Глава 10

Я вернулся в свой двор ближе к полудню, когда местная экосистема уже жила своей привычной, суетливой жизнью, заглушая шум далеких проспектов. У соседнего подъезда стояла полная женщина с пакетом из продуктового магазина и на весь двор ругалась по телефону, доказывая ему свою правоту. На деревянной лавке у моего подъезда сидели Жанна Сергеевна и Марья Ивановна, которые смотрели на меня с тем уровнем внимания, с каким охрана на элитной Рублевке обычно смотрит на чужие автомобильные номера.

После богатства Рублевки этот контраст мог бы показаться настоящим наказанием, но мне, наоборот, стало спокойнее на душе. Там, за высокими заборами и камерами, люди за огромные деньги строили себе крепости, а потом в панике бегали по дому, потому что один старый пароль оказался сильнее всей их хваленой системы безопасности.

Здесь же все было устроено гораздо проще и честнее по отношению к реальности. Если в подвале течет труба, значит, она просто течет и ее нужно менять без лишних разговоров. Если твой сосед запойный алкаш, значит, он просто алкаш, от которого нужно держать дистанцию. И никаких тебе итальянских панелей, скрывающих за собой внутреннюю гниль и пустоту человеческих душ.

— Доброго дня, Максим, ты сегодня как-то рано вернулся, неужто заказов совсем нет или выходной себе решил устроить посреди недели? — поинтересовалась Жанна Сергеевна, плотнее запахивая драповое пальто и внимательно изучая мой кейс.

— Добрый день, Жанна Сергеевна, просто утренний объект оказался слишком легким, пришлось быстро все починить и ехать домой, чтобы вечером взяться за более серьезный проект, — ответил я спокойным тоном, останавливаясь перед дверью и вежливо кивая обеим старушкам. — У вас тут во дворе все тихо было, никто чужой не бродил вокруг и в подъезд не пытался проскользнуть?

— Да какие тут чужие, только этот придурок с пятого этажа опять свою музыку включал на полную громкость, пока участковый мимо не прошел и не пригрозил ему штрафом, — проворчала Марья Ивановна, поправляя платок на голове и благодарно улыбаясь мне за проявленное внимание. — Ты бы, Максим, посмотрел на досуге трубу у нас на кухне, а то капает уже третий день, сил никаких нет тряпки выжимать, я тебе заплачу, как положено, с пенсии.

— Обязательно зайду вечером и посмотрю, Марья Ивановна, а про деньги пока забудьте, для соседей я осмотр делаю бесплатно, это же не сложно, — произнес я с легкой улыбкой, понимая, что эта крошечная инвестиция принесет мне в будущем десяток новых платных клиентов.

Подъезд встретил меня привычной смесью не самых приятных запахов. На бетонной площадке второго этажа какой-то умник оставил разорванный пакет с мусором, а рядом валялась рекламная листовка очередных микрозаймов. Это был идеальный натюрморт нашего района, показывающий, чем именно живут и как умирают эти люди. На своем этаже я остановился у металлической двери и несколько секунд прислушивался к звукам внутри квартиры. В коридоре у порога уже нетерпеливо расхаживал Дюбель. Я услышал его шаги гораздо раньше, чем успел вставить ключ в замочную скважину.

Дверь открылась, и маленький серый комок шерсти сразу же сунул свою любопытную морду в щель, затем попытался пролезть на лестничную клетку, но вовремя передумал, когда увидел перед собой ботинок.

— Вот я и дома, пушистый паразит, можешь расслабиться, — произнес я с усмешкой, заходя внутрь и запирая замок. — Не торопись и не толкайся под ногами, все будет в лучшем виде, я про твой обед помню и ничего не забыл.

Дюбель громко заурчал, потерся о мою штанину, а затем заметил кейс в моей руке и переключил внимание на него. Я аккуратно повесил свою куртку, прошел на кухню, поставил кейс на стол и только после этого позволил себе выдохнуть, сбрасывая напряжение. Это не было театральным жестом, я просто дал своему новому телу расслабится, но изношенное тело Смирнова уже неприятно ныло в суставах и напоминало о себе тупой болью в пояснице.

— Потерпишь еще немного, не развалишься, — сказал я одновременно и себе, и крутящемуся рядом коту, расстегивая замки на кейсе. — Сначала мы проведем инвентаризацию наших новых активов, а уже потом будет тебе кормежка, душ и отдых.

Я осторожно открыл крышку, под отвертками и мотком изоленты лежало то, что по всем законам справедливости давно принадлежало именно мне. Я начал доставать богатство и методично раскладывать на столе, сортируя по кучкам. В итоге получилась весьма сюрреалистичная картина в стиле диких нулевых новой России, где сверкающие бриллианты лежали на выцветшей клеенке, а золото соседствовало с надкусанным куском хлеба. Дюбель легко запрыгнул на шатающийся деревянный стул, а затем, не спрашивая разрешения, перебрался на сам стол. Он внимательно посмотрел на пачки денег, брезгливо понюхал золотой слиток и с интересом ткнул мохнатой лапой в небольшой бархатный мешочек.

— Настоятельно не советую тебе это трогать, хвостатый, — произнес я ровным голосом, не повышая тона, но внимательно следя за его действиями. — Эта маленькая блестящая штука стоит дороже годовой нормы элитного корма, а в твоем случае, как я погляжу, уважение к чужой собственности пока еще не активировалось.

Он, естественно, меня не послушал и сделал по-своему. Одним ловким движением когтя он вытащил из мешочка небольшой бриллиант и весело покатил его по столу. Дорогой камень стукнулся о мою кружку с остатками чая и замер возле крошки хлеба. Я строго посмотрел на кота, а он с невозмутимым видом посмотрел на меня. В его желтых глазах не было ни капли страха, читался только интерес и легкая наглость существа, которое чувствует себя здесь полноправным хозяином.

— Вот именно поэтому ты мне и нравишься, Дюп, — сказал я с усмешкой, забирая камень и возвращая его обратно в мешок. — У тебя сформировалось правильное отношение к бессмысленной роскоши. Если это не вкусная еда и не живая мышь, значит, это просто бесполезная блестящая фигня, которую можно катать от скуки.

Дюбель лениво моргнул, будто милостиво признал мою философскую мысль вполне здравой, но не обязательной к исполнению. В этот момент в кармане завибрировал смартфон, выдавая на экран имя Степаныча. Я нажал кнопку ответа и прижал телефон к уху, не отрывая взгляда от бриллиантов.

— Слушаю тебя, Степаныч, рассказывай, как там обстоят дела на объекте с нашей очередной проблемной клиенткой, — произнес я деловым тоном, отодвигая золотой слиток подальше от края стола, чтобы кот его не скинул на пол.

— Макс привет, я тут все осмотрел, как ты и учил, но ситуация оказалась немного сложнее, — раздался в трубке хриплый голос. — Тут не просто прокладку пробило, тут весь стояк повело от давления, трубы старые и ржавые, если я сейчас начну крутить гайку ключом, все может лопнуть к чертовой матери и затопить соседей снизу, а хозяйка стоит над душой и орет, что мы обязаны все сделать за час.

— Спокойно, Степаныч, не вздумай паниковать и не поддавайся на ее истерики, — ответил я ледяным голосом, переключаясь в режим кризисного управляющего. — Во-первых, перекрой центральный вентиль в подвале, чтобы снять давление. Во-вторых, скажи этой крикливой даме, что, если она не выйдет из ванной и не перестанет мешать специалисту, мы немедленно собираем инструмент и уходим, а она пусть сама вызывает аварийную из ТСЖ и платит им втройне за срочный вызов. И говори это глядя ей прямо в глаза. Как только она выйдет, бери газовую горелку, аккуратно прогрей стык, чтобы ослабить накипь, и только потом используй два ключа, один на удержание трубы, второй на откручивание гайки, понял меня?

— Понял, Максим, прогреть стык и два ключа, все сделаю в лучшем виде, — с облегчением выдохнул Степаныч,. — Спасибо, что подсказал, а то я уже начал нервничать с этой ненормальной бабой.

— Работай спокойно, ты отличный мастер, просто не позволяй заказчикам диктовать тебе правила на твоем же рабочем месте, — сказал я на прощание и нажал кнопку отбоя, положив телефон рядом с деньгами. Система делегирования полномочий начинала давать свои плоды, освобождая мне время для более глобальных задач.

Я принялся пересчитывать деньги, раскладывая их на ровные стопки. В моей прошлой жизни Орлова пачка таких денег могла легко уйти на один никчемный ужин с нужным чиновником. В нынешней же реальности Смирнова эта самая пачка могла купить мне месяц свободного времени, качественные материалы и лояльность нужных людей на районе. А время сейчас стоило гораздо дороже любого продажного чиновника.

Я разложил купюры на несколько отдельных стопок. Одна стопка предназначалась на текущие расходы, еду и коммуналку. Вторая пойдет на закупку профессиональных инструментов, нормальной спецодежды и обустройство арендованного гаража под полноценную мастерскую. Третья стопка будет моим запасом на случай осложнений или смены планов. Золото я аккуратно убрал отдельно в плотный пакет. Драгоценные камни пересыпал в маленький контейнер из-под саморезов. Черный юмор ситуации мне понравился. Крупные бриллианты в грязной коробке с наклейкой «Саморезы по дереву 3,5×25» выглядели в этой квартире гораздо надежнее, чем в защищенной банковской ячейке. Дюбель снова хитро потянулся к контейнеру, надеясь выцепить оттуда игрушку.

— Убрал руки, — сказал я и посмотрел на кота строгим взглядом. — Ладно, я понимаю, что у тебя лапы, а не руки, но общий смысл ты должен был уловить.

Он недовольно фыркнул, убрал лапу и сделал такой вид, будто именно так все изначально и планировал. Затем он демонстративно сел, поджал под себя пушистый хвост и начал тщательно умываться рядом с пачками денег. Я сдался, открыл шкафчик и насыпал ему свежего корма. Сделал я это не потому, что он чем-то это заслужил, а просто потому, что рабочий процесс в присутствии голодного кота превращается в цирк. Он радостно спрыгнул со стола и занялся своей миской, хрустя гранулами, а я поставил чайник, достал из гудящего холодильника десяток яиц, кусок вчерашней курицы и половину буханки хлеба. Богатство богатством, бриллианты бриллиантами, а тело Смирнова нужно было кормить нормальными белками, а не дешевыми остатками из ближайшего ларька.

Пока куриное мясо медленно грелось на сковородке, источая приятный аромат, я убрал основную часть денег в тайник под нижним кухонным ящиком, аккуратно отодвинув плинтус. Тайник был временный, сделанный грубо и на скорую руку, но для этой квартиры его было вполне достаточно. Спрятать ценности от профессиональной бригады он бы, конечно, не помог, но от случайного взломщика, алкаша или наглого кота спасал гарантированно. Остальное богатство я разложил по трем разным местам в комнате. Нельзя держать все яйца в одной корзине, а все активы в одной точке. Это золотое правило я усвоил еще задолго до того, как научился отличать инвестора от корпоративного шакала.

Я поел без спешки, тщательно пережевывая пищу и глядя в мутное стекло. За окном царил типичный мартовский день, во дворе снова кто-то громко из-за места на парковке, и грубый голос мужчины поднимался все выше, пока неизвестная женщина не выдала ему в ответ такую многоэтажную связку матерных слов, что он сразу стал гораздо тише и покладистее. Нормальная, обыденная человеческая жизнь, если только не знать того факта, что прямо сейчас на этом столе рядом с грязной тарелкой лежат зашифрованные флешки из сейфа мертвого миллиардера, который в данный момент сидит в теле сантехника и жует разогретую курицу.

— Довольно смешная ситуация, да, пушистый? — спросил я у Дюбеля, отламывая кусок хлеба и бросая его в рот.

Кот оторвал морду от миски, внимательно посмотрел на меня и сыто облизнулся, всем своим видом показывая, что ему плевать на мои философские терзания.

— Был бы я каким-нибудь писателем, я бы сказал, что судьба любит злую иронию, — продолжил я рассуждать вслух, глядя на его наглую, но симпатичную морду. — Но я в первую очередь строитель, и мыслю другими категориями. Я скажу гораздо проще, проектировщик у этой жизни явно больной на всю голову, а технадзор вообще находится в бессрочном отпуске.

Дюбель медленно моргнул и молча вернулся к недоеденному корму. И это было правильно, ведь пустая философия не должна мешать здоровому обеду.

После плотной еды я вымыл тарелку, вытер руки и достал потертый ноутбук. Вставил первую флешку и стал ждать. Экран недовольно моргнул, на пару секунд завис, а потом выдал стандартное системное окно с предложением отформатировать нечитаемый диск.

Я криво усмехнулся, глядя на этот обман.

— Ну конечно, кто бы сомневался, — сказал я тихо, расслабленно откинувшись на спинке стула. — Было бы странно и даже обидно, если бы ты просто открылась по щелчку и радостно сказала мне: «Здравствуйте, глубокоуважаемый Максим Константинович, вот списки всех ваших врагов, разложенные по аккуратным папочкам».

Это была моя же собственная паранойя. Приятно встречать старого, умного себя, особенно когда этот старый ты не пытается столкнуть тебя с крыши строящегося небоскреба. Эта первая флешка всегда выглядела пустой для любого пользователя. Или битой, испорченной вирусом. Маскировочный вид для носителя, на котором лежат теневые документы, способные за один день похоронить карьеры нескольких уважаемых и богатых людей столицы.

Я достал вторую флешку, на которой был записан рабочий ключ. Это была просто сложная связка моего личного дешифратора, специальной программной оболочки и пары старых защитных привычек, о существовании которых даже не догадывались ведущие айтишники моей компании. Они наивно думали, что я доверяю их еженедельным отчетам по безопасности. Я же в свою очередь думал, что они хорошие, преданные ребята, ровно до тех пор, пока не начинается вопрос денег. В итоге мы все были немного правы в своих заблуждениях.

Вторая флешка определилась системой практически сразу. На экране появилось пустое окно, а затем выскочила консоль командной строки и появился мигающий курсор, требующий ввода пароля, который я прекрасно помнил и ввел. Система подумала секунду и приняла его. Затем на экране появилась строка, запрашивающая текстовую код-фразу. И вот тут мои пальцы на мгновение зависли в воздухе. Эта секретная код-фраза была длинной. Я придумал ее сразу после одного тяжелого разговора с Виктором. Тогда мой заместитель с пеной у рта убеждал меня, что мой излишний контроль тормозит развитие корпорации. Он говорил красиво, гладко и с мерзким, самоуверенным спокойствием. Я тогда еще подумал, что он торопит события. Мне надо было прислушаться к своей интуиции и уволить его в тот же день. Но я, как самонадеянный идиот, слишком часто списывал откровенную наглость на амбициозность, особенно если этот человек стабильно приносил мне прибыль.

Я ввел длинную фразу без единой ошибки. Секунду на экране ничего не происходило, лишь гудел вентилятор. Потом экран мигнул, и пустая флешка мгновенно превратилась в сложную, древовидную структуру папок. Я хищно улыбнулся, посмотрев на знакомый список:

«Фонды».

«Подрядчики».

«Муниципальные связи».

«Штерн».

«Резерв».

«Лика»…

Папку, названную именем моей жены, я не стал открывать намеренно. Личная душевная боль — это плохой навигатор в бизнесе. Она постоянно тянет к себе, затуманивает разум, заставляет совершать глупости и смотреть не туда, куда нужно. Мне сейчас нужна была четкая, работающая схема, а не копание в грязном белье. Я навел курсор мыши и дважды кликнул на папку «Подрядчики».

По экрану потоком пошли экселевские таблицы, отсканированные фотографии, скрытые переписки в мессенджерах и многое другое. Некоторые документы я помнил еще с прошлых лет. Некоторые бумаги видел так давно, что они всплывали в моей памяти как старые микротрещины на бетонной стене, которые рабочие вроде бы замазали штукатуркой, но они все равно идут дальше. В своей прошлой жизни я собирал этот компромат как страховку. Собирал досье на всех, на кого только мог дотянуться. Конечно, в нашем кругу все собирали грязь на всех, это было правилом выживания, просто я, как прирожденный аналитик, делал это в разы системнее и глубже остальных.

Я открыл сводную таблицу по объектам Южного округа. Сначала бегло пробежал по строчкам, но через несколько абзацев мой взгляд остановился, зацепившись за знакомый фамилию. Она была не крупная, не из тех важных людей, которых регулярно зовут умничать на федеральные телеканалы. По крайней мере, тогда, до моей смерти. И я уже успел увидеть ее в своей новой жизни Смирнова.И эта фамилия была Теренковец.

Тогда он был для меня мелким, суетливым депутатом муниципального уровня. Обычный, ничем не примечательный винтик в бюрократической машине. Такие люди фальшиво улыбаются на постановочных фотографиях с детьми, обнимают ветеранов и сажают цветочные клумбы перед камерами, а потом тихо подписывают бумагу, по которой какой-нибудь ушлый подрядчик поставит в многоквартирный дом дешевый насос вместо нормального, подвергая риску сотни жизней.

Я нахмурился и начал искать в таблицах информацию о нем. Теренковец был напрямую завязан на благотворительный фонд, оказавшийся тем самым фондом, который совсем недавно пытался повесить несуществующие долги на Елену. Дальше шли фирмы-прокладки, липовые субподряды и мелкие подставные тендеры по благоустройству дворовых территорий.

В одной из строк мелькнуло знакомое название «Элит-Комфорта». В другой графе я увидел фамилию Глеба, который числился там как технический консультант. Человек который за определенную сумму поставит свою подпись там где нужно. А вот чуть выше, через два коротких финансовых перехода, жирным шрифтом стояла фамилия Штерн.

Я замер перед монитором, чувствуя, как внутри закипает ярость. Но это произошло не потому, что я удивился этому факту, просто разрозненная схема, которую я до этого момента видел, вдруг собралась в моей голове в одну уродливую конструкцию. Районная коммунальная грязь, вороватый Петр Ильич, липовые долги Елены, дешевые контрафактные детали в ресторанах, и сам Штерн на вершине этой пищевой цепи…

— Вот же жадные суки, — сказал я спокойно, почти без злости в голосе, потому что она мешала мне считать и анализировать риски.

Дюбель перестал умываться, повернул голову и внимательно посмотрел на меня, дернув ухом.

— Это я не про тебя, — пояснил я, кивнув коту и немного расслабляя плечи. — Ты пока просто мелкий вредитель, хотя иногда бываешь полезен в быту, своим присутствием ты напоминаешь мне, что я уже не такой же бездушный урод, каким был раньше.

Я кликнул мышкой и открыл еще одну папку с названием «Штерн». Там было гораздо больше интересного. Я своими собственными глазами увидел масштабные поставки дешевых насосов, которые проводились по документам под видом элитного европейского оборудования. Они ставили хрупкий силумин вместо надежных сплавов.

Это уже пахло не банальным воровством, а неизбежными авариями, громкими судами и, если копнуть чуть глубже, реальными смертями. Здание никогда не прощает халтуры. Бегущая под давлением вода, газ, электричество высокой мощности, несущие конструкции, это вам не красивая цветная презентация. Там, в бетоне и металле, нельзя заменить суровую правду красивым шрифтом.

Но Штерн и Виктор заменяли. Я сидел перед светящимся экраном ноутбука и не моргая смотрел на имена. Ильич, Сысоев, некий Артур… все эти паразиты торчали в самом низу одной огромной трубы, по которой сверху, прямо в их грязные руки текли деньги таких чиновников, как Теренковец.

Моя прошлая жизнь не закончилась в луже крови. Она протянула свои руки вниз, в мой обшарпанный подъезд, в эту старую квартиру, к матери-одиночке Рите, к красивой и обманутой Елене, к пенсионерке Марье Ивановне, ко всем этим простым людям, которые наивно думали, что их давит обычная бедность.

Нет, их каждый день методично давила выстроенная система. И я, если быть до конца честным перед самим собой, когда-то был одним из тех кто строил похожие бесчеловечные системы. Какой же я был самонадеянный, слепой идиот.

Мой чай давно остыл. Я сделал глоток и невольно поморщился. Дюбель спрыгнул с подоконника, подошел ко мне, запрыгнул на колени и ткнулся теплым лбом в мой локоть, требуя внимания.

— Что, тоже понял, насколько все запущено? — спросил я, глядя на его торчащие уши и поглаживая по спине. — Нет, ты понял только то, что я слишком давно не чесал тебя за ухом. Ладно, иди сюда, пушистый, ты это заслужил хотя бы за свое молчаливое присутствие в этом дурдоме.

Я почесал кота за ухом. Кот заурчал, я был просто большим и полезным человеком, который регулярно кормит и заботится о нем.

Пора было выключать ноутбук. Работать с документами надо явно не сейчас. Я аккуратно извлек флешки, затем достал блокнот, взял ручку и принялся составлять новый список задач:

'Первое, аккуратная легализация денег, но ни в коем случае не все сразу. Часть пустить через официальные заказы, часть через закупку дорогого инструмента, часть обязательно оставить наличкой на черный день.

Второе, купить новую одежду. Без всякого брендового выпендрежа и понтов, просто надежное качество, чтобы не выглядеть как бомж на встречах с серьезными людьми.

Третье, найти и поднять Михалыча. Если он действительно пьет после моего убийства и увольнения из компании, его надо вытаскивать из этой ямы быстро, мне нужны верные люди со знаниями схем конкурентов.

Четвертое, обустроить в конце концов снятый гараж. Вскоре он неизбежно превратится в мою основную базу и мастерскую, в любом случае, мне необходимо там обжиться, поставить железные двери и камеры.

Пятое, Теренковец и Виктор. Пока не бить их в лоб. Только смотреть, собирать факты, связывать их нижний криминальный контур с верхним финансовым'.

Я посмотрел на список и усмехнулся. После вскрытия сейфа все в моей жизни выглядело почти прилично и решаемо. У меня появился четкий план, появились ресурсы, появилось понятное направление удара. Это, конечно, пока еще далеко не империя. Пока это скорее покосившийся строительный вагончик на грязной, не расчищенной площадке. Но фундамент уже заложен.

Дюбель снова залез на стол, уселся прямо рядом с моим блокнотом и вальяжно положил хвост ровно на строку с надписью «одежда».

— Да, я тебя понял, — сказал я, аккуратно отодвигая его хвост кончиком ручки. — Тебе мы тоже обязательно что-нибудь купим. Может, возьмем тебе нормальную, мягкую лежанку, чтобы ты наконец то перестал считать мою подушку своей собственностью.

Кот посмотрел на меня с таким невозмутимым видом, будто элитная лежанка у него в этой квартире уже давно есть, просто я почему-то, в силу своей человеческой глупости, упорно называю ее своей подушкой.

— Понял тебя, вопрос нашей жилплощади пока спорный, — сказал я с улыбкой и закрыл блокнот. — Вынесем эту проблему на общее собрание жильцов квартиры. Будешь голосовать ты, я и твоя миска с едой. Голоса мы распределим максимально честно, то есть по итогу ты все равно победишь.

Я спрятал флешки. Экран лежащего на столе телефона мигнул уведомлением. Пришло новое сообщение от Глеба:

«Твои рекомендации приняты в работу. Акт составляем. Спасибо еще раз за помощь, ты нас очень выручил».

Я прочитал сообщение и не стал его удалять, пусть лежит в архиве. Сегодня этот придурок искренне думал, что я спас его задницу от гнева Лики. Завтра он может вспомнить, что я умею решать такие проблемы, которые все остальные инженеры боятся трогать. А уже послезавтра его подпись может оказаться крайне полезной для моих планов. Я медленно подошел к окну. Передо мной был обычный двор, которых в Москве много.

Но были и другие, за кирпичными заборами и тонированными стеклами. Вот сейчас в в одном из таких нервно ходит Лика, пытаясь понять, почему обычный мастер показался ей знакомым.

Виктор, возможно, прямо сейчас сидел в моем офисе, пил дорогой виски и подписывал очередную коррупционную схему, уверенный в том, что покойники не возвращаются. Теренковец фальшиво улыбался кому-то на скрытую камеру, забирая пухлый конверт. Все они пока еще жили в своем безопасном мире, где все куплено и продано. Но я нет.

Дюбель запрыгнул на кухонный табурет и широко зевнул, показывая мелкие острые зубы.

— Завтра утром едем за нормальной одеждой и инструментом, — сказал я, убирая блокнот в верхний ящик стола. — И даже не смотри на меня так жалобно, тебе кожаный ошейник с бриллиантами я точно не куплю. Во-первых, это дурной вкус, а во-вторых, ты все равно обменяешь его на пакет корма.

Кот демонстративно отвернулся к окну, будто обиделся на мои слова. Или же молча согласился с моей логикой.

Я коротко усмехнулся. Если бы прямо сейчас кто-то с улицы заглянул в мое окно, он увидел бы там лишь простого мастера после тяжелого дня. Уставшего, но спокойного, сидящего с котом в обнимку и пьющего дешевый чай.

Пусть пока так и думают, именно это мне и требуется.