магия артефакта буквально давила надгробной плитой. Мощная, древняя, несокрушимая.

– Это самый сильный из охранных артефактов, который у меня есть. Он принадлежал нашей семье более семи веков и хранил жизни тех, в ком текла королевская кровь. Можно твою ладонь?

Я протянула ему раскрытую руку, и Ричард, достав короткий кинжал, легонько полоснул по ней. А затем рассек и свою, чтобы положить на мою.

– Теперь в тебе будет кровь моего рода, а с ней – и защита. Правда, эффект недолгий. От силы три седмицы.

– А после кровь обновится и артефакт перестанет действовать, – продолжила я за дракона.

Ричард держал наши руки гораздо дольше, чем было необходимо, а затем, все так же не отпуская моей ладони, прошептал над моей заживляющее заклинание. Я увидела, как буквально на глазах затягивается неглубокий порез. И потом почувствовала, как мужские губы коснулись кожи.

Еще никто не целовал мне руку. И как! У меня перехватило дыхание, все внутри будто сжалось, чтобы в следующий миг взорваться, опаляя теплом.

Да и дракон, отчего-то часто и тяжело задышал, а на его висках проступила вязь чешуек.

Захотелось предупредить принца: осторожнее, я ведь так могу и влюбиться… Но в последний миг остановилась. Потому что, кажется, уже было поздно. Сердце все решило… И ему было плевать, что Ричард не принадлежит мне, а значит, из сказочной жизни у нас будет не «долго и счастливо», а разве что «ступай» в лексиконе.

– Теперь я немного спокойнее, – надсадно выдохнул Ричард и, гулко сглотнув, словно слова давались ему с трудом, добавил: – Больше не смею тебя задерживать…

Как же это было галантно, по-придворному правильно, сдержано и… обидно! От сожаления, что мы так и не поцеловались, неприятно зудело внутри. Ведь и обстановка была такой романтичной: ночь, разговор, обнаживший мысли и чувства, звезды, крыша, серенада коростеля в дуэте с камышовкой, прохладный ветер, что целует раскрасневшиеся щеки, зарево из окна общежития… Будь оно неладно.

А теперь, Дашка, любуйся на дракона невозмутимого и непрошибаемого в количестве одной штуки. М-да… Мне до таких высот самообладания, где аж зубы от холода сводит и высок риск обморожения, еще расти и расти…

Ричард же, не подозревая о моих мыслях, все так же, не отпуская моей руки, проводил до слухового окна.

Когда я сделала первый шаг вниз, и правая нога оказалась на перекладине ступеньки, я услышала, как дракон решительно выдохнул.

В следующий миг сильные руки обхватили мою талию, подняв так, что опора подо мной исчезла, а я оказалась прижата к горячему мужскому телу.

Оторопело взглянула на принца, и у меня перехватило дух. Дракон был так близко, что казалось, мы делим один вдох на двоих.

– Од, с тобой невыносимо тяжело быть правильным и сдержанным, – произнес Ричард в ночной тишине, и мне почудилось, что я услышала еще один взрыв – это с оглушительным треском рухнул железный самоконтроль одного дракона.

– А кто сказал, что я хочу, чтобы ты был со мной таким? – сипло произнесла я, завороженно наблюдая, как расширяется вертикаль зрачка, и ее тьма хищно сверкает в темноте. И в этом мраке отражаюсь я. Страшно. И красиво. Страшно красиво. Настолько, что хочется утонуть в этой тьме. Чтобы она поглотила тебя, дотронулась до кожи… но вместо нее меня коснулось горячее дыхание Ричарда.

Оно скользнуло, опалив мочку уха, спустилось ниже, к щеке, затем нежно поцеловало шею… Дракон вдохнул мой запах. Шумно, глубоко, с наслаждением. И, словно пытаясь тот распробовать, запомнить, Ричард прикрыл глаза, разрывая тем нашу странную связь. Я тоже сморгнула, словно стараясь избавиться от этого странного наваждения.

Едва посмотрела на дракона расфокусированным взглядом, как встретилась с его глазами, зрачок которых и не думал становиться нормальным.

– Последний шанс передумать, – раздался над самым ухом голос, который, кажется, проник в каждую клеточку моего тела. От этого по спине прошла волна мурашек, а в животе что-то екнуло.

В горле враз стало сухо, так что вместо ответа лишь мотнула головой и зажмурилась. Потому что не было сил смотреть на этого невозможного дракона, который был так возбудительно (и возмутительно) близко…

В теле поселилось странное чувство легкости. Мысли улетели еще раньше, покинув дурную хозяйку. И хотелось последовать за ними. Мне стало хорошо так, что звезды светили не далеко на небосклоне, а вот-вот были готовы заплясать прямо перед глазами. А ведь Ричард даже губами не косну…

Нет. Все же коснулся! И как! Взял мой рот в плен. Стремительно и без возможности возразить. Хотя я стала бы протестовать лишь в одном случае: если бы дракон решил прервать поцелуй. Но, судя по тому, как мужские руки прижали меня еще ближе к твердому сильному телу, этого в планах принца не было. Совершенно.

Я не заметила, как сама обвила шею дракона, зарылась пальцами в жесткие светлые волосы. Грудью прижалась к груди дракона и услышала сдавленный рык. Испугалась. Выдохнула, чуть приоткрыв губы, и один наглый принц этим возмутительно (но как восхитительно!) воспользовался и углубил поцелуй.

Я ответила на него, не чувствуя под собой опоры. Да и нужна ли она, когда тебя держат. Так надежно. Крепко. И нежно.

– Одри… – простонал дракон, на миг оторвавшись от моих губ, и посмотрел на меня совершенно сумасшедшим счастливым взглядом.

А я – на него. А после случайно чуть в сторону и… Я все также была над крышей, не касаясь черепиц. Вот только и дракон, кажется, тоже… Мы зависли в нескольких метрах над скатом. И осознание этого вдруг вернуло меня в реальность. Тело напряглось. Это тут же почувствовал Ричард. И все понял.

Мы мягко опустились на черепицу. На краю сознания промелькнуло, что ничего подобного я о драконах в книге не писала… Но, похоже, я, как автор, о собственном романе всего не знала.

– Извини, что напугал… – произнес между тем дракон, и его глубокий бархатный голос окутал меня, избавляя от испуга. Тот ушел без следа. А вот острое сожаление осталось. Как? Все?!

– Так я согласна пугаться подольше и почаще, – пряча смущение за улыбкой, отозвалась я.

– А мужества потанцевать со мной хватит? – поддразнил меня Ричард.

– Возможно… – протянула я и уточнила: – Здесь и сейчас?

– Можно и сейчас, если не упадем с крыши, – отозвался Ричард, хитро улыбаясь, – но я вообще-то имел в виду секретную вечеринку в академии, которая будет послезавтра. Правда, встреча настолько тайная, что о ней не знает только ленивый.

Я на секунду замерла, даже не потому, что вспомнила слова Ким о приглашении, а потому, что вспомнила: именно после этой сцены на том студенческом балу должен был состояться первый поцелуй героини и принца. Первый – по книжной версии. А затем, буквально через несколько дней – казнь злодейки, а за ней эпилог. Правда, я тот не дописала. Но все же это конец. После которого есть шанс, что меня выкинет обратно, в реальность.

Почему-то сейчас остро захотелось отодвинуть этот момент. Но сюжет будет идти своим чередом. И плевать ему, хочет автор того или нет…

– Нет? – по-своему понял молчание принца. – Ты не хочешь?

Сжала пальцы в кулак, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями, и ровным голосом произнесла:

– Это значит да, но… – сделала паузу, раздумывая, предупредить ли принца о небольшой неувязке. И все же решила, что напарнику стоит знать все: – Только меня уже пригласили.

– Кто? – Всего одно слово, но в нем прозвучало обещание смерти глупцу, осмелившемуся бросить вызов принцу.

– Вообще-то я точно не знаю, приглашали меня через соседку по комнате. И еще до того, как официально вся Академия узнала о твоем выборе… – начала было я и, виновато прищурившись, уже сожалея о сказанном, сделала маленький шажок назад со словами: – Значит, можно считать, что соседка приглашение мне не передала.

Дракон шумно выдохнул, и я почти физически ощутила, как он берет свои эмоции под контроль…

– Одр-р-р-и, – протянул он с рокочущими нотами так, что на миг показалось, убивать будут не неизвестного мне приглашателя и потом, а меня и прямо сейчас.

Вот только вместо того, чтобы сразу спасаться бегством, я сделала стремительный шаг вперед, на миг коснулась губами губ дракона, легонько прикусив нижнюю, и так же быстро отстранилась. И услышала шумный мужской выдох в головокружительной близости, а вот потом уже испугалась как следует (что же я творю?!) и начала самоспасательную операцию, шустро юркнув в слуховое окно. На ходу крикнула:

– До встречи на вечеринке!

Буквально слетела с лестницы. Спустилась на чердак, а оттуда – уже на верхний этаж общежития. На подкосившихся ногах дошла до нашей с Ким комнаты и… тут меня догнал он – приступ веселья. Захотелось захохотать и закружиться. Кажется, мы с Ричардом не просто напарники…

Впрочем, эйфория длилась недолго. Едва взгляд упал на недописанные задания, как радость угасла. А за окном, наоборот, начало светлеть.

Небо было словно окутано нежным серо-розовым светом, который струился из-за горизонта. Уже можно было различить ветви деревьев со сквозистыми от полуоблетевшей листвы кронами. Их контуры, черные и четкие, вырисовывались на фоне розоватого сияния, точно как на гравюрах.

На лужайке перед общежитием, в котором еще царила утренняя тишина, белели капли росы. Еще немного – и они засверкают, отражая первые лучи света. А с ними – и начало нового дня.

А до этого времени мне нужно успеть все дорешать… С такими мыслями, устало вздохнув, я взялась за перо.

Когда на горизонте появилась первая полоска золотистого света, я дописывала последнюю задачу. Расправившись и с ней, потянулась и встала, хотя единственным желанием было лечь. Хоть на кровать, хоть прямо на стол, потому как глаза слипались. Вот только был ли смысл в короткой дреме? Ведь побудка совсем скоро…

Подошла к окну и посмотрела на улицу, поймав в стекле собственное неясное отражение. День, сменивший ночь, размыл многие черты. Единственное, что виднелось четко, – это темные круги под глазами. Прямо как у енота…

М-да… Ну вот, еще одно доказательство того, что у нас с Малышом много общего. Добавить к этому ночные бдения, умение с голоду есть все подряд и способность, если припрут к стенке, напасть, несмотря на беззащитный вид… Хм… Да, судя по этим признакам, я вообще наполовину песценот! «Песц-» поскольку тоже, как и питомец Ким, блондинка.

Стоило подумать о последней, как подруга завозилась в кровати и, сладко зевнув, открыла глаза. Сфокусировав на мне сонный взгляд, она спросила:

– Од, ты уже встала? – Но потом, увидев мое платье, уточнила: – Или ты еще не ложилась?

– Второе, – мрачно отозвалась я, прикидывая: если подруга сейчас встанет, можно ли будет попросить ее растолкать меня через полчасика? Потому что сама я навряд ли смогу проснуться.

Только все мои мечты разбились об удар побудного колокола. Тот раздался, едва я открыла рот, чтобы озвучить свои мысли и… в итоге закрыла его, ничего не сказав.

Ким же села на кровати, оглянулась и со вздохом произнесла:

– М-да… Нет, я слышала, что на факультете преобразования учиться сложно. Но настолько… Мало того что вставать вашей трансформаторской братии приходится рано и ложиться поздно, чтобы все успеть, нужно еще и вовсе перестать спать!

– Это все от большой любви… – протянула я и, прежде чем глаза Ким засияли в предвкушении раскрытия сердечной тайны или интриги, добавила: – …профессора Рипли к своему предмету. Видимо, он жаждет, чтобы я знала тот просто превосходно.

– Какая-то это неправильная любовь, – вынесла вердикт Ким и, вопросительно посмотрев на меня, произнесла: – Так ты подремлешь хоть немного?

Пришлось ее разочаровать. Занятия у меня начинались с первой пары, так что времени осталось лишь умыться и позавтракать.

Холодная вода, которую я плеснула в лицо, взбодрила, но недостаточно. Впрочем, как и утренняя прохлада, по которой мы отправились в столовую. А оттуда пошли на занятия. Ким – печалясь о том, что у нее первым стояла лабораторная по коллоидной алхимии, я – опасаясь, как бы некроманты не приняли меня за свою одногруппницу. Хотя шансов, что за учебное пособие для практикума, подозреваю, было больше.

Когда я зашла в аудиторию, та уже гудела. Как всегда, одногруппники обсуждали не какие-то великие магические открытия, прорывы или хотя бы теорию энергетических преобразований, а вещи куда более жизненно важные, актуальные, а главное – интересные. Сплетни. Правда, судачили не только о рухнувшей статуе, но и о взрыве в женском общежитии, который то ли был, то ли его не было, но всем разом показалось…

Старвик, сидя на парте, горячо уверял, что видел, как полыхнуло, собственными глазами. Вир, вальяжно скрестив руки на груди и опираясь бедром о стол, на это скептически возражал, что, когда спишь, тяжело разглядеть все в подробностях. Зазнайка на это бесился и продолжал описывать, как именно бахнуло…

Я лишь краем уха прислушалась к этой перепалке и поняла, что все в академии идет своим чередом: досужие разговоры, интриги, скандалы, покушения, а главное – учеба. К слову, о последней…

Я как раз села на одну из задних парт, когда в аудиторию, сильно прихрамывая, вошел молодой человек. Одногруппники сначала даже не обратили на него внимания, приняв за своего, продолжая галдеж. Ровно до звуков колокола.

Когда тот прозвучал и адепты не подумали остановиться, раздался резкий удар по столу. Да такой, что парта едва не затрещала. Адептская биомасса притихла, и все наконец воззрились на стоявшего перед ними мага.

Тот был почти нашим ровесником. Только вот светлые волосы, в которых была еще пара темных прядей, да внимательный холодный взгляд, что смотрел на тебя, словно в прицел, настораживали. Потому как что-то мне подсказывало: ни такой сединой, ни таким вот вымораживающим взором не обзаведешься, лишь протирая штаны на учебной скамье.

Опять же хромота и… воротник. Да, да, именно он! У вошедшего тот был поднят высоко под горло и обвязан пышным шейным платком. А от скулы к подбородку, расширяясь, шел шрам то ли от клинка, то ли от ожога.

Сдается, не так прост этот молодой маг. Ой как не прост.

– Добрый день, адепты! – обведя нас взглядом, поздоровался вошедший и представился: – Я профессор Нидоуз. Буду читать у вас лекции по магии и материи.

Кто-то из моих сокурсников потрясенно выдохнул, другие никак не прореагировали, а один из парней рядом со мной уничижительно хмыкнул, видимо, не посчитав стоявшего перед нами достойным преподавательской роли. Магистр же сделал вид, что не услышал. Вот только что-то мне подсказывало, что усомнившегося запомнил.

– А теперь присаживайтесь, – четко, по-военному, не предложил, приказал магистр. И после того, как мы плюхнулись на скамейки, продолжил: – Тема нашего занятия «Виды магических связей». Кто-нибудь может мне назвать основные их типы? – и с этими словами преподаватель вновь посмотрел на нас.

Под этим взглядом я едва не подавилась зевком, лишь неимоверным усилием воли, сдержав его. Спать хотелось зверски.

Почти тут же вверх взметнулась рука Старвика. Профессор, кивнув, тем разрешил зазнайке ответить.

– В современной магии выделяют следующие типы энергетических связей: биполярная и магическая кристаллическая решетка.

– Верно, адепт. Ваше имя? – спросил Нидоуз.

– Старвик! – радостно отозвался тот и после еще одного кивка преподавателя, не глядя, опустился на скамью, продолжая восхищенно таращиться на преподавателя.

– А еще существуют переплетающая, ионизирующая, простая магическая и координационная, – дополнил ответ зазнайки магистр. – И сейчас мы разберем их основные отличия, а заодно познакомимся…

Нидоуз диктовал четко и небыстро, так, чтобы можно было не только записать, но и осмыслить то, что строчишь пером на бумаге. Так что я, на удивление, даже после бессонной ночи что-то понимала. Вот только у профессора оказалась дурная привычка: на самом деле делать именно то, что он и говорил! Поэтому магистр не только читал лекцию, но и периодически спрашивал студентов о чем-то. И каждого заставлял представляться.

Моя же голова все ниже клонилась к парте. Рука, кажется, сама выводила литеры и… Вот так всегда! Едва начнешь писать лекцию, как кто-нибудь обязательно тебя разбудит. Хорошо, если это будут твои одногруппники. У меня получилось плохо. Потому что очнулась я от голоса магистра, который прозвучал прямо над ухом:

– Адептка, назовите свойства магической кристаллической связи?

Я подскочила на месте и выпалила:

– Я во сне?

– Увы, нет, – саркастически отозвался профессор.

– Ну да… – печально согласилась я, меж тем лихорадочно думая над ответом. – Во сне вы бы не спрашивали меня, а сразу поставили «великолепно». А наяву оценку еще нужно заслужить.

Мне показалось, что после этих слов губы Нидоуза на короткую долю мига тронула улыбка.

– Вы правы, надо, – меж тем серьезно ответил магистр. – Так каковы основные свойства, адептка?..

– Хайрис. Одри Хайрис, – ответила я, стараясь припомнить все, что успела услышать до того, как погрузилась в дремоту.

Так, кажется, самой непрочной была простая и переплетающая связи. Скорее всего, полярная и координационная крепче. К тому же само название «кристаллическая» говорило о крепости соединения, так что я с уверенностью, которую на самом деле не испытывала, начала:

– Магические кристаллические связи характеризуются прочностью соединений и устойчивостью решетки…

Последнее слово подсознательно всплыло у меня из школьного курса химии и прицепилось само собой.

– Решетки? – удивленно приподняв бровь, уточнил магистр. – А какой именно?

– Устойчивой, – не моргнув глазом, отозвалась я.

– А не могли бы вы ее изобразить на доске, адептка Хайрис? – тут же полюбопытствовал преподаватель.

Я уже пожалела, что слово ненароком слетело с губ, но сказанного, увы, не поймать, будь ты хоть трижды первоклассным браконьером. А уж тем более, когда рядом такой внимательный егерь – в смысле магистр – и подавно!

Так что делать нечего. Пошла к доске, взяла мел и уже приготовилась рисовать куб с узлами в углах, как услышала от Фирка, сидевшего на второй парте, едва слышное:

– Тетраэдр…

Не дрогнувшей рукой вместо квадрата нарисовала пирамиду. Еще и обозначила узлы в углах.

– Интересная у вас, однако, решетка, – протянул профессор, кажется, догадавшись о подсказке, но не стал уличать меня. Магистр все также стоял рядом с моей партой и разглядывал мои листы с записью лекции. Хмыкнув, он отложил бумагу и произнес: – Присаживайтесь.

«И больше не спите!» – предупредил его взгляд.

Когда же я вернулась на место и придвинула к себе листы, то увидела, что последние слова, которые записала, были как раз: «Устойчивое тетраэдрическое строение…». М-да… Похоже, я могла конспектировать даже в бессознательном состоянии. Наверное, именно благодаря этому магистр не стал меня больше пытать у доски.

Впрочем, кое-кто не мог понять тему, даже будучи бодрым и полным сил. Тот самый усмехавшийся перед началом лекции парень не ответил на следующий вопрос магистра. Лишь начал тянуть что-то невнятное.

А под конец занятия наша адептская братия узнала разом еще несколько вещей по предмету «Магия и материя». Так, во-первых, выяснилось, что магистр запомнил всех нас поименно. Во-вторых, пропускать хоть что-то на занятиях чревато. В-третьих, вся группа получила отметки за ответы. И я в том числе. Даже не стала возражать против «приемлемо», потому как была полностью согласна с такой оценкой своих магических знаний и сонных умений.

Когда же мы вышли из аудитории, я, поравнявшись с Фирком, тихонько его поблагодарила:

– Спасибо за помощь.

– Ты же мне конспект давала, – хулиганисто блеснув глазами, отозвался вихрастый. – Вот теперь мы и сочлись.

Но едва я улыбнулась на это заявление, как Вир поспешил огорчить:

– А вот на следующем занятии, похоже, ты меня будешь выручать. Как-никак нас ждет профессор Рипли…

От одного этого имени у меня свело зубы. Впрочем, при нашей встрече и профессора тоже перекосило. Правда, не от моего вида, а когда я протянула ему перед началом занятия решенные задания. Целую пачку.

Ее он взял без особого энтузиазма и сообщил:

– Останьтесь после практикума, я проверю.

Его «проверю» было столь многообещающим, что я вся внутренне собралась. Даже сон, который буквально давил на плечи и заставлял глаза слипаться, куда-то улетучился.

Впрочем, сам практикум проходил как обычно. Сначала магистр объяснил принцип действия заклинаний цис- и транс-преобразования объектов. Потом мы вместе с ним решили несколько задач по данной теме, а после он всем адептам раздал индивидуальные карточки.

Надо ли говорить, что, когда их вручали, Фирк каким-то невообразимым образом оказался рядом слева. Справа конденсировался Вир, блеснув выбритым затылком. Как-то спереди очутились Мартин с близнецами-блондинами, и даже орчанка села позади меня.

Один Старвик, глядя на то, как меня взяли в кольцо, ревниво фыркнул. И это, наверное, была единственная странность за занятие. Я же, набив за ночь руку на задачах, быстро прорешала свое. Потом помогла Фирку, нашла ошибку у Вира, подсказала одному из близнецов, где он просчитался, а второй справился сам. Орчанка же, смущенно дотронувшись до моей спины, шепотом произнесла:

– А у меня не глянешь?

Я, продравшись через ее ужасный почерк, кивнула: «Все в порядке!».

Едва передала ей листок, как раздался звук колокола. Занятие закончилось, и одногруппники начали ручейком вытекать из кабинета.

А я и профессор остались. Он посмотрел на меня пристально и недовольно, поджал губы и со вздохом произнес:

– Вы выполнили все верно.

И столько сожаления было в его тоне… Словно я была налоговым инспектором, разом арестовавшим все его счета, дом и взявшим в заложники любимую кошку. Впрочем, угрюмость господина Рипли меня не сильно тронула, скорее даже порадовала. Я облегченно выдохнула:

– Значит, можно идти?

– Не так быстро, – проскрипел преподаватель и достал карточки. У меня дернулся глаз. – Вот это, это и это, – выкладывая на стол листы, произнес профессор, – будьте добры решить к следующей нашей встрече.

– За что? – выдохнула ошарашенно.

– Я заметил, что у вас сегодня было много свободного времени, – сухо произнес он и начал складывать остальные листы в свою папку.

Я же, стиснув зубы, взяла со стола карточки и направилась к двери. Когда уже почти подошла к порогу, магистр вдруг меня окликнул:

– Адептка Хайрис!

Я обернулась.

– Да?

Господин Рипли наморщил лоб, словно сомневаясь, и произнес:

– Там есть достаточно сложные задачи, поэтому рекомендовал бы вам воспользоваться справочником Шорпса и монографией Трауса и Вальдиса. Эти книги есть в библиотеке.

Едва он это произнес, как поджал губы, будто враз пожалев о сказанном. Я тоже удивилась такому совету. Потому как, если бы магистр решил во что бы то ни стало обрушить мою успеваемость – зачем тогда давать подсказки?

Так и не поняв мотивов поступка профессора, я вышла из аудитории и непонимающе вытаращилась на добрую четверть одногруппников, среди которых был даже Старвик! Адепты стояли, подпирая собой стену коридора, и ждали меня.

Последнее подтвердило восклицание Фирка:

– Ну наконец-то! Там в столовой скоро все съедят без нас, а ты все не выходишь…

Остальные ограничились лишь кивками, угуканьем и взглядами. И абсолютно все сделали вид, что вариант пойти без меня им в голову просто не приходил.

Так что на обед мы отправились большой и дружной толпой. Пока шли, Вир, мотнув косицей, вокруг которой красовалась идеальная выбритость, не удержался от замечания, озвучив, похоже, общую мысль:

– Профессор на тебя, похоже, конкретно взъелся. В тебя что, его племянник влюбился? Или ты увела у него тему диссертации? – играя бровями, шутливо спросил он.

– Если б я знала, – выдохнула печально, когда мы уже подходили к порогу столовой.

Тут-то и выяснилось, что за исключением Мартина и Старвика все мы едим за бесплатными столами. Впрочем, эти двое не стали отрываться от остальной компании и пожертвовали разносолами, которые сулила им другая часть зала.

Правда, наш умник при виде склизких комочков каши, в которых оказалось от поварской щедрости, кроме воды и соли, еще и немного обжаренной требухи – печени и почек – скривился, но мужественно засунул ложку в рот и прожевал.

Фирк, увидев это, усмехнулся и не упустил возможности поддеть зазнайку:

– Что, бесплатные харчи не по вкусу?

– Может, и не по вкусу, – согласился Старвик. – Однако и лорду Нидоузу тоже доводилось такие есть в походах.

– Ты-то откуда знаешь? – удивленно воскликнул один из близнецов.

Старвик обвел нас возмущенным взглядом. Ну точно поклонник, о кумире которого кто-то в мире смеет быть не в курсе.

– Вы что, не знаете, кто такой наш преподаватель по магии и материи?!

Ответом ему стало наше общее удивление.

– Темнота! – фыркнул презрительно умник, почувствовал свое превосходство, но все же снизошел до пояснения: – Да он герой и самый молодой из архимагов-телепортистов во всей империи! Был награжден орденом за мужество и отвагу, когда участвовал в подавлении восстания нежити в Фирмерских топях. Там получил тяжелое ранение, из-за которого хромает. Так что нам всем очень повезло, что он у нас преподает.

Сказал это Старвик восторженно и немного даже пафосно, но мы все равно прониклись. Кто уважением к боевым заслугам лорда Нидоуза, кто к его званию архимага, а кто просто к тому, что магистр – почти наш ровесник – уже один из лучших магов-трансформаторов пространства.

На миг за столом возникла тишина, чтобы в следующую секунду провалилась, потонув в гуле голосов. Одни стали дергать Старвика уточняющими вопросами, другие – обсуждать только что услышанное.

Я же в этой громкой и активной компании вдруг почувствовала себя… спокойно и как-то даже уютно. В прошлой жизни мне не довелось узнать, что такое студенчество. А в этой, кажется, я получила всего с лихвой. С головой окунулась не только в занятия, но и в тот самый студенческий дух, который порой – один на всех.

Мы засиделись до самого закрытия столовой. Лишь когда прозвучал набат, вновь оповестив о начале занятий, пришлось выйти на улицу. Одногруппники разошлись, кто в общежитие, кто поспешил в город. Я же, припомнив, что в сумке лежат карточки, направилась в библиотеку. Не хотелось проводить еще одну бессонную ночь за задачами. Так что, пока на меня никто не окушался, не пробовал завербовать или очаровать, я отправилась… решать.

Быстро нашла и справочник, и монографию, о которых говорил профессор Рипли. А после углубилась в расчеты. Задачи оказались и правда сложными. Причем на те темы, которых в общем курсе и не было. Но я старалась продраться через пояснения и сама не заметила, как меня от сытного обеда разморило, и я уснула.

Сквозь дрему мне показалось, что кто-то осторожно чуть приподнял мою голову, чтобы затем снова положить. Но я на это даже не отреагировала. А проснулась от ощущения пристального взгляда. Оторвала голову от сложенных рук, на которых та лежала, и увидела перед собой Ричарда, который, кажется, был чем-то недоволен…

Хотя, едва окончательно проснулась, и сама поняла чем: я умудрилась отрубиться, напрочь позабыв о всякой безопасности. Как говорится, заходи кто хочешь, бери меня тепленькую… А замуж или на жертвенный алтарь, или просто убивай, кради – это как получится.