Глава 33. Ксюша

Мы ломаем себя, когда формируем характер. Когда жертвуем чем-то ради кого-то. Когда день за днём пытаемся строить личность, которая будет нравиться всем, но не будет являться тобой же. Косточка за косточкой — до той идеальной картинки, от которой самой тошно.

Это больно.

Боль — странная штука. Когда тебе причиняет её кто-то, ты кричишь. Ты пытаешься отбиться, дать сдачи, уберечь себя от неё. А когда ты причиняешь боль себе сам… Это происходит тихо. Нет криков. Нет кнопки стоп. Нет ограничений.

Твори что хочешь — всё равно никто не заметит, как ты горишь изнутри. Никто не спасёт, пока ты сам себя не остановишь. Или же пока не откроешь душу для другого, того, кто сможет увидеть тебя настоящую. И принять такой, какая ты есть.

Я не готова никому открываться. Не готова впускать в душу посторонних. Не готова срывать маску и показать всем или кому-то даже одному, что я маленькая девочка, которой просто больно и страшно.

Нет. Никто не узнает, что по ночам я просыпаюсь в холодном поту и закрываю себе рот, чтобы не кричать. Хуже всего, что мне ничего не снится. Но ощущение, что на меня кто-то смотрит в темноте, — оно душит.

Возможно, правильно было бы сказать Кириллу об угрозе Дамиана. Он бы защитил. Не позволил ему меня обидеть. Ведь, несмотря ни на что, он меня всегда спасал. Но… Есть огромное «но». Кирилл убьёт Селезнёва. Он и в первый раз не пожалел силы. А во второй…

Нет. Нельзя. Как бы я ни злилась на Кирилла, так с ним поступать нельзя.

Я собираю волосы в обе руки, приглаживаю и завязываю в высокий хвост. В зеркало смотрит дикая кошка, которая спрятала трусливую лань. Сегодня будет весело.

Мне уже весело. Закрывшись в собственной комнате, я выпила бутылку шампанского, и теперь мне не страшно. Я буду отрываться на всю катушку, как делала это раньше.

Спускаюсь вниз и приветствую всех приехавших на мою вечеринку. Сегодня в доме будет шумно.

— Ты что устроила? Ксюша, мать твою! — кричит мне в спину братец.

— Мать мою не трогай, — улыбаясь, отвечаю, — а то ей на Мальдивах икаться будет, — делаю глоток шампусика из бутылки. Вух, мне хорошо сейчас-то как.

— Ты пьяная, что ли? Какого хрена, Снеж? — хватает он меня за руку и к себе подтягивает. — Что празднуем?

— Ммм, мы празднуем моё восемнадцатилетие. Мы тогда так паршиво его отгуляли. Я решила исправить ситуацию. Ты ж не против, братец? — тянусь пальцами к его губам и касаюсь. Тёплые…

— Я тебя придушить хочу, — сквозь зубы отвечает он.

— В БДСМ решил поиграть? Я как-то не готова к таким экспериментам. Ты лучше Лизу попроси. Говорят, — тянусь я ближе к его уху, а когда достигаю цели, ядовито шепчу, — она любит эксперименты. Вот недавно кто-то застал её и Правдюка в туалете института. Она ему сосала. Фу, как же подло, когда тебе изменяют? Да, Кир?

— Оксана, — о-хо-хо, так он меня почти никогда не называет. Кайф. От его злости по венам кровь разливается кипятком. Я была права, когда говорила, что ссоры с Кириллом наполняют меня. А ещё — заводят. — Мы не встречаемся с ней.

Его гневный взгляд, сжатая челюсть. Какой же красивый предатель.

— А что ж так? Тебе, наверное, не заглатывала, да? — продолжаю изливать свой яд. И пусть себя же раню. Пусть причиняю себе намеренно боль. Пусть болит. Потому что это я хотя бы чувствую. А не вою в своих четырёх стенах и молчу. — Блин, а я ведь тоже не умею заглатывать. Надо научиться, — отступаю на шаг от него. — Развлекайся, братец, сегодня будет весело. Пойду поищу учителя на вечер.

Как он смотрел… Мама дорогая… впервые после того пляжа я возбудилась. Мне вообще кажется, что я теперь не смогу подпустить кого-то ближе к себе. И уж точно впустить в себя. Но… желание попробовать Смирнова на вкус разожгло внутри пламя. Как жаль, что после Лизы я не буду этого делать.

Вечер набирал обороты. И что самое интересное — мой мозг полностью отключался. Спасибо алкоголю. Теперь я понимаю, почему очень часто «поломанные» люди спиваются. Они просто сдаются. Не борются. Не лечатся. Они просто забываются алкоголем. Эффект недолгий, но эффективный.

Я танцую. Я и музыка — снова единое целое. И всё, что надо было сделать, — так это напиться. Становлюсь за диджейский пульт и включаю клубный хит. Нажимаю разные кнопки на нём, кручу кружок, добавляя вайба и собственного ритма. Выходит круто. Самой нравится. А может, это из-за алкоголя? Уже плохо соображаю.

Кирилла нигде не видно. Сидит где-то в углу и бдит, чтобы, не дай бог, что-то не разбили. Папа будет ругаться.

П.О.Ф.И.Г.У.

Юху. Как же хорошо.

Молодёжь танцует возле бассейна. Кто-то пьёт. Кто-то курит. А кто-то прямо в том же бассейне уже готов к новому шагу отношений. Хоть бы трахаться при всех не начали. А мне-то что?! Мне ведь хо-ро-шо-о-о.

Смутно помню, как мы дошли до игры на раздевание. Но это было весело. Мячиком для пинг-понга мы кидаем в пустые стаканы, и кто не попадает, снимает с себя одну вещь. М-да, с меткостью у меня точно проблемы. Потому что я почти не попадаю, но забавно смеюсь и раздеваюсь.

Мне просто весело. Я не думаю об угрозах. Я не боюсь сейчас оставаться одна. Я смогла расслабиться и выпустить тьму наружу. Разве не это рекомендуют психологи? Будем считать, что я выполняю поручение доктора.

Когда на мне остаётся только купальник, я даже думаю прекратить игру. И по хрен, что сдаюсь. Не в этом была моя цель. Но стоит повернуть голову в сторону Смирнова и поймать его взгляд… Тело покрывается идиотскими мурашками. И да, это желание. И плевать, что он смотрит на меня как на врага. Я хочу, чтобы он ревновал. Хочу, чтобы почувствовал, как это, когда кто-то другой трогает твоё. И лишь поэтому, когда я снова промахиваюсь, я тянусь к верёвочке купальника и развязываю его.

— Давай! Снежка, давай! — слышу довольные возгласы парней. А что?! У меня шикарная грудь. Стыдиться нечего. Да и не на это я рассчитывала. Это был тест на ревность для Кирилла. И мой сводный его сдал. В душе я ликовала.

Когда Кир подхватывает меня под коленками и запрокидывает себе на плечи, я смеюсь. Но играю до последнего. Бью его куда дотягиваюсь. Типа сопротивляюсь. А сама… Как же хорошо.

Это алкоголь во мне бурлит или чувства к Смирнову?

Ну в смысле не чувства, а притяжение.

Я не люблю Кирилла!!!

Не люблю!!!

Просто мне плохо, и он — моё лекарство. Красивое и сексуальное.