Глава 18

Я сидел на кухне и смотрел на повестку. Дюбель лежал на старой куртке возле скутера и вроде бы спал, но периодически поднимал голову и косился на дверь. Судя по всему визит непрошенного гостя с отверткой произвел на него неизгладимое впечатление.

Я перечитал повестку ещё раз. Там были фразы вроде «самовольные действия», «препятствие работе председателя» и тому подобное. Люди вроде Петра Ильича любили писать такое, когда хотели напугать тех, кто беднее или тех кто не разбирается в юридических тонкостях…

Мне было смешно было не от самого иска, а от его масштаба. Раньше против меня подавали иски банки, фонды и серьезные подрядчики, с дорогими профессиональными юристами.

Теперь против меня вышел краснолицый председатель ТСЖ, местный авторитет Кабан и взломщик, который не смог купить нормальную отвёртку. Но и в первом и во втором случае, принцип был один — давление и расчёт на то, что человек устанет раньше, чем начнёт думать, вот только я думать не уставал.

Неожиданно в дверь тихо постучали. Не позвонили, а именно постучали, причём так, будто человек заранее извинялся за то, что пришёл.

Дюбель тут же встрепенулся, а я напрягся. Стук повторился, но почему-то ещё тише. Я встал, взял со стола гаечный ключ и подошёл к глазку. После сегодняшнего вечера доверие к людям у меня стало ещё ниже. Не то чтобы раньше оно было высоким, но теперь лежало где-то возле плинтуса.

За дверью я встретил Аню. Всё, как обычно: старая вязаная кофта, волосы собраны, а лицо бледное. На скуле ещё был след старого синяка. Но теперь в руках сумка и пакет, отчего в голове появились не самые добрые мысли.

— Привет, что-то стряслось? — спокойно спросил я.

Она посмотрела на тумбу, на банку у косяка, потом за мою спину, где в коридоре торчал скутер.

— Господи, Макс… Что тут было?

Я отошёл, пропуская её внутрь.

— Вечер культурного обмена. Один непрошенный гость зашёл без приглашения, пришлось объяснить правила дома.

Она вошла и остановилась. Квартира была уже прибрана, но следы погрома всё равно оставались заметны.

— Это Валера сделал? — тихо спросила она.

— Нет. — коротко ответил я

— Тогда кто?

— Пока неважно.

Аня внимательно посмотрела на меня, взгляд у неё был уставший, но уже не напоминал взгляд побитой собаки, В нем появилась злость.

— Макс, если это из-за меня…

— Не из-за тебя, — перебил я и усмехнулся. — У меня и без того хватает поклонников.

Она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла какой-то невеселой.

— Ты ранен? — вдруг взволнованно спросила она, внимательно осмотрев меня с ног до головы.

— Только в сердце, оно страдает из-за бардака в квартире после визита одного господина. Квартира выглядела плохо, но я думал, что хуже уже не бывает.

— Я серьёзно. — нахмурилась Аня.

— Я тоже. — заверил ее, — Успокойся, всё нормально.

Я закрыл дверь, вернул тумбу на место и кивнул на кухню.

— Проходи. Чай будешь?

— У меня есть… — Она подняла пакет. — Вино. Я не знала, можно ли.

Я посмотрел сначала на пакет, потом на нее. Алкоголь был плохой идеей, особенно для Смирнова, тело кторого итак слишком долго жило как мусорный бак. Но Ане сейчас нужно было не пьянство, ей нужен был разговор. Иногда человеку нужен просто собеседник, который так же как и он держит в рукал бокал

— Немного можно, — кивнул я. — Отказывать не стану.

— Ты теперь совсем правильный стал? — по ее губам вгновь пробежала слабая улыбка.

— Отчасти, но поверь, тараканов в голове меньше не стало.

Она тихо хмыкнула и прошла на кухню. Дюбель проследовал за ней, остановился в дверях внимательно глядя на Аню.

— Привет, маленький, — сказала она, присев и погладив котёнка. — Как зовут?

— Дюбель, но можно просто Дюп, — коротко ответил я, достав штопор.

— Там «б» или «п»? Просто если сокращённо… — но Аня тут же осеклась и с улыбкой отмахнулась. — Хотя нет, не отвечай, пускай это будет ещё один твой «таракан».

Она села за стол и увидела повестку.

— А это что?

— Письмо счастья, ТСЖ подало в суд.

Гостья тут же побледнела.

— Пётр Ильич?

— Ну а кто же ещё, но это пока просто бумага, а она не кусается. Кусаются те, кто её принёс и кто стоит за спиной.

— Он мерзкий, — неожиданно твёрдо заявила Аня. — Всегда был таким.

Я разлил вино в два стакана, бокалы пока не прикупил. Да и нужны ли они вообще? Сейчас по расходам они даже в первую десятку не войдут.

— За что пьём? — спросила она.

— За то, чтобы чужие долги наконец перестали жить в наших квартирах.

Она посмотрела на меня и кивнула. Мы выпили, правда, я сделал всего несколько глотков. Пока что остановимся и на этом.

Некоторое время мы молчали. Между нами не было напряжения, но ощущалось нечто иное, будто она должна была что-то сказать, но боялась. Я вежливо ждал и не давил. В конце концов, она сама пришла ко мне, значит, разговорится.

— Я завтра уезжаю, — всё же не выдержала тишины Аня.

— Куда? — я вопросительно изогнул бровь

— К сестре в Подольск. Она давно звала, а я всё думала, что потом, потом. Ну, когда станет спокойнее. Когда Валера перестанет пить, когда денег подкоплю, когда он извинится и правда изменится.

Она усмехнулась, но без радости.

— Смешно, правда?

— Нет, это обычно, — ответил я без всякой иронии.

— Обычно?

— Люди редко уходят из ада сразу. Сначала они пытаются сделать там ремонт.

Аня опустила глаза.

— Я подала на развод.

— Хорошо, правильно сделала.

Она подняла на меня взгляд. Видимо, ждала чего-то другого, скорей всего утешения, вопросов, традиционной фразы «подумай ещё», н на мой взгляд, она итак думала слишком долго.

— Просто хорошо?

— Да. Если дом горит, не надо выбирать новые шторы.

Она сжала стакан двумя руками.

— Я всё время думала, что потерплю ещё чуть-чуть, ну, он же не всегда такой. Бывает нормальный. А как напьется становится грубым и злым, бьет, а с похмелья просит прощения. И всегда кажется, что вот теперь точно последний раз.

— Последний бывает, когда ты уходишь. Или когда тебя выносят. — строго сказал я

Она вздрогнула, но не отвернулась.

— Жестко. — тихо ответила она.

— Зато понятно. — пожал я плечами

— Ты всегда так говоришь?

— Нет, только если того требует ситуация.

Аня вдруг засмеялась. Смех вышел неровный, но живой. Я бы назвал его нервным, отчего она прикрыла лицо рукой.

— Прости.

— Не за что.

— Я боюсь, — сказала она тише. — Валеры до сих пор дома нет, опять где-то пьёт, поэтому утром я уйду. Сумку и документы уже собрала, денег на первое время хватит, но я боюсь его… он будет звонить, сначала просить, потом угрожать, а я опять испугаюсь и вернусь.

— Не отвечай на звонки, только на сообщения, — посоветовал я, — и обязательно сохраняй переписку, — угрозы, обещания приехать и все остальное. Ну, а если он вдруг появится у сестры сразу вызывай полицию. И ни в коем случае не встречайся с ним. Документы сфотографируй и отправь себе на почту, а деньги лучше раздели, часть положи в сумку, часть в карман, а часть отдай сестре.

Она изумленно смотрела на меня.

— Ты откуда всё это знаешь?

— Из жизни, будем считать, что я пересмотрел детективов.

Она мягко улыбнулась и кивнула.

— Хорошо, спасибо тебе, я обязательно так сделаю.

Я видел, как ей хотелось, чтобы кто-то пожалел её и взял всё на себя, но это был плохой путь. Если я возьму всё это в свои руки, она снова станет зависимой, только от меня. Ей надо было самой выбратсья их этой ситуации, пусть с дрожащими руками, но собстьвенными силами.

— Главное, — сказал я, — не путай жалость с долгом. Он будет плакать, злиться, обещать, что умрёт без тебя, но поверь, он не умрёт, такие долго живут. На чужой крови организм хорошо держится.

Она посмотрела в стакан.

— Он раньше был другим.

— Возможно это и так, но ты уходишь не от того, кто был раньше, а от того, кем он стал сейчас.

Аня замолчала и сделала маленький глоток.

— Я работала у Петра Ильича, — вдруг сказала она.

А вот это уже интересно, стоит послушать.

— В ТСЖ?

— Да, но недолго. Секретарём. Это ещё до того, как Валера совсем… — Она махнула рукой. — Пётр Ильич тогда вроде нормальным казался. Ну, неприятный, но терпимый. Потом начал приставать. Сначала шуточки, потом руки стал распускать. Я не собиралась этого терпеть и ушла.

— Валера знал?

— Знал. Сказал, что сама виновата.

Всё как обычно, для кухонного тирана виноваты все, кроме него.

— Что ты там делала?

— Бумаги носила, на звонки отвечала, заявки записывала. Он мне ничего серьёзного не доверял, но кое-что я все же видела.

— И что же именно? — насторожился я.

Аня провела пальцем по краю стакана. Ей явно было неприятно вспоминать, но она всё-таки продолжила:

— У него была чёрная папка на резинке, он держал её в сейфе. Иногда доставал, когда приходили подрядчики. Или этот… депутатский помощник. Фамилию не знаю.

Я молчал и внимательно слушал.

— Он всё записывал, — продолжала женщина. — фамилии и суммы, кто кому сколько отдал или остался должен, подкалывал какие-то чеки. Я один раз увидела записи, там были названия фирм и цифры. Он тогда заметил меня и наорал.

— А где находится этот сейф?

— В кабинете, за шкафом с папками. Маленький такой, серый. Ключ у Петр Ильича него на связке, а второй, кажется, дома. Он как-то раз напился и хвастался, что без этой папки его все сожрут, а с папкой уважают.

Вот оно.

Чёрная папка с ручной бухгалтерией, уверен, что смогу найти там много интересного.

— Ты уверена? — спросил я.

— Да. Я её несколько раз видела.

— Кто ещё о ней в курсе?

— Не знаю. Может, Зинаида. Она у него давно работает, но делает вид, что ничего не замечает, ей так удобнее.

Я взял блокнот и сделал несколько коротких записей, чтобы точно не забыть. Аня внимательно за мной наблюдала.

— Это тебе поможет?

— Надеюсь, что да.

— Но ты же не полезешь туда один?

— Аня.

— Что?

— Я сантехник. Мы везде лезем, работа такая.

Она покачала головой, но улыбнулась.

— Ты стал каким-то странным, Макс.

— Это мы уже обсуждали.

— Нет, правда. Раньше ты… — она замялась.

— Пил, вонял и смотрел в пол.

— Ну… да.

— Я провел над собой техобслуживание.

Она снова тихо рассмеялась.

— Иногда мне кажется, что ты вообще другой человек.

Я смотрел на неё и думал, насколько она близка к истине.

— Иногда человеку надо сильно опуститься на дно, чтобы потом оттуда оттолкнуться и всплыть.

Она встала из-за стола и подошла ближе, встала рядом и положила ладонь мне на плечо.

— Спасибо тебе.

— За что?

— За то, что не сказал «сама виновата», за то, что тогда остановил Валеру. И за то, что рядом с тобой я не чувствую себя… грязной.

Я не сразу нашёлся, что ответить.

— Ты не грязная, — наконец сказал я. — Просто долго жила рядом с человеком, который пачкал всё вокруг.

Она кивнула. Глаза у неё блестели, но она не плакала. Видимо, слёзы давно закончились вместе с верой в то, что Валера исправится.

А затем… затем я её поцеловал.

* * *

Эта ночь прошла тихо. Я не стал обещать ей любовь, новую жизнь и прочие красивые вещи, а она этого и не просила. Ей не нужен был спаситель, Аня хотела человек, который будет рядом, не ударит, не унизит и не начнёт торговаться за тепло. Между нами не было ничего серьёзного, но вместе с этим именно эти отношения были самыми правильными в нашей ситуации.

Я не желал лишний рефлексии, но мысли сами собой лезли в голову и избавиться от них у меня не получалось. В конце концов, мне тоже требовался отдых. Надо было выдохнуть, так как динамика последних дней давила настолько, что прежний Смирнов уже бы вышел в окно. Но… я был другим, и Аня теперь тоже. Мы изменились, и оба были тому рады. В ту ночь мы были честны настолько, насколько позволяли эта кухня, этот дом и моя новая биография. Она дала мне важную информацию, а я подарил ей понятный план, чтобы вырватсья из того ада в котором она жила. Для романтических чувств этого было мало, но для жизни вполне достаточно.

После всего, мы долго лежали и говорили.

Аня рассказала, что сестра встретит её утром на станции и что денег хватит недели на две. Ну и она планирует устроиться либо продавцом, либо снова секретарём, лишь бы подальше от Валеры.

Я хмыкнул и повторил сказанное на кухне:

— Не встречайся с ним одна и не верь его словам. Если напишешб заявление в полицию не забирай его и не стыдись просить помощи, стыдиться должен тот, кто бьёт.

Она лежала рядом и слушала. Потом тихо спросила:

— А ты что будешь делать?

— Работать.

— С ТСЖ?

— Сначала с ТСЖ. Потом посмотрим.

— Будь осторожен.

— Я обычно не осторожен, а расчётлив.

— Это лучше?

— Лучше и перспективней, — заверил я ее.

Она уснула ближе к утру. Я спал мало, но не из-за неё. Просто после взлома квартира уже не давала расслабиться. Каждый скрип казался проверкой. Дюбель пару раз вставал, ходил к двери, что-то там нюхал и возвращался. Мы с котом молча договорились, что теперь дежурим по очереди.

* * *

Проснулся я снова рано. Сделал небольшую зарядку и усмехнулся про себя, чувствуя, что тело наливается силой.

Аня проснулась через несколько минут и удивлённо смотрела на меня.

— Ты каждый день так занимаешься?

— Пытаюсь, но выбора нет, сама понимаешь.

— Раньше ты бы умер на третьем приседании — улыбнулась она.

— То было раньше, — улыбнулся я в ответ, — сейчас стараюсь не умирать.

Она села и завернулась в кофту. Выглядела уставшей, но лицо стало спокойным, как у человека, который всё ещё боится дороги, но уже решил шотправится в путь.

Я поставил чай.

Она умылась, привела себя в порядок и проверила сумку, все оказалось на месте. Документы, деньги, телефон, зарядка. Я заставил её сфотографировать документы и отправить сестре, а потом написал ей на бумажке всё, что мы обсуждали.

— Может не надо? — попыталась возразить она.

— Надо, поверь мне, так будет проще! — ответил я

— Люди сложнее бойлеров. Но ломаются часто по тем же причинам: давление, плохие соединения и отсутствие обслуживания.

Дюбель сидел на табурете и наблюдал, но когда Аня подошла к двери, он спрыгнул и потёрся о её ногу. Коротко и без лишней нежности. Видимо, признал союзником.

Аня наклонилась и погладила его.

— Смотри за ним, ладно?

Дюбель моргнул и мяукнул в ответ. То ли пообещал, то ли заявил, что всё зависит от порции в миске.

У двери женщина остановилась и посмотрела на меня.

— Спасибо тебе, Макс.

— И тебе, Аня. Доедешь, напиши.

— Обязательно.

Она шагнула ближе и поцеловала меня. Не как женщина, которая хочет удержать, а как человек, который уходит и благодарит за то, что его не остановили.

Потом открыла дверь, взяла сумку и вышла. Я не стал её провожать, это только её жизнь, не моя. И да, в моей лучше не лезть, там намного опаснее, чем с маргиналом Валерой.

Я закрыл дверь, вернул тумбу на место и прошёл на кухню. Дюбель уже сидел рядом с миской и вопросительно смотрел на меня, наклонив голову набок.

— Серьёзно? — усмехнулся я. — Недавно же завтракал.

Да, пришлось снова насыпать ему корм, и куда только лезет? Ведь он всё тот же щуплый, котёнок, которого я нашёл. Ну, почти, всё же было заметно, что он отъедается.

Неожиданно зазвонил телефон. Номер не определился, но для меня это стало привычным.

— Смирнов.

В трубке хрипнул мужской голос:

— Это мастер? Мне ваш телефон Антонина Павловна дала. Вы ей недавно с пакетами помогли. А ещё мы видели ваши объявления. Вы же мастер на все руки?

Сарафанное радио сработало быстрее почты с повесткой. Хотя это было несложно. Наша почта иногда проигрывала даже голубям, если голубь был не совсем пьяный.

— Видимо, да, — сказал я. — Что у вас?

— Работка для вас имеется, правда, грязная. Деньги будут хорошие, если быстро приедете и обойдёмся без лишних вопросов.

Я посмотрел на повестку, потом на записи в блокноте, а затем на Дюбеля.

— Грязная, говорите? Другой и не знаем. Диктуйте адрес.