Глава 22

Я встал в шесть двадцать и уже привычно провел традиционный утренний ритуал с зарядкой.

Дюбель лежал на табуретке у батареи и внимательно наблюдал за мной

— Не смотри так, — сказал я, натягивая спортивные штаны. — Тебе бы тоже не помешало почаще двигаться, а то лежишь, ла бока наедаешь.

Дюбель мяукнул и видимо, решив не спорить с руководством, отвернулся к батарее.

После зарядки я пошёл в ванну. Насколько контрастный душ был бодрящим, настолько он был неприятным, но я терпел и даже сдержался от того чтобы выматериться.

После душа, сварил овсянку, добавил масло и нарезал яблоко. Ел и прикидывал свои проблемы и планы на будущее.

После взлома квартира перестала быть надежной базой, жить в ней еще можно было, но вот что-то хранить ценное, точно нет. Петр Ильич конечно был трусом, но трус зажатый в угол, часто хуже храброго человека. Храбрый хотя бы понимает, на что идёт, а вот трус нанимает идиота с отвёрткой, а потом делает круглые глаза и говорит, что не знал.

Я помыл тарелку сразу, и это было не про чистоплотность, а про порядок. Если человек не может держать в порядке раковину, он быстро перестаёт держать в порядке жизнь. Проверено миллионами кухонь.

Перед выходом я проверил замок, косяк и петли. Следы взлома я уже поправил, но металл всё равно помнил чужие руки. Я провёл пальцем по краю скола и тихо сказал пустому коридору:

— Значит, точку хранения меняем. Хорошо.

Я вышел и собирался идти по своим делам, но возле первого этажа услышал женский голос:

— Да что ж ты за зараза такая… опять заело… ну куда мне с тобой…

У балкона стояла пенсионерка в старом пальто и платке. На раме болталась створка из поликарбоната, а сам балкон был переделан под мини-парник. Рядом на табуретке стоял пакет с рассадой. Пенсионерка тянула створку на себя, потом толкала обратно. Рама скрипела, но не двигалась.

— Доброе утро, — сказал я. — Помочь?

Старушка обернулась и сразу напряглась.

— Ты Смирнов, что ли? — подозрительно прищурилась она.

— Он самый, — с улыбкой кивнул я.

— А ты не пьяный?

Ох, и когда они только перестанут удивляться?

— Сегодня нет. И завтра не планирую.

Она присмотрелась ко мне.

— И действительно трезвый, — удивленно произнесла она, — Да вижи заклинило, — пожаловалась мне, — Помидоры хотела выставить. Но боюсь, что если сильнее дёрну, то сломаю. А пенсия у меня не депутатская, сам понимаешь.

— Депутатская обычно у тех, кто помидоры не выращивает, — с улыбкой сказал я и подошёл ближе.

Пенсионерка хмыкнула, и это было хорошим знаком. Если человек может хмыкнуть, значит, с ним ещё можно работать.

Я посмотрел на раму: петля просела, нижний край уперся в направляющую, а один саморез и вовсе держался на честном слове и старой краске. Да, как и сказала бабка, силой тут можно было только сломать. Я взял с земли обломок рейки, подсунул под створку и приподнял нижний край.

— Вы только не тяните сейчас, — сказал я спокойно. — А то она у вас в руках и останется.

— Я и так боюсь, — буркнула пенсионерка. — Этот балкон ещё мой покойный муж делал. Царство ему небесное, руки были золотые, только пил, как два сантехника.

— Значит, конструкция крепкая, но с характером, — снова усмехнулся я.

Поднял створку на пару сантиметров, ладонью толкнул профиль в сторону, а потом чуть ослабил давление. Рама в тот же миг щёлкнула и встала на своё законное место.

— Пробуйте.

Пенсионерка осторожно потянула, и створка плавно пошла.

— Ох ты ж… — она даже рот приоткрыла. — Я полчаса мучилась.

— Петлю надо подтянуть и саморез заменить, — дельно заметил я. — Иначе через неделю опять перекосит.

— Сколько возьмешь? — снова прищурилась бабка.

— Нисколько, — я лишь плечами пожал. — Сегодня это реклама.

— Бесплатно только сыр в мышеловке.

— Сыр тоже не бесплатно, мышь за него жизнью платит.

Пенсионерка тут же рассмеялась.

— Умный стал, Смирнов.

— Бросил пить, вот в голове место и появилось. — заметил я

— Это хорошо. А то раньше ты… — она махнула рукой и сама себя остановила. — Ладно, не буду.

— И не надо, — согласился я. — как говорится, кто старое помянет тому глаз вон.

Я достал мультитул и подтянул саморез, насколько позволяло дерево. До нормального ремонта доживёт. Женщина представилась Жанной Сергеевной и пообещала сказать «девчонкам», что я помог. Девчонкам, судя по всему, было лет по семьдесят, но их зона влияния включала три подъезда, дворника, почтальона и кассиршу в магазине. Кстати, большинство из них были уже «своими», и это хорошо.

— Если что нужно будет по сантехнике или мелкому ремонту, звоните, — сказал я и дал ей бумажку с номером. — Только если денег мало, говорите сразу, не люблю торговаться, после того как работа сделана.

— А если денег много? — прищурилась она.

— Тогда тоже говорите, — улыбнулся я. — Поверьте, я переживу.

* * *

У ТСЖ толпился народ. Возле входа в подвал стояли жильцы, две полицейские машины и серый фургон. Молодой опер курил у двери, Зинаида, диспетчер, стояла у стены с папкой в руках. Обычно она орала так, что трубы начинали течь от страха, сейчас же молчала и смотрела в землю.

Из подвала вышел Пётр Ильич, вернее, вывалился. Лицо у него было серым, рубашка вылезла из брюк, а на лбу блестел пот. Он увидел меня, и его тут же перекосило.

— Ты! — завизжал он, ткнув пальцем. — Это ты всё устроил! Думаешь, я не понимаю⁈

Люди обернулись, а опер перестал курить. Зинаида сделала маленький шаг в сторону, будто хотела стать частью стены.

Я остановился метрах в трёх от него.

— И вам доброго утра, Пётр Ильич, — спокойно поздоровался я.

— Не доброе оно ни хрена! Не доброе, гад ты такой! Ты на меня прокуратуру натравил! Ты документы подделал! Ты сам себе взлом устроил!

Он захлебнулся воздухом. Это была не игра, его реально трясло. Значит, нашли что-то серьёзное или были близко к этому.

— Не я подал иск в суд, — сказал я спокойно. — как видите это только начало.

Он замер. Фраза попала не потому, что была умной, а потому что была точной.

— Ты мне угрожаешь? — сразу же набычился он.

— Нет, — я покачал головой. — Угроза, это когда обещают действие. А я описываю последствия.

— Да ты никто! Алкаш бывший! Слесарь! — не унимался он. — Да ты у меня…

— Пётр Ильич, — перебил я. — При полиции лучше не продолжать. У вас и без того день обещает быть тяжёлым.

Опер тихо усмехнулся, а кто-то из жильцов кашлянул, пряча улыбку. Пётр Ильич услышав это, побледнел ещё сильнее. Такие люди больше всего боятся не закона, который можно обойти и купить. Они бояться когда над ними смеются, в этот момент «корона падает» и последствия этого «падения» наступают чуть ли не сразу.

Из подъезда вышла Светлана Андреевна в тёмном костюме и с папкой в руках. Увидев меня, женщина чуть удивленно изогнула бровь.

— Максим? — ее губы дрогнули в лёгкой улыбке.

— Светлана Андреевна, — я улыбнулся в ответ.

Пётр Ильич сразу сдулся.

— Светлана Андреевна, я могу все объяснить, — забормотал он. — Это всё недоразумение. У нас все документы в порядке. Просто бывший сотрудник имеет личную неприязнь…

— Пётр Ильич, — сказала она строго. — Вас сейчас пригласят, не уходите далеко пожалуйста.

— Конечно… я здесь… я никуда…

Он отошёл, но продолжал сверлить меня взглядом, в котором смешались страх, злость и желание сделать гадость. Передо мной был мелкий начальник, который вдруг понял, что ТСЖ это не его личное царство.

Светлана подошла ко мне.

— Вы часто оказываетесь рядом, когда начинается интересное, Максим.

— Район маленький, — я просто пожал плечами. — Интересное само ходит по двору.

Она слегка нахмурилась.

— Я уже говорила, что после суда вы произвели на меня хорошее впечатление? Не стоит его портить.

Она смотрела на меня, как прокурор на важного свидетеля, хотя все же личная симпатия какая-то у нее ко мне была.

— Если вам есть, что сказать, — произнесла она, — мои двери открыты.

— Благодарю, — кивнул я, — помню и ценю это. Но иногда люди молчат, потому что без доказательств приходить стыдно. — возразил я.

— Это разумная позиция. — уважительно заметила она.

— Я бы назвал её практичной позицией.

Светлана снова улыбнулась, но уже теплее.

— Вы странный человек, Максим.

Я пожал плечами в ответ, а она она шагнула ближе и понизила голос.

— Если вы знаете что-то о теневой бухгалтерии ТСЖ, подрядчиках или связях Петра Ильича, лучше не затягивайте, когда такие люди тонут, они хватаются за всех, даже за тех, кто просто стоял рядом.

— Я учту это Светлана Андреевна.

Она кивнула.

— Берегите себя и будьте осторожны.

— Уже думаю об этом.

Она ушла ну а я не стал следить за этим спектаклем дальше. Да, наблюдать за чужим обыском приятно, но пользы от этого мало. Мне нужна была не радость, а следующий шаг.

У лавочки у соседнего подъезда сидел Степаныч. Как всегда в старой куртке, в кепке и с сигаретой в зубах, хотя я говорил ему, что до добра это не доведёт. С другой стороны, кто я такой, чтобы указывать ему? Да и вряд ли я первый, кто об этом сказал.

— Живой? — спросил я.

Он поднял глаза.

— А куда я денусь? Меня старуха с косой к себе брать не хочет. Говорит, сначала трубы поменяй.

Я сел рядом на сухой край лавки.

— Весело у вас тут сегодня.

Степаныч кивнул.

— Давно пора было с ним разобраться, совсем берега потерял. Дворникам зарплату режет, материалы списывает, людям квитанции накручивает, а сам ноет, что денег нет.

— Деньги у таких всегда есть, просто они лежат не там, где надо.

— Это точно, — сказал он и затянулся. — Слышь, Макс, а ты правда с прокуроршей знаком?

— Скажем так, пересекались, — хмыкнул я.

— Пересекались, — передразнил он. — Я тоже с автобусом пересекался, когда дорогу перебегал. Только автобус меня не запоминал.

— Она просто знакомая.

— Ага, а ещё красивая баба.

— Здесь не поспоришь, — улыбнулся я

Степаныч покосился на меня.

— Ты раньше проще был. А сейчас говоришь, будто у тебя внутри начальник сидит.

— Уволить не могу, — улыбнулся я. — Он работает без выходных.

Степаныч хрипло рассмеялся и закашлялся.

Я посмотрел на ТСЖ, оттуда как раз вынесли коробку с папками. Зинаида стояла у стены и крестилась. Скорее не от веры, а от надежды, что проверка пройдёт мимо неё.

— Степаныч, мне гараж нужен, — сказал я.

Он сразу стал серьёзнее.

— Машину ставить?

— Откуда она? — я с усмешкой покосился на собеседника. — Для начала скутер, а то я задолбался его к себе таскать. ну а ещё работать там иногда планирую. Но мне надо, чтобы там сухо было, с электричеством и без лишних глаз.

— Официально?

— Лучше без лишних бумажек.

— Понятно, — кивнул он и задумался. — Есть один вариант. Петька хороший знакомый мой у него гараж в кооперативе за старой котельной имеется. Батя у него на машине ездил, но умер уже пять лет назад, машина там совсем сгнила, на свалку увезли, а гараж остался. Он то сдает его, то хлам там держит. Электричество там точно есть. Крыша, кажется, не течёт, вот он сдаст бездоговора, за нал. Но имей ввиду там сторож дед вредный. Если морда не понравится, будет докапываться.

— Морда у меня рабочая, должна пройти фэйс контроль.

— Фэйс чего? — не понял Степаныч.

— Понравится должна ему говорю, — пояснил я

Степаныч хмыкнул.

— Деньги то имеются?

— На первый месяц есть, — кивнул я. — Если цена не как за квартиру в центре.

— Да какие там квартиры? Гаражи только. Весной грязь, зимой ворота ломом открываешь, летом мужики шашлык жарят и спорят, кто больше страну разворовал.

— Что ж, мне вполне подходит.

Он достал кнопочный телефон практически, как мой прошлый, только ещё более допотопный.

— Сейчас номер дам. Скажешь, что от Степаныча. Петька не гнилой, деньги любит конечно, но слово держит, главное не дать ему на шеею к себе сесть.

— Так у нас таких большинство, — заметил я.

— Нет, — покачал головой мужик. — Большинство слово не держит.

Он продиктовал номер, я записал в смартфон.

— Ещё момент, — сказал Степаныч понизив голос. — Там Кабан иногда трется, у него брательник в тех гаражах держит, то ли автосервис, то ли еще что-то. Я к тому, что у вас вроде там какие-то тёрки были, так что аккуратнее. Ты если что, не лезь на рожон, эти ребята тупые и злые.

— Спасибо, учту. — заверил его

Степаныч посмотрел на меня серьёзно, без своей обычной усмешки.

— Макс, ты правда осторожнее. Пётр сейчас как крыса, его прижали, он начнёт всех кусать, а ты ему, так вообще поперек горла.

— Да, я уже в курсе.

— Не, ты не понимаешь, — пояснил Степаныч. — Тут если мужик обиделся, он не иск в суд подает, а кирпич с крыши роняет, а потом все говорят, что ветер. Правда Ильич вряд ли на такое способен, если только чужими руками.

Я посмотрел на него и кивнул.

— Спасибо, Степаныч. Серьёзно.

Он смутился и махнул рукой.

— Да чего там. Ты лучше скажи, если работа какая будет, а то с этим ТСЖ скоро без штанов останусь, а если Ильича посадят, нам нового поставят, такой же будет, только морда другая.

— Работа будет, но мне нужны люди, которые не воруют материалы и не пьют на объекте.

Степаныч тяжело вздохнул.

— Материалы не ворую, сам знаешь.

— А второе?

— Второе обсуждается. — нахмурился он.

— Тогда начнём с мелких задач, — сказал я.

— Вот же гад, — сказал он без злобы. — Ладно, звони Петьке. Только цену сбивай сразу. Он сначала назовет так, будто там не гараж, а дом на Рублевке.

Я поднялся и улыбнулся собеседнику.

— Не переживай, уж с этим точно разберусь.

— Разберётся он, как же… — пробурчал мужик, но в его голосе слышалось уважение. — И Макс.

— Что?

— Ты это с прокуроршей поаккуратнее. Женщины при власти, они как болгарка, вроде полезная вещь, а палец отрежет и не заметит.

— Мастак ты Степаныч сравнивать, — рассмеялся я, — но я с болгаркой уже работал.

Мы попрощались, и я отошёл к краю двора, где было тише, после чего набрал номер. Гудки шли долго, но на четвёртом ответили.

— Алё, — голос был сиплый и настороженный. На фоне играло радио, кто-то матерился.

— Алло, это Пётр?

— А кто спрашивает?

— Максим, я от Степаныча, по поводу гаража.

На несколько секунд повисла тишина, потом Пётр всё-таки ответил:

— Степаныч живой ещё?

— Сидит, курит, портит статистику здравоохранения, — усмехнулся я.

— Значит, живой, — хмыкнул Петька. — Чего надо?

— Гараж посмотреть. Снять на месяц для начала. Инструмент хранить, мелкий ремонт делать.

— Автосервис мне там не устраивать.

— До этого мне пока далеко. А сейчас мне нужно сухое место, электричество и замок. Желательно без шума по ночам.

— Электричество оплачивается отдельно, — сразу же заявил Пётр.

— Я так и думал, — кивнул я в пустоту.

Петя назвал сумма, причем просил за первый и последний месяцы сразу. Как и говорил Степаныч, сразу же начал давить. Я помолчал. Иногда пауза сбивает цену лучше любого торга, но потом всё-таки ответил:

— За гараж за котельной, без договора, с отдельным электричеством и сторожем, который докапывается?

— Ты его видел вообще?

— Пока нет. Увижу крышу без дыр и нормальные ворота, обсудим всё уже более детально.

— Умный, да?

— Я бы сказал, экономный.

Петька фыркнул.

— Но всё равно за два месяца и электричество.

— Первый месяц. Если всё устраивает, дальше плачу без задержек и наличными. Сегодня вечером посмотрю.

— А последний? — несколько ошарашенно переспросил тот.

— Последний появится после того, как я пойму, что гараж не течёт, а замок не открывается ногтем, — спокойно пояснил я.

Снова пауза.

— Ладно, юрист хренов. В семь сможешь?

— Найду время.

— Кооператив «Луч», за старой котельной, второй ряд, зелёные ворота номер двадцать восемь, спросишь Петьку.

— Договорились, я буду.

— Деньги не забудь взять, — напомнил он.

— А ты ключи. — ответил я и сбросил вызов.

До вечера нужно было подготовиться. Гаражный кооператив за котельной, это не бизнес-центр с охраной. Там правила проще, если выглядишь слабым, тебя давят. Если выглядишь слишком сильным, тебя проверяют. Лучше выглядеть обычным работягой, у которого в сумке ключи да отвёртки, неу или может еще бутылка водки.

У ТСЖ снова было шумно. Пётр Ильич что-то доказывал полицейскому, но как-то вяло, наверно устал бедолага.Светлана стояла рядом, листала бумаги и задавала короткие вопросы, на которые тот постоянно кивал, видимо, желал поскорее с этим закончить. Увы, мой дорогой, твои «приключения» только начинались. Но… кто в этом виноват?

Я смотрел на это спокойно. Паразит, который годами обкрадывал жильцов, впервые почувствовал, что можно получить за это ответку и даже реальный тюремный срок, хотя в этом я пока сомневался. Пока доказательств было мало. Обыск мог напугать Петра Ильича, но не более… мне нужна его черная бухгалтерия. Без неё я для Светланы оставался странным красноречивым сантехником, подкованным в юриспруденции. А с этой бухгалтерией, я становился главным свидетелем, который получает защиту, если умеет правильно все подать.

Я пошёл к своему подъезду. Жанна Сергеевна уже стояла у балкона с другой пенсионеркой и показывала на раму.

В квартире у самой двери меня встретил Дюбель.

— База почти найдена, — сказал я ему. — Осталось понять, не ловушка ли это.

Кот сел и начал умываться. Его, видимо, устраивало. У котов простая логика: если человек вернулся живой, значит, всё пока что терпимо. И да, я был с ним согласен, моя жизнь пока ещё не столь шикарна, но уже вполне терпима, а это многого стоит.