Глава 11

Утро началось тихо и без воющих сирен за окном, без панических звонков Глеба и без чужих воплей в телефонной трубке, что для моей нынешней жизни уже выглядело почти как полноценный отпуск, только без тёплого моря, широкой кровати и ощущения безопасности.

Я проснулся задолго до будильника, чувствуя, как тело Смирнова сообщает мне сразу несколькими точками ноющей боли, что вчерашняя поездка на Рублёвку, нервы в чужом доме и тяжёлый кейс ему не понравились. Оно вообще в последнее время слишком часто выражало своё мнение через усталость и ломоту в суставах, хотя я его об этом не просил, заставляя работать на пределе возможностей и постепенно превращая из рыхлого куска мяса в нормальный инструмент.

Дюбель сидел прямо у меня на груди и не мигая смотрел в лицо, ожидая моего пробуждения. Этот маленький пушистый шантажист выбрал позицию так грамотно, что я не имел никакого морального права сбросить его на пол. В моей прошлой жизни на моей груди лежали разве что нерешённые проекты, налоговые документы и тонкая рука Лики, когда ей нужно было получить от меня деньги или подпись на документах. Сейчас на мне лежал обычный кот, и если говорить честно, то этот пушистый вариант казался мне гораздо приятнее.

— Ты же понимаешь, что если я умру второй раз от удушья собственным котом, это будет совсем уж позорная строка в моей биографии, которую потом даже стыдно будет кому-то рассказать, — хрипло спросил я, медленно открывая глаза и пытаясь сдвинуть животное в сторону.

Дюбель только лениво моргнул, даже не подумав слезать, всем своим видом показывая простое требование, в котором еда стояла на первом месте, а все мои проблемы и корпоративные войны могли подождать до вечера.

— Ладно, я всё понял, наши утренние переговоры провалились ещё до их официального начала, так что пошли на кухню, — сказал я, окончательно садясь на диване и сдвигая недовольно мяукнувшего кота на скомканное одеяло.

За окном кто-то из соседей уже пытался прогревать свою машину, и её изношенный двигатель хрипел на морозе так жалобно, будто просил хозяина не мучить его и сразу сдать на ближайший прием металлолома.

Внизу хлопнула подъездная дверь, а затем раздался пронзительный голос Жанны Сергеевны, которая кого-то отчитывала за брошенный мимо урны мусор, делая это с таким властным чувством, будто она была не обычной пенсионеркой, а начальником районной службы безопасности.

Я прошёл в ванную, умылся ледяной водой для бодрости, сделал короткую зарядку и отправился проверять свои тайники. Деньги лежали на месте, золотые слитки тускло блестели в темноте, мелкие камни надёжно покоились в коробке, а самое важное для меня, зашифрованные флешки с компроматом, тоже находились там, где я их оставил. Я доставал каждую ценную вещь, осматривал её и возвращал обратно в укрытие.

Любое богатство само по себе никогда ничего не решало, наличные купюры могли легко сгореть в пожаре, золото можно было потерять или отдать грабителям, а флешки могли превратиться в бесполезный кусок пластика при одном неудачном скачке напряжения. Реальную ценность в этом мире имел только правильно выстроенный план и люди, которые будут его исполнять, находясь под моим контролем.

Дюбель всё это время сидел рядом на табуретке и внимательно следил за моими руками, особенно не отрывая взгляда от старой коробки из-под саморезов, куда я вчера пересыпал бриллианты. Похоже этот кот уже считал гремящую коробку своей игрушкой и оскорбительной загадкой, которую ему не давали разгадать.

— Нет, мой пушистый друг, сегодня мы обойдемся без алмазного футбола, потому что эти камушки стоят больше, чем вся наша пятиэтажка вместе с жильцами, — заранее предупредил я его, закрывая тайник.

Он демонстративно отвернулся к своей миске, всем своим видом показывая крайнюю степень презрения к моей жадности.

— И не делай вид, что ты выше материальных ценностей, я же помню, как ты вчера пытался украсть из кучи камень ценой с иномарку, чтобы загнать его под холодильник, — усмехнулся я, наблюдая за его реакцией.

Кот громко хрустнул кормом и никак не отреагировал на мои обвинения, подтверждая правило, что умные существа редко вступают в пустые споры, когда уже получили желаемую еду.

Я взял с собой небольшую часть наличных, ровно столько, чтобы не выглядеть полным идиотом, который пришёл в торговый центр с толстым кирпичом купюр в кармане, а остальное снова убрал. Сегодня мне нужна была не показная роскошь, мне требовалась просто качественная одежда, хорошо сидящая и дорогая ровно настолько, чтобы в приличных заведениях меня перестали записывать в обслуживающий персонал.

Смирновское тело за последние недели упорных тренировок заметно изменилось в лучшую сторону, одутловатое лицо подсохло и приобрело жёсткие черты, взгляд стал ясным и сфокусированным, а сутулые плечи выпрямились и уже не просили прощения у всего мира за свое жалкое существование.

Но моя старая заношенная одежда всё ещё выдавала прошлую жизнь этого аватара, его пьянство и укоренившуюся привычку покупать на рынке то, что не жалко порвать или испачкать. Рабочая форма была хороша для подвалов, но для разговоров с людьми более высокого уровня мне требовался совершенно другой слой социальной защиты.

Я надел чистую куртку, проверил надёжность дверного замка и напоследок погладил Дюбеля по голове, чувствуя, как он начинает довольно урчать.

— Веди себя прилично до моего возвращения, не пытайся вскрывать тайники, не устраивай в квартире революцию и не вздумай продавать мои активы соседским котам за лишнюю порцию рыбы, — строго дал я ему указания.

Он посмотрел на меня снизу вверх таким хитрым взглядом, будто уже давно рассматривал все три озвученных пункта в качестве своего плана на день.

Торговый центр я выбрал не самый пафосный и дорогой, решив избегать тех мест, где блестят витрины, где стоят охранники с лицами бывших боксеров, и где бродят люди, искренне считающие кофе за тысячу абсолютно нормальным началом дня. Мне туда лезть пока рано и слишком заметно, поэтому я искал крепкий средний сегмент, где обычно закупаются не вороватые олигархи, а руководители отделов, владельцы небольшого бизнеса, юристы и просто нормальные мужчины, которым жены наконец объяснили, что блестящий пуховик с китайского рынка это уже не показатель статуса, а диагноз отсутствия вкуса.

Я доехал до огромной асфальтированной парковки перед торговым центром, аккуратно оставил «Хонду» между двумя черными джипами, и направился к стеклянным дверям входа. Дежурный охранник у рамок металлоискателя скользнул по мне оценивающим взглядом, на секунду задержавшись на моих стоптанных ботинках, потом перевёл глаза на потёртую куртку, а затем встретился с моим лицом.

Раньше он наверняка остановил бы меня дежурным вопросом или попросил бы показать содержимое карманов, но сейчас он просто промолчал и отвернулся в сторону, лишний раз подтверждая мою теорию, что жёсткое лицо решает гораздо больше, чем дорогая ткань на плечах. Взгляд уверенного человека, который не просит у окружающих разрешения на существование, работает намного лучше любого пропуска или золотой карты.

Внутри просторного здания пахло крепким дорогим кофе, а люди двигались по широким коридорам медленно, таща за собой яркие пакеты, уткнувшись в телефоны, дёргая за руки уставших детей и питая привычную надежду, что новая купленная вещь хотя бы ненадолго улучшит их серую жизнь. Я шёл мимо ярко освещённых витрин и ловил себя на странном, но приятном спокойствии, вспоминая, как когда-то такие места были для меня лишь проходным коридором на пути к настоящим тратам.

Нужный мне магазин назывался нейтрально и на английском языке, как это обычно любят делать бренды, которым важно казаться в глазах покупателей чуть дороже и элитнее, чем они есть на самом деле. Внутри помещения было светло и чисто, а на рядах вешалок висели пиджаки, качественные джинсы, водолазки, рубашки и тёплые куртки без огромных идиотских логотипов на половину спины. Поняв, что я пришёл именно туда, куда нужно, я стал осматриваться.

Молодая девушка-консультант у самого входа посмотрела на меня с профессиональной улыбкой, оценивая нового клиента. Ей было на вид лет двадцать две или двадцать три, светлые волосы собраны в хвост, а на миловидном, но уставшем лице читалось желание поскорее закончить смену и уйти домой.

— Добрый день, добро пожаловать в наш магазин, и, если вам понадобится помощь с размером или подбором полного комплекта одежды, обязательно обращайтесь ко мне, — проговорила она заученную фразу, сложив руки в замок.

— Обращусь прямо сейчас, — я прочитал ее имя на бейджике, — Катя, потому что мне нужны нормальные джинсы, две однотонные водолазки, пиджак без театрального блеска и нормальная городская куртка, причем все это не для торжественной свадьбы и не для скучных похорон, — спокойно ответил я, глядя ей в глаза.

Она чуть заметно улыбнулась, и её взгляд стал уже гораздо живее и заинтересованнее, когда она поняла, что я не буду бесцельно бродить между рядами полтора часа.

— Я вас поняла, значит нам нужно подобрать что-то городское, спокойное и практичное, но, чтобы при этом вы выглядели собрано и солидно для встреч? — уточнила она, делая шаг к ближайшей стойке.

— Именно так, девушка, мне нужно, чтобы человек в зеркале после переодевания не выглядел как случайный грузчик, который по ошибке забрёл на чужой корпоратив, — подтвердил я.

Катя понимающе кивнула и оценила мою фигуру, смотря на меня уже не как на случайного бедного покупателя, а как на интересную задачу, которую ей предстояло решить. Это профессиональное отношение мне сразу понравилось, потому что хороший продавец-консультант всегда делает то же самое, что и хороший инженер перед работой, он внимательно смотрит на исходные данные и подбирает оптимальное решение проблемы.

Но нормально начать подбор одежды мы так и не успели, потому что у дальней кассы уже назревал скандал.

Голос недовольного мужчины разносился по всему магазину так мощно, будто он выступал с трибуны перед депутатами Госдумы, только с гораздо меньшей пользой для общества. Мужчина выглядел лет на тридцать пять, он был ухоженным, стоял в дорогих белых кроссовках, носил пальто известного бренда и имел то самое неприятное лицо человека, который по жизни привык давить на окружающих не силой, а наглостью. В руках он держал кашемировый пиджак темно-серого цвета, а прямо перед ним за кассой стояла вторая девушка-консультант, совсем молодая, почти испуганная девочка, которая бледнела прямо на глазах от каждого его крика.

— Я вам ещё раз повторяю русским языком, чтобы вы наконец услышали меня и перестали нести чушь про какие-то мифические повреждения, — раздраженно говорил мужчина, наклоняясь к испуганной девушке через кассовую стойку и тыкая пальцем в лежащий перед ней пиджак. — Эта вещь мне не подошла по размеру, я имею законное право вернуть товар в течение четырнадцати дней, а вы обязаны сейчас же принять возврат и вернуть мои деньги на карту, иначе я сейчас наберу своему юристу, чтобы он популярно объяснил всем вам, как работает закон о защите прав потребителей!

— Но мужчина, поймите меня, на вашем пиджаке огромное жирное пятно, вырванная нитка на рукаве и зацепка здесь и здесь, — дрожащим шепотом возразила девушка — Мы не можем принять вещь обратно в таком состоянии, тем более это повреждение появилось уже после вашей покупки.

— Девушка, вы вообще соображаете, что вы сейчас несете и кого вы пытаетесь обвинить в порче имущества? — мужчина злобно усмехнулся и демонстративно оглянулся на пустой зал, словно искал зрителей для своего спектакля. — Вы вообще знаете кто я такой? Я у вас покупал новую вещь за приличные деньги, а теперь вы мне рассказываете про какую-то зацепку, которую ваши же криворукие грузчики сами могли сделать на складе!

Пожилая женщина-администратор, стоявшая рядом с кассой, пыталась его успокоить, но бесполезно… Такие скандалисты предпочитают давить на сотрудника, который боится получить выговор, потерять премию или испортить показатели магазина. И это нахывается обычным бытовым мошенничеством.

Катя, стоявшая рядом со мной с джинсами в руках, тихо выдохнула, опуская плечи.

— Извините меня, пожалуйста, я сейчас уточню ситуацию у коллег, помогу им разобраться и сразу же вернусь к вам, — виновато сказала она.

— Не нужно никуда бежать, подождите здесь и посмотрите на это представление, — остановил я её жестом.

Она посмотрела на меня с явной благодарностью и тревогой одновременно, видимо, эта мерзкая сцена была далеко не первой за месяц, но сегодня этот парень сильно вошёл во вкус.

— Я прямо сейчас напишу жалобу в ваш головной офис, чтобы вас всех уволили без выходного пособия, — продолжал распыляться мужчина, нависая над стойкой. — И в Роспотребнадзор бумагу накатаю, и отзывов вам таких в интернете оставлю, что в эту дыру больше никто и никогда не зайдёт! Вы тут все такие смелые и борзые сидите, пока перед вами нормальный человек стоит один и пытается добиться справедливости!

Нормальный человек, подумал я, это хорошая фраза, потому что обычно именно так себя называют те люди, которые в глубине души уже знают, что ведут себя омерзительно.

Я неспешно подошёл к кассе, двигаясь спокойно, без резких жестов и лишней демонстрации силы, просто встал рядом со стойкой и взял с соседней полки шерстяной свитер, делая вид, будто внимательно рассматриваю товар перед покупкой. Мужчина бросил на меня колючий взгляд, оценил мою куртку, обувь, спокойное лицо, и видимо решил, что я для него не опасен. Это была его ошибка, потому что глупые люди слишком часто путают отсутствие понтов с отсутствием зубов.

— Простите великодушно, что вмешиваюсь в ваш увлекательный спор, — сказал я ровным голосом, глядя прямо на лежащий на кассе пиджак. — Можно мне взглянуть на эту вещь?

— А тебе какое дело до моих проблем, мужик⁈ — резко и грубо спросил он, поворачиваясь ко мне.

— У меня исключительно покупательский интерес, потому что я тоже выбираю себе пиджак, — ответил я, не меняя интонации. — Просто хочу понять, что тут за кашемир такой нежный продают, который рвётся от одного взгляда.

Катя испуганно замерла позади меня, администратор тоже перестала дышать, а мужчина нахмурился, но пиджак со стойки убирать не стал, потому что ему очень хотелось продолжения сцены, а я предложил ему свежую аудиторию для его выступления.

— Да смотрите на здоровье, мне не жалко, — сказал он с кривой усмешкой, отодвигаясь чуть в сторону. — Только смотрите аккуратно, а то эти курицы потом обязательно скажут, что это вы им вещь испортили.

Я взял пиджак в руки, и ткань с первого же касания показалась мне совершенно не той, за которую её выдавали. Она была неплохой, достаточно мягкой на ощупь, но точно не той, что должна быть у заявленного артикула. Мой «Аналитический взор» включился сам собой, не как волшебная вспышка из сказок, а как уже расчётливое усиление внимания. Мой взор моментально выхватил скрытый внутренний шов на подкладке, где нитка была чуть светлее основного тона, а брендовая бирка была пришита не фабричным стежком с короткими интервалами, причём её угол не совпадал с оригинальной заводской посадкой. На внутреннем шве я разглядел крошечные следы от проколов старой бирки, жирное пятно на лацкане оказалось не складской пылью, а блестящим следом от еды, а зацепка на рукаве явно образовалась от физического контакта с чем-то металлическим. Но самое главное заключалось в том, что это был вообще не их пиджак, а качественная копия.

Банальная подмена товара.

Я аккуратно свернул пиджак на руке и поднял тяжёлый взгляд на мужчину.

— Интересно получается, — произнёс я в наступившей тишине.

— Что тебе там интересно, эксперт? — презрительно спросил он, но в его голосе уже проскользнула первая нотка неуверенности.

— Мне интересно насколько вы, хотя пора бы и мне тыкать, но я в отличие от вас имею совесть и мозги, чтобы оставаться вежливым, охренели, друг мой, — отрезал я. — Вот так в наглую стоять и доказывать, что этот пиджак действительно тот, что вы купили в этом магазине? Я бы хотел сказать, что у вас есть стержень и храбрость, но нет, всё как раз-таки наоборот, вы наглец, трус и, — я понизил голос, чтобы меня слышали только он и девочки вокруг, — полный идиот.