Глава 21

Утро после суда было спокойным. Чувствовал я себя как после в которой ты ещё не победил, но уже понял, кто перед тобой стоит и как он может ударить. Ильич проиграл иск, а у меня, по крайней мере я на это надеюсь, появился новый союзник, из прокуратуры.

Я сел на кровати, пару секунд смотрел в стену и, наконец, выдохнул.

— Живём, — сказал я себе.

Дюбель сидел у миски и вопросительно смотрел на меня.

— Не начинай, — сказал я. — Сегодня закрываем объект. Мне нужно работать, сам понимаешь. Корм сам себя не купит.

Кот моргнул, но от миски не отошел, более того, даже положил на нее лапу, мол что бы ты там не говорил, а я всё равно здесь буду ждать. Я оценило его упорство и хмыкнул и покормил пушистика.

После сделал зарядку. Медленно, без фанатизма и аккуратно, стараясь не перенапрягать укрепляющийся, но еще не совсем окрепший организм. После суда можно было дать себе выходной, но нельзя. Тело быстро запоминает слабость, если разрешишь лени хотя бы раз победить, потом она будет требовать это каждый день.

Завтрак был простой: яичница и чай. После собрал инструмент и всё остальное, необходимое для тяжёлого трудового дня. Я знал, что сегодня меня вновь ожидает грязь и вонь, но деньги Олега и Натальи были мне нужны. Для того, чтобы претворить все мои планы в жизнь, мне требовалось слишком многое закупить, а без финансов… сами понимаете.

Скутер завёлся почти сразу, я даже захотел его похвалить, но не стал. Техника, как люди, быстро наглеет, если её хвалить просто так.

У дома Ильи Сергеевича меня снова ждали племянники. Олег стоял у подъезда, смотрел в телефон и делал вид, что решает важные вопросы. Наталья держала пакет с моющими средствами, но так осторожно, будто внутри была не бытовая химия, а мина. Оба выглядели раздраженными, видимо, вчера старик вспомнил, что квартира его, а это сильно мешало их планам.

— Доброе утро, — сказал Олег. — Надеюсь, сегодня закончим?

— Если не будете мешать, шансы хорошие.

Наталья поджала губы.

— Мы вообще-то хотим помочь.

— Тогда стойте в стороне и платите вовремя, в нашем случае это лучший вид помощи.

Олег с прищуром посмотрел на меня, наверное, хотел что-то ответить, но сдержался. Уже начал понимать, что спор со мной отнимает время, а времени ему было жалко.

Илья Сергеевич открыл не сразу. За дверью послышались шаги, потом скрежет замка, и через секунду на пороге появился старик. Рубашка после моего визита уже помялась, но лицо было другим. Всё ещё уставшее и с мешками под глазами, но взгляд стал яснее. И запах из квартиры стал слабее. Не исчез, конечно, такое за сутки не выветривается. Но он уже не бил с порога, как квитанция за отопление в феврале.

— Пришёл? — спросил старик.

— Разве это не очевидно?

— Эти опять с тобой?

— Платят они, но командуете вы. Ничего не изменилось.

Он посмотрел на племянников и чуть усмехнулся.

— Тогда пусть заходят только до коврика.

Олег закатил глаза.

— Дядь, ну хватит уже.

— Коврик, — сказал я, чуть обернувшись. — Дальше я сам.

Наталья открыла рот, но сразу же закрыла и молча поставила пакет у стены. Умная женщина. Вряд ли добрая, и уж точно хитрая, но не совсем глупая, а это уже облегчало работу.

В квартире дело пошло быстрее. Позавчера я не зря старался Всё расфасовать и разложить по полочкам и стопкам. Люди часто проигрывают грязи не потому, что грязь сильная. Они проигрывают, потому что видят перед собой одну огромную кучу и не знают, с какой стороны подойти. Любая куча побеждается только тогда, когда ты режешь её на понятные задачи.

Илья Сергеевич сначала ходил рядом и ворчал.

— Это не выбрасывай.

— Грязную банку?

— Может пригодиться.

— Кому? Археологам?

— Умный больно.

— Сегодня да. Завтра посмотрим.

Он кряхтел, но всё же шёл на уступки. Иногда останавливал меня и вытаскивал из мусора бумажку, старую фотографию, чертёж или письмо. Я не спорил, у человека, которого годы обворовывали жизнь и память, нельзя сразу отнять всё, даже если со стороны это выглядит как хлам. Иначе он снова закроется в своей берлоге и перестанет понимать, зачем вообще проснулся.

К середине дня квартира начала походить на жильё. Пока еще не на нормальное, до него надо было ещё много чего надо было сделать, потратив терпение и, возможно, слёзы (вонь иногда резала глаза). Но появились проходы и, я не побоюсь этого слова, стало легче дышать. Я вымыл подоконник и открыл форточку, чтобы проветрить квартиру, потом вытащил из кухни остатки еды, которые давно перестали быть едой и перешли в разряд угрозы.

Наталья заглянула с порога и тихо охнула.

— Боже… Тут даже светлее стало.

— Это я просто лампочку протёр, — хмыкнул я. — Иногда чудеса стоят дешевле, чем кажется.

Олег посмотрел на мешки у двери.

— Это всё на выброс?

— Это всё давно должно было быть на выброс.

— А эти коробки?

— Чертежи, документы, личные вещи. Это никому не трогать.

Он нахмурился.

— Нам надо будет потом посмотреть.

Илья Сергеевич, который сидел на стуле у стола, поднял на него суровый взгляд.

— Не надо.

— Дядь, там может быть важное.

— Вот поэтому ты туда и не полезешь.

Олег покраснел, но промолчал. Хорошо. Старик возвращал себе территорию. Пускай далеко не идеальную, но свою. Для меня это было побочным эффектом, хотя, если честно, смотреть на это было приятно.

После кухни я занялся мелким ремонтом. Всё то, что не удалось починить позавчера в ванной (и что вообще было возможно починить без особых вложений) я привёл в пригодность. Потом прошёлся по розеткам на кухне, так как судя по их внешнему виду, они легко могли оказаться старше хозяина квартиры. И искрить так же, как его расшатанные нервы.

— За это отдельно? — спросил Олег.

— Нет. Это чтобы ваш дядя не сгорел вместе с квартирой раньше, чем вы успеете её оценить.

Наталья вскинула на меня недовольный взгляд.

— Вы зачем так говорите?

— Я привык говорить прямо, так как в этом заключается моя работа. Смеситель не может работать наполовину, он либо протекает, либо нет. Если вы понимаете, о чём я.

— А вы понимаете, что мы не такие?

Я внимательно посмотрел на неё. М-да, врать она умела хуже Лики, а это уже показатель.

— Тогда вам нечего обижаться.

Она отвернулась всем своим видом показывая, что думает по поводу моей фразы. Олег снова полез в телефон, будто там мог спрятаться от разговора.

К вечеру квартира стала божеской. Не идеальной, как бы мне или племянникам того хотелось (даже моя берлога выглядела чуточку лучше), но вполне приемлемо. В общем, жить можно. И да, именно, что жить, а не существовать, чем до этого занимался хозяин.

Илья Сергеевич долго стоял посреди комнаты и молчал.

— Ну и что думаете? — спросил я.

— Тихо стало, — сказал он.

— Ну так, мусор шумит, даже когда лежит.

Он кивнул, будто я сказал не шутку, а что-то важное.

Олег расплатился молча и без торга. Деньги были хорошие, но я всё равно пересчитал их при нём же, отчего мужик поморщился.

— Не доверяете?

— Доверие не отменяет учёт.

— Вы странный сантехник.

— Вы не первый, кто так говорит, и уж точно не последний.

Наталья попыталась улыбнуться Илье Сергеевичу.

— Дядя, мы потом заедем, посмотрим, что ещё надо.

— Не надо потом, — сказал старик. — Я сам позвоню.

— Но мы же семья.

— Семья вчера стояла в подъезде и нос закрывала.

Она побледнела, и Олег потянул её за рукав.

— Пошли.

Они ушли недовольные, что в принципе неудивительно. Деньги отдали, а объект так и не получили. Плохой день для стервятников, зато вполне сносный для меня.

Я начал собирать инструмент, когда Илья Сергеевич вдруг остановил:

— Подожди, Максим.

Он ушёл в комнату, но через пару минут вернулся с длинным пластиковым кейсом. Кейс был старый и пыльный, с потертой наклейкой одной дорогой немецкой фирмы, но при этом целый. Не надо быть гением, чтобы понять, внутри не дешёвое барахло из сетевого магазина.

Старик поставил кейс на стол и открыл. Внутри лежал перфоратор, наверное, ещё из тех времён, когда инструмент делали для дела, а не для красивой фотографии на коробке. Корпус был потертым, но ухоженным. Рядом на своих местах лежали все «дополнения» к основной игрушке.

— Это мой, — сказал Илья Сергеевич. — Был. Я им мало работал, больше ребята. Но всё же берег, вещь ценная, сам понимаешь.

— С этим не поспоришь.

— Вот и отлично, так что забирай.

Я удивлённо посмотрел на него.

— Вы уверены? Думаю, не стоит раскидываться столь ценными вещами.

— Поверь мне, оно того стоит.

— Это дорогой инструмент.

— Знаю, поэтому тебе и отдаю, а не этим, — он кивнул в сторону двери. — Они продадут за копейки, а ты будешь работать.

Я молчал. Такой перфоратор закрывал часть расходов, ведь с ним я мог браться за более серьёзные работы. Я поймал себя на том, что слишком быстро считаю выгоду и стало немного неловко.

— Почему именно я? — спросил у него прямо.

Илья Сергеевич обвёл взглядом приведённую в порядок кухню и хмыкнул.

— Ты не выбросил меня вместе с мусором.

Ответ был простой, но вполне исчерпывающий.

— Беру, — согласился я. — Но, давайте договоримся что беру как вклад.

— Во что вклад? — непонимающе уставился на меня Илья Сергеевич.

— В будущую работу.

Он усмехнулся и покачал головой

— Это что ж получается? Я стану инвестором?

— Что-то вроде того.

Он некоторое время смотрел на меня каким-то странным взглядом, а потом достал из кармана старую пожелтевшую визитку.

— Скряцкий Павел Романович, — сказал старик. — Был директором оптовой базы когда, мы раньше с ним работали. Хороший мужик. если ещё жив и не стал сволочью. Я ему позвоню, он даст скидку, может, не сразу, но даст. Материалы, крепёж, инструмент, трубы. Через него весь район закупался, и заня его думаю и сейчас закупается.

Я взял визитку.

«Скряцкий Павел Романович. Оптово-строительная база».

На самом деле очень полезный контакт, если все сработает так как говорил Илья Сергеевич, то это минус двадцать, а то и тридцать процентов на закупках. А это уже не только скидка, а полноценная маржа. Я смогу давать цену ниже конкурентов и всё равно зарабатывать, собрать бригаду и маленькими шажками вновь выстраивать свою империю.

— Спасибо, — сказал я.

— Не за что. Ты только не становись таким, как они.

— Постараюсь стать дороже.

Старик засмеялся, потом закашлялся, но уже без пустоты в глазах.

— Приходи иногда, — сказал он. — Чай попьём, поболтаем.

— За чай не обещаю, но зайду.

— Опять врёшь?

— Немного.

— Хорошо. Честный врун лучше, чем такая родня как у меня.

Я вышел из квартиры с деньгами, перфоратором и визиткой, когда на улице уже темнело. Закрепил кейс на скутере так, чтобы не сорвался, и несколько секунд просто стоял рядом.

Хороший день. У меня снова могли появиться полезные связи, надо будет не затягивать с этим Скряцким и наведаться к нему. Всё же такие возможности не каждый день идут к тебе в руки. Но если уж попали, то необходимо вцепиться по самое «не балуйся».

Дальше я поехал не домой.

Радиорынок находился на другом конце города. Мне нужны были детали. Глушилка для двойной системы охраны рублёвского сейфа не могла быть игрушкой из интернета. Старый сейф я ставил сам. Вернее, не руками, но защиту проектировал лично. Тогда я любил хорошие системы. Не думал, что однажды буду ломать свою же.

Мне нужна была компактная глушилка с направленным импульсом и подавлением части сигнала на короткое время. Не киношная штука, которая выключает весь квартал. Такое бывает в плохих фильмах и у людей с доступом к военным складам. Мне нужен был маленький и точный инструмент. Войти, заглушить, открыть, забрать своё и уйти. Вот и всё, ничего же сложного?

Первый продавец явно решил, что я дурачок и решил продать то, что хотелось ему самому.

— Бери, мастер. Импортное качество.

Я посмотрел на транзисторы, а потом на него.

— Это перемаркировка.

— Да ладно тебе.

— У этой серии другой корпус. И маркировка не должна плыть от пальца.

Он убрал улыбку.

— Ты чё, самый умный?

— Нет, просто мне не для школьного кружка.

— Тогда тебе к Грише в третий ряд, — как ни странно, но мужик не стал давить. — Он нормальное держит.

Гриша оказался щуплым мужиком с седой щетиной и хитрым взглядом. Я назвал позиции, которые мне нужны и он почему-то подозрительно посмотрел на меня.

— Собираешь что-то весёлое?

— Нет, скучное, — хмыкнул я, — но для работы.

— Для работы обычно берут кабель и розетки. А ты берёшь силовые ключи, экраны и стабилизаторы.

— Работа бывает разная.

Он хмыкнул, но детали продал хорошие. Да, они оказались дороже, чем хотелось, но зато это был не мусор. Сложив все в сумку я отправился за телефоном.

Для того, чтобы успешно провернуть то, что я задумал, мне требовался продвинутый смартфон со всеми современными возможностями. Главное чтобы хватило финансоы, которые у меня были ограничены. Но продавец в павильоне посмотрел на меня, на рабочую куртку, потом на кейс с перфоратором и сразу показал дешевый вариант.

— Вот хороший. Для звонков, мессенджеры, камера есть.

— Камера слабая, процессор там старый, а памяти мало, да ещё и батарея уставшая.

Он удивлённо моргнул и достал модель дороже. Я проверил всё, что мог, вроде подходит.

— Беру.

Деньги уходили быстро, даже я сказал бы слишком быстро. Но это были вложения, которые должны были окупиться с лихвой.

Домой я вернулся поздно. Дюбель встретил меня у двери, понюхал пакеты и сразу заинтересовался коробкой от телефона.

— Даже не думай, — сказал я. — Это не тебе.

Он посмотрел на меня с обидой. Коробка, по его мнению, принадлежала тому тому, кто первым оценил её как лежанку.

Я поставил перфоратор на стол, не удержался и ещё раз осмотрел. Да, это определенно хорошая вещь. Потом разложил радиодетали на столе. Дюбель тут же попытался потрогать лапой пакет с разъёмами.

— Нет, это не мыши. — строго предупредил я его.

Он убрал лапу, но остался рядом.

Новый смартфон я настроил сразу. Перенес контакты, сделал копии важных фото, сохранил запись взломщика, повестку, визитку Светланы, номер Скряцкого. Часть данных продублировал на карту памяти и в облако, насколько позволяла моя новая цифровая бедность. Информация должна жить в трёх местах. Люди, которые хранят всё в одном телефоне, потом плачут у разбитого экрана и называют это судьбой.

Потом я сел за стол и включил паяльник.

Работа с электроникой требовала точности и терпения. Ошибка в одном месте, и устройство либо не сработает, либо сработает так, что мне потом придётся объяснять соседям, почему у них умер телевизор или роутер.

Я набросал схему в блокноте. Дюбель сидел рядом и следил за жалом паяльника.

— Не трогай, — сказал я. — Обожжешься,.

Кот отвернулся, будто я оскорбил его профессионализм.

Для фона включил телевизор, но новости сами нашли меня.

Диктор бодрым голосом рассказывал про крупный тендер на застройку нового района. На экране показали красивые дома и зелёные дворы, по которому прогуливались улыбающиеся люди, а на детской площадке играли веселые малыши. Любая презентация стройки выглядит так, будто её делали люди, которые никогда не видели настоящий двор через год после сдачи.

Потом прозвучало название моей бывшей компании. Я поднял глаза, когда на экране появился Виктор. А рядом стоял толстоватый мужичок с сальной улыбкой. И судя по фамилии Теренковец, которая появилась на экране, это был тот самый депутат, что хотел задавить Лену, а сейчас он оказался куратором проекта.

Спелись, мрази…

Я выключил звук и смотрел на экран.

Виктор распродавал мою империю по частям и одновременно лез в новые тендеры. И в этом ему помогала Лика и Штерн, а теперь еще они заручились поддержкой депутата.

Это было плохо, но и хорошо одновременно. Плохо, потому что врагов становилось больше, хорошо, потому что чем больше узлов, тем проще найти главный.

Я поймал себя на том, что улыбаюсь.

— Ну здравствуй, депутат, — тихо сказал я. — С тобой тоже придется разобраться

Дюбель вопросительно посмотрел на меня.

— Метафорически, — добавил я. — Пока что.

Я снова включил звук, дослушал сюжет, записал название тендера, район и структуру, которая курировала проект. Новый смартфон сделал нормальные фото экрана. А потом подвинул к себе блокнот, мне требовалось выгрузить всё на бумагу, чтобы завтра вернуться в игру со свежей головой.