Глава 3

Глеб отвёл меня к краю тротуара, подальше от Виктории и рабочих. Перед подчиненными он еще пытался держать лицо человека, у которого всё под контролем, но стоило нам отойти на несколько метров, как он перестал притворяться. Глеб вытер лоб, бросил опасливый взгляд в сторону входа где по прежнему стояла Виктория, разговаривающая по телефону, и только потом повернулся ко мне.

Я хорошо знал таких людей. В прошлой жизни они сидели на совещаниях, приносили папки с отчетами в которых по их словам все шло по графику, а потом бледнели, когда я открывал смету на нужной странице.

Эти люди боялись ответственности. Боялись подписывать документы, которые потом могут достать из архива и показать прокурору. Боялись акта, который визировали, потому что надо было срочно, и так все все так делают.

Глеб снова оглянулся, убедился, что Виктория нас не слышит, и заговорил тише.

— Слушай, Максим, ты, я вижу, мужик толковый, но сейчас давай не будем раскачивать лодку, — сказал он и поправил часы на руке, хотя они и так сидели нормально. — Объект сложный, подрядчиков много и поставщики разные, поэтому случаются накладки, ты же сам понимаешь, техника есть техника.

Я спокойно посмотрел на него.

— Техника не бывает сама по себе, — сказал я, не повышая голос. — для ее приобретения всегда есть смета, акт приемки и человек, который поставил подпись.

Глеб поморщился и тихо выругался себе под нос.

— Вот не надо сейчас умничать, — сказал он, и поднял на меня глаза. — Ты проблему решил? Решил. Спасибо. Деньги получишь. Только не надо рассказывать владелице про материалы и корпуса. Она женщина эмоциональная, сейчас начнёт юристов подключать, экспертизы, а нам всем потом месяцами разгребать.

— Вам разгребать, — уточнил я. — Мне это не мешает.

Он прищурился, и я увидел, как раздражение в его глазах сменилось расчетом.

— Чего ты хочешь? — спросил Глеб и сунул руки в карманы куртки.

Хороший вопрос. На переговорах всегда важно дождаться, пока другая сторона сама произносит его. Пока человек объясняет, оправдывается и просит не шуметь, он еще считает себя хозяином ситуации. А вот когда спрашивает «чего хочешь», уже показывает что готов купить твой товар, а в данном случае товаром было молчание. Очень простой актив.

Я достал из кармана сложенную листовку, на которой значилось: «Максим Смирнов. Сложные инженерные системы. Диагностика. Ремонт. Аварийные вызовы». Ниже телефон и список услуг. Дизайн листовки был нормальным, без аляповатых молотков с гаечными ключами и улыбающимися сантехников в касках. Вначале я конечно именно такие расклеивал по району, но сейчас была другая ситуация и та же листовка должна была выглядеть солидно. Это была не реклама, а наживка, которую рыба уже проглотила.

— Я проезжал мимо, — сказал я и протянул бумагу Глебу. — Развозил объявления, а тут увидел мокрых рабочих, услышал вашу фразу про частотник и решил предложить помощь. Всё просто.

Глеб взял листовку, прочитал и хмыкнув, провёл большим пальцем по номеру телефона.

— Значит и правда кризис-инженер, — сказал он с усмешкой.

— Можете называть сантехником, если вам так легче, — ответил я. — Только этот сантехник за десять минут решил проблему которую вы похоже до конца дня не решили бы.

— Я могу устроить тебя к нам, — сказал он после паузы, уже деловым тоном. — Сначала неофициально, потом на постоянку. Будешь работать в аварийной группе по VIP-объектам. зАРПЛАТА ТАМ ХОРОШАЯ Если покажешь себя, можно будет бригадиром поставить. А там и зарплаты другие и работа. Нам такие люди нужны.

Я еле сдержал улыбку. Просто система опять сделала то, что всегда делает. Сначала она игнорирует риск, потом пытается его задавить, но если не вышло, пытается купить. А если купила, надевает на него бейджик, выдаёт регламент и делает частью себя.

— Нет, — сказал я.

Глеб моргнул, будто не сразу понял, что отказ был реальный.

— Что нет? — переспросил он, наклонив голову.

— В штат я не пойду.

— Ты даже сумму не знаешь, — сказал он и даже немного оживился.

— Не имеет значения.

Он посмотрел на меня внимательнее. В глазах появилась не злость, а интерес, смешанный с раздражением. Люди вроде Глеба плохо понимали тех, кто не продается, так как считали, что у всего есть своя цена.

— Слушай, Максим, — начал он медленнее. — Ты не понимаешь, куда можешь попасть. «Элит-Комфорт» работает не с бабками у подъезда. У нас элитные жилые комплексы, рестораны, клубы, частные дома, Рублёвка. Там один нормальный вызов стоит больше, чем ты на своих листовках за месяц поднимешь.

— Понимаю.

— Тогда почему нет?

— Потому что я работаю только на себя.

Он усмехнулся, но усмешка вышла кривой.

— Странный подход. Ты слишком гордый?

— Скорее это рациональный подход, возразилд я. — В штате я буду вашим сотрудником и должен буду подчиняться правилам фирмы, вне штата я буду вашим решением сложных проблем, которые могут не совпадать со стратегией «Элит-Комфорт».

Глеб замолчал. Ему не понравилась формулировка, но пое его глазам было видно, что он ее принял.

А я продолжил:

— Если у вас горит объект VIP-уровня, а ваши люди не справляются, вы звоните мне. Я приезжаю, смотрю, называю цену и решаю проблему. Без лишних вопросов. Но для скорости мне нужен постоянный пропуск внештатного кризис-инженера «Элит-Комфорта», с доступом на ваши закрытые территории. Чтобы я не стоял на КПП, пока вы пытаетесь потушить очередной «пожар» или объясняете новой Виктории, что это техника сложная.

Глеб усмехнулся, но уже нервно.

— Ты губу то слишком раскатал, — пробормотал он.

— Дело ваша, думайте, — пожал я плечами.

— Постоянный пропуск просто так не дают.

— Значит, оформите не просто так, — сказал я. — Договор подряда, разовый контракт, или аварийное обслуживание, как угодно. Вы инженер, Глеб Сергеевич. Придумайте схему, у вас их хватает.

Он стиснул зубы, и на секунду мне показалось, что он сейчас пошлёт меня и вернётся к Виктории, но страх был сильнее. Там, за его спиной, находился стоял ресторан, который совсем скоро должен был открыться и в него были вложены большие деньги.

— А если я откажусь? — спросил Глеб.

Я кивнул в сторону ресторана.

— Тогда я вернусь к Виктории Игоревне и объясню, почему ей нужен независимый аудит насосной группы, закупочных документов и актов приёмки.

Глеб побледнел. Совсем немного, но я все понял и без «Аналитического взора», в Глебе шла борьба между страхом и желанием послать наглого кризисного инженера.

— Ты меня шантажируешь? — спросил он глухо.

— Я торгуюсь, — возразил я.

— Не вижу разницы, — проворчал он.

— Разница в том, — пояснил я, — что при шантаже одна сторона получает всё. При торге обе стороны получают то, что им нужно. Вы получаете специалиста, который будет закрывать ваши аварии и не лезть туда, куда не надо. Я получаю доступ, деньги и свободу действий. Все живы, ресторан открывается, Виктория успокаивается, а ваш начальник не задаёт лишних вопросов.

Глеб поморщился. Я видел, как он пытается понять, кто перед ним. Обычный мастер так не разговаривает, к тому же я не просил, а выставлял условия.

Наконец Глеб выдохнул.

— Разовый выезд оформим сегодня. Деньги по акту. Пропуск… — он помолчал. — Временный могу сделать быстро. Постоянный, если руководство подпишет.

— Мне нужен рабочий доступ уже сейчас. Не через месяц.

— Сейчас будет временный пластиковый, с чипом. На месяц. Потом продлим, если не устроишь цирк. В базе проведём как внештатного специалиста аварийного реагирования.

— С доступом на объекты Рублёвки.

Он резко посмотрел на меня.

— Ты прямо туда метишь?

— У вас название фирмы на форме, Глеб. И не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что если компания обслуживает элитный ресторан в Москве, значит, у неё есть портфель объектов. А если есть портфель объектов, то в нем одназначно есть Рублёвка. Да и потом, вы сами об этом только что сказали. А мне интересны сложные системы и дорогие клиенты.

Он хотел что-то возразить, но передумал. Версия ему явно понравилась. Алчный частный мастер, который хочет попасть к богатым клиентам, был понятнее, чем человек, собирающийся войти в собственный бывший дом через парадную дверь. Людям всегда проще поверить в жадность. Она им ближе.

— Ладно, — сказал Глеб и сунул листовку в карман. — Но без фокусов. И без разговоров про корпуса.

— Пока мы полезны друг другу, мне незачем делать вашу жизнь хуже.

— А если перестанем быть полезны? — спросил он, скривив губы.

— Тогда у вас появится повод научиться честным закупкам.

Он зло усмехнулся.

— Ты неприятный тип, Смирнов.

— Зато работающий.

Через двадцать минут я сидел в маленькой переговорной ресторана. За стеклянной перегородкой бегали официанты, кто-то репетировал расстановку бокалов, а в дальнем углу дизайнер ругался с прорабом из-за подсветки. Красивый бизнес всегда так и устроен: сверху блеск, снизу мокрый подвал, а посередине люди делают вид, что всё по плану.

Виктория подписывала акт аварийного вызова, Глеб стоял рядом с ней и изображал, что все происходящее было под его контролем, и несколько раз повторил, что мол «мы привлекли профильного специалиста». Я не стал его поправлять, таким людям легче, когда они убеждают себя, что сами все порешали.

Виктория смотрела на меня уже не как на случайного мастера, а с нескрываемым уважением.

— Максим, я не знаю, откуда вы взялись, но вы спасли нас — сказала она, подписывая последний лист, потом подняла голову и ткнула ручкой в сторону технического входа. — Если аудит подтвердит проблемы, я хочу, чтобы вы участвовали, не те, кто пять часов рассказывал мне про инструкции и сложность оборудования, а вы.

Глеб напрягся так, что у него даже подбородок дернулся.

— Обсудим после первичного отчета, — немного неопределенно сказал я. — Сейчас главное, чтобы станция двое суток держала режим, а ваши люди не трогали настройки без причины.

— Я прослежу, — быстро сказал Глеб и сразу пожалел об этом, потому что Виктория посмотрела на него так, что стало ясно: следить теперь будут за ним.

— Проследите, — сказала она сухо. — И заодно подготовьте мне список всех поставщиков по насосной группе, с документами.

Глеб кивнул. В этот момент он напоминал человека, который идет на смертную казнь.

Деньги мне перевели частями, часть наличными из кассы, часть на карту по договору. Сумма была хорошей, конечно не миллионы, но после заказов у пенсионерок, торговли за каждый рубль и ремонта чужих кранов, она выглядела солидно.

Потом Глеб отвёл меня в офис управляющей компании, который находился в том же комплексе, где располагался ресторан. По дороге он молчал, только иногда косился на меня, будто пытался понять, не ошибся ли с решением. У ресепшена сидела девушка с усталым лицом и длинными ногтями. Она сфотографировала меня на веб-камеру, записала паспортные данные и внесла их в систему, вручив пластиковый пропуск с логотипом «Элит-Комфорта». Он представлял собой серый пластиковый прямоугольник с чипом и моей кривоватой фотографией. Внизу была надпись «Внештатный инженер. Аварийный доступ».

— Пользуйся с умом, — сказал Глеб, когда мы вышли обратно к служебному входу. Он говорил уже тише, без прежней уверенности. — И телефон держи включенным, вызов может быть срочным, и ты должен оставаться всегда на связи. Наши клиенты не приемлют отказов.

— Отказы бывают всегда, — ответил я, убирая пропуск во внутренний карман. — Просто дорогие клиенты обычно умеют выставлять правильную цену.

Он покачал головой, посмотрел на меня с отвращением и уважением одновременно.

— Ну ты и сука, Смирнов.

— Может быть, — сказал я и пожал плечами. — Но пока что мне это помогает.

Домой я вернулся ближе к вечеру. Гараж пока был холодным и сырым, работать там с утра до ночи было рановато. Я поднялся на свой этаж, проверил замок и усмехнулся. Пока что всё нормально и это хорошо. Дюбель встретил меня у порога и недовольно мяукнул, будто я сорвал сроки поставки корма,

— Докладываю, — сказал я, снимая ботинки и ставя пакет на пол. — Операция прошла успешно.

Кот посмотрел не на меня, а на пакет с кормом.

— Да, твоя доля тоже предусмотрена.

Дюбель подошёл к пакету, ткнулся носом, потом поднял на меня внимательный взгляд.

— Да, пушистый, сейчас всё будет, — сказал я и пошёл на кухню.

Я переоделся, а форму повесил сушиться. На кухне заварил крепкий чай и достал из кармана пропуск, положив его на стол. Дюбель запрыгнул на табурет и начал умываться.

— Смотри, Дюп, — сказал я, пододвигая карточку к нему. — Два дня назад я менял трубы за копейки, сегодня официально могу войти в собственный дом через парадную дверь, правда самое смешно, что войти как обслуживающий персонал.

Кот понюхал пропуск, чихнул и отвернулся.

— Согласен, пластик дешёвый, но свою функцию выполняет.

Я достал блокнот, открыл нужную страницу и вычеркнул пункт: «Доступ на Рублёвку».

Ниже я сделал новую запись:

'Пропуск внештатного инженера Рублёвки у меня в кармане. Легальный доступ получен.

Глушилка для сейфа почти собрана. Осталось дождаться звонка от Григория'.

Я перенёс чай на рабочий стол, включил лампу и достал корпус будущей глушилки. Это была неприметная коробочка, внутри которой я уже закрепил всё необходимое, оставалось подвести питание и проверить стабильность сигнала.

Паяльник нагрелся, и по комнате пополз запах канифоли. Дюбель спрыгнул с табурета, подошёл ближе, понюхал воздух и сел рядом с ножкой стола.

— Не суй нос, — сказал я, проверяя провод. — Это тебе не пакет с курицей.

Кот моргнул и остался сидеть. Видимо, решил, что за мной нужен контроль.

— Ладно, будешь технадзором, — сказал я и взял пинцет. — Смотри внимательно. Вот это питание, а это модуль. Это то что поможет нам вскрыть умный сейф. Ненадолго, но нам этого хватить, чтобы открыть и забрать то что принадлежит мне.

Дюбель зевнул.

— Неинтересно? А зря, ты вообще в этом должен быть заинтересован. Если меня поймают, тебя заберёт какая-нибудь сердобольная бабка, назовет Барсиком и будет кормить супом. Хочешь суп?

Кот посмотрел на меня уже внимательнее.

— Вот то-то же.

Я работал медленно, спешка здесь была не нужна.

— Знаешь, Дюп, — сказал я, не отрываясь от платы, — раньше у меня для таких задач были люди. Один отвечал за доступ, другой за технику, третий за охрану, четвёртый за то, чтобы первые трое не украли лишнего. Очень удобно. Да, дорого и муторно, но удобно. А теперь у нас с тобой два сотрудника, один из которых ест за четверых и официально не платит налоги.

Дюбель лизнул лапу.

— Да, про тебя говорю.

Я припаял контакт, подождал, пока металл схватится, и проверил соединение тестером.

— Сегодня, кстати, видел отличный пример естественного отбора, — сказал я коту, отрезая лишний кусок провода. — Человек пять часов не мог найти неисправность. И знаешь, что самое смешное? Он не идиот, а просто привык работать по инструкции. Ну а если она не помогает, такие люди обычно ищут крайних, сами они себя виновными никогда не признают.

Кот тихо мяукнул.

— Правильно. Обычно виноват тот, у кого меньше зарплата.

Я усмехнулся и подвинул корпус ближе к лампе, в свете которой отразился и мой пропуск. Дюбель потянулся к краю стола, и я сразу убрал карточку подальше.

— Не грызи доступ на Рублёвку. Он дорогой.

Кот обиделся, спрыгнул на пол и ушёл к миске. Через секунду оттуда донесся хруст корма. Обиделся, но не настолько, чтобы терять аппетит.

Я лишь хмыкнул и вернулся к глушилке. Я знал, что осталось совсем немного до того момента, когда я смогу вновь попасть в свой дом и забрать то, что принадлежало мне. Ну а дальше… дальше будем решать по обстоятельствам.