Глава 38

Причалив к заповеднику, мрачно расписываюсь в ведомости о надлежащей доставке у непомерно удивленного сопровождающего. Парень так и застыл с протянутой Катанеги ручкой, имея такой озабоченный вид, что мне немного смешно. Поставив свой автограф, бодро иду к секьюрити, ведь всё-таки мисс Линара Абервуд пока ещё я. Объясняю парням в форме, кто мы и что мы, затем рысью мчу в касс-зону за зарезервированными билетами. На пороге на секунду оборачиваюсь к Нику с Адель, тот нечто строго выговаривает поникшей девушке. Мысленно машу рукой и ныряю в здание.

Возвращаюсь. Босс невозмутимо висит в телефоне, Адель топчется рядом с ним. При виде меня алийка едва заметно поморщилась, поджала губы. Приблизившись к парочке, повязала им на запястья браслеты-пропуска, затем повесила именные карточки всем на шею, раздала небольшие, больше декоративные сачки, перечисляя в первую очередь нехитрые правила поведения: по лесу не разбредаться, суицидальные мысли при их наличии оставить при себе. У парочки на лоб полезли глаза. Пожала плечами, не сбиваясь со слова: бабочкам крылья не отрывать, мусор не разбрасывать, иначе штраф за каждый пункт отдельно. Затем кратко пояснила: обед нам принесут через час на поляну номер три, они все подписаны. Экскурсия протяженностью четыре часа, к началу пятого за нами прибудет трансфер в обратную сторону.

Парочка заверила: будут вести себя прилично. Вот и хорошо. Всё же охраняемый объект. Нац-достояние и всё такое. За каменным забором у зоны обслуживания нас ждала женщина-гид.

— Вы тогда идите, я сейчас нагоню, ладно?

Ник нахмурился, а эйлинка посветлела и сделала несколько шагов вперед.

— В чём дело, Линара?

— Мне нужно кое-кому позвонить, — сказала многозначительно.

Николас задумчиво кивнул, взял под локоток расцветшую Адель и повел через охрану. В сердце кольнуло иглой ревности. Вздохнув, перезвонила маме.

— Привет, — отозвалась неуверенно, услышав родной голос.

— Как у тебя дела, Лина? Почему ты мне не звонишь, а мои звонки сбрасываешь? Я, между прочим, переживаю. Когда ты вернешься?

— Так вышло, мам. Работы много. Пока не могу сказать, командировка слегка затягивается.

Прям вижу, как мама недовольно поджимает губы.

— Тебя никто не обижает?

— В деловой командировке? — кривлю душой. — Серьезно, мам? Лучше спроси, кого я обижаю.

— Если ты обидела какого-то алия или задела его чувства, я только порадуюсь. Точно всё хорошо?

— Точнее некуда, — оборачиваюсь, а компании уже и не видно. — Как у тебя дела? Спина не болит?

— После курса массажа, нет. Всё хорошо. Ладно, беги, работай. Жду тебя дома. Ты знаешь, дома тебе всегда рады.

Удивленно гляжу на трубку. А это точно моя мама?

— Ма, ты чего?

— А что я?

— Ты не говорила мне таких слов со второго класса.

— А что, мне нужно было это по сто раз повторять? — ворчит беззлобно. Смеюсь.

— Я тоже тебя люблю.

— Моя девочка. Иди, раздавай алиям своим подсрачники. Заслужили.

— Эх. Когда-нибудь я тебя припру к стенке, и ты расскажешь мне, что у тебя с ними произошло.

— Не угрожай матери! Всё, целую.

Несколько секунд помедитировав на потухший экран, поспешила за своей маленькой группой. Нагнала на локации номер семнадцать, фух, далеко успели уйти. Катанеги не заметила моего присутствия или сделала вид, что не заметила. Гид мазнула по пропуску равнодушным взглядом, не прерывая рассказ об обитающих в этой местности редких лимонных бабокрылках, а вот Ник глянул тревожно, вскинул вопросительно брови. Отрицательно мотнула головой, обращаясь в слух и делая вид, что всю жизнь хотела послушать о спаривании лимонных крылатых.

Близился тот самый романтический обед. Естественно, мы не успели обойти и треть заповедника, но не только я предвкушала предстоящий привал. Адель спала с открытыми глазами, механично переставляя ноги, вяло пыталась половить бабочек пару раз. Ник был более бодр, но и он заметно скучал, так что — да, торжественное объявление пикника мы все встретили на ура.

На выделенной нам поляне был раскинут не только тент от солнца, но и уютное большое покрывало с открытой корзинкой и сервированным «столом». Оживленно рассматривали канапе с рыбой и овощами, салаты в корзиночках. Насчет горячего был выбор: лосось с молодым картофелем или стейк с печеными овощами, попробовать решили всё. Ник шумно открыл слабоалкогольное шампанское и пригласил присесть, галантно придерживая сначала Адель, а потом и меня за руку.

— Я полагала, будет, м-м-м, интереснее, — заметила Адель, поедая канапе с рыбой.

Пригубила напиток, смакуя.

— Я тоже, — призналась. Я тоже думала, что Ник бабочек станет поживее ловить, а не едва-едва сачком махать. Скорее отгонял крылатых, чем в самом деле ловил.

— А мне всё нравится, — подмигнул Ник. — Адель, попробуй вот эту корзиночку, — протянул девушке блюдо.

— Из твоих рук, Николас, всё что угодно, — муркнула девушка и, наклонившись, подцепила край угощения зубами, жарко глядя в удивленную синюю гладь.

Отвернулась, почесав занывшую грудь, и хлебнула большой глоток шампанского. Надеюсь, хоть это не отравлено. А то ещё от прошлого не отошла. Хотя мне сейчас было плевать, настроение исчезло.

Адель щебетала, рассказывая о себе, откровенно пыталась заигрывать с Каном. Ник вежливо её слушал и глядел… на меня, конечно. Это замечала и Адель, делала вид, мол, всё в порядке, но при этом ловила паралич лицевых мышц. Как же я её понимала. Когда чувства не взаимны, это больно, но никто в наших чувствах не виноват. Правда, после «сна» и моих трусиков в кармане Николаса я уже не была уверена, что мои чувства так уж и не взаимны, только если босс не садист, а я его давно знаю, и вот Ник ни разу не садист. Вроде бы.

А-а-а-а!!! Я запуталась.

Солнце клонилось к закату. Бус-кар вез нас троих обратно в отель. В салоне — тонна невысказанности и неловкости, причём ощущалась так остро, что когда бус подъехал к главному входу, я первой выскочила на свежий воздух, на лету черканув в ведомости опешившего другого сопровождающего свой автограф.

— Мисс Абервуд! — кричит Ник за спиной. Остановиться? Вот ещё. Быстрее заработала ногами.

И нет, ничего такого в заповеднике не произошло, просто моя ревность, не более. Всё же глядеть на воркующую с Ником женщину неприятно. Кстати, как там Дора? Надеюсь, найду её в номере, а то и её придушу. Фейзински повезло. В номере она была, удивленно присела, когда я фурией ворвалась в нашу комнату, бросив на фею дикий взгляд.

— Эм. Всё нормально?

— Ага.

— Как свидание? — осторожно.

— Всё супер. Лучше не бывает.

— М-м-м, ясно. Поделишься?

— Не сейчас.

— Хорошо, как скажешь, — миролюбиво.

В дверь номера — стук и голос Ника:

— Лин, я знаю, что ты там. Открывай.

Фея ехидно оскалилась.

— Линара! — бум-бум.

Тяжко вздыхаю и плетусь открывать.

— Что? — недружелюбно — с порога, и застыла, прикипев взглядом к пальцу Кана, на котором он бессовестно крутил моё то самое белье.

— Нам нужно поговорить, — заявляет строго и бескомпромиссно, своим сильным телом надвигаясь на меня и вынуждая пятиться.

— Мне выйти? — с ноткой издевки тянет Дора.

Синхронно оборачиваемся к ней с Каном.

— Привет, Дора, — хмуро говорит Ник, фея машет ему ладонью. — Нет, оставайся. Я своё сам заберу.

Рывок — и я лечу на Кановское плечо, а на попу опускается увесистая ладонь, взвизгиваю.

— Мистер Кан!!!

И что значитсвоё?!

— Да на здоровье, — смеется фея-предательница. — Если что, я знаю где вас искать, — подмигивает мне весело.

Кан не слушает моего верещания, покидает номер и уверенно чешет к своему, где предельно осторожно ставит на ноги и придерживает, когда я собираюсь рвануть к спасительному выходу.

— Не так быстро, Лина. Нам нужно кое-что обсудить.