Глава 25

Я проснулся до будильника, полежал минуту, глядя в потолок, и провёл короткую инвентаризацию: голова и ребра целые, руки сгибаются, что уже хорошо. Да, тело гудело, но всё же чувствовал я себя заметно лучше.

Дюбель сидел на подоконнике и смотрел во двор, но стоило мне пошевелиться, как он перевёл взгляд на меня.

— Не начинай, — сказал я, садясь на кровати. — Вчера был рабочий выезд.

Я сделал зарядку в щадящем режиме и без всякого геройства, оно сейчас было ни к чему. После душа я сварил овсянку, выпил чай и открыл блокнот. Обычный утренний ритуал, чтобы закрепить план на день, ничего особенного.

Ближе к обеду зазвонил телефон, но номер был мне незнаком.

— Да, — сказал я в трубку.

Сначала там было только дыхание. Потом послышался дрожащий женский голос:

— Максим? Нам ваш номер Жанна Сергеевна дала. Сказала, вы мастер нормальный. Вы можете приехать? У нас тут строители… они всё разворотили и теперь требуют ещё деньги, и ключи не отдают. Муж с ними ругается, но я боюсь, что они его ударят.

Я посмотрел на часы.

— Хорошо, диктуйте адрес.

Она продиктовала, это оказалась новостройка на другом конце нашего района. ЖК с звучным названием «Солнечный рай». Название сразу говорило о многом. Я знал, что частенько за подобной красивой вывеской из двух слов скрывалась управляющая компания, которая обычно брала с жильцов деньги чуть ли не за воздух в подъезде.

— Как вас зовут? — уточнил я.

— Меня Марина, — ответила девушка (да, судя по голосу, она была моложе даже Смирнова). — Муж Илья.

— Сколько всего строителей?

— Трое. Бригадир Тарас и ещё двое. Они говорят, что если мы сейчас не доплатим сто восемьдесят тысяч, они всё бросят, а ключи отдадут только после расчёта.

— Договор есть? — снова спросил я, уж как-то мутно всё выглядело, это ведь может и на уголовку потянуть.

— Есть переписка, смета, переводы на карту. Мы дураки, да? — она сказала это тихо, голос звучал обреченно, как у человека, который понимал, что сам себя наказал.

— Не дураки, а ипотечники, — пробормотал я. — Но в этом не ваша вина

Она всхлипнула, но быстро взяла себя в руки.

— Что нам делать?

— Во-первых, ничего не подписывать. Во-вторых, деньги никому не переводить и стараться не ругаться. Когда я приеду, включите камеру на телефоне и снимайте всё без остановки. Если телефон попросят убрать, скажете, что снимаете для мужа, мамы, суда или личного спокойствия, в общем что–то придумайте. Я буду через сорок минут.

— Спасибо, — в её голосе послышалась надежда.

— Рано благодарить. Сначала посмотрю, сколько и что они испортили.

Я сбросил вызов и посмотрел на Дюбеля.

— Сарафанное радио заработало, — сказал я, встав из-за стола.

Кот лениво зевнул. Вряд ли его особо интересовали мои проблемы, так как содержание миски.

Я собрал сумку, уложив туда всё необходимое для работы, и, конечно же, не забыл про перцовку. После вчерашнего она переехала в категорию обязательных вещей. В стране, где люди любят разговаривать кулаками, баллончик был не оружием, а переводчиком.

Скутер завёлся не сразу, но всё-таки завёлся. Я похлопал его по пластику и хмыкнул:

— Живи, японец. Нам ещё ипотечников спасать.

* * *

К новостройке я подъехал через сорок две минуты. Дом свеженький, видно, что его только-только пустили в эксплуатацию. У входа стояли Илья и Марина, и да, как я и думал, оба молодые, лет по двадцать восемь. У Ильи уже было красное лицо, он сжал кулаки от злости, но при этом глаза оставались растерянными. Он хотел быть защитником, но еще не понимал, как правильно это делается в семейных отношениях. У Марины под глазами лежали тени, телефон она держала двумя руками, а куртка накинута поверх домашней кофты. Классическая пара, которая взяла ипотеку, поверила красивым картинкам на каком-нибудь сайте в интернете по ремонту, а теперь знакомилась с реальной жизнью.

— Максим? — спросил Илья и сразу шагнул ко мне.

— Он самый, — кивнул я и пожал протянутую руку.

Говорить он начал быстро, будто боялся, что если остановится, то его опять обманут.

— Они охренели, понимаете? Сначала сказали одна цена, потом начали уверять, что стены кривые, трубы не такие и плитка не та, что надо доплатить. А сегодня вообще заявили, что без денег ключи не отдадут, а Марина плачет, потому что мы уже и так всё из заначки выгребли.

— Понимаю, — ответил я и посмотрел на девушку. — Камеру включили?

— Сейчас включу, — кивнула Марина и вскинула перед лицом телефон.

— Включайте до входа, — пояснил я. — Снимайте всё, что будет происходить внутри. Телефон держите двумя руками и не выключайте, даже если начнут орать. Если станет страшно, снимайте пол, но запись не останавливайте.

Она сглотнула и нажала запись.

— Зачем так? — девушка побледнела ещё сильнее, хотя казалось, что дальше некуда.

— Потому что люди без камеры часто бывают тиграми, а с камерой внезапно вспоминают Уголовный кодекс, — на моём лице непроизвольно появилась ухмылка.

Мы поднялись на лифте. Марина стояла рядом и нервно дышала, Илья молчал, но я видел, как он напржен. Ему явно было стыдно, и не за сам ремонт и деньги, а скорей всего за то что жену напугали, а он не смог сам решить вопрос. Я знал что такое подобный стыд, и к сожалению, он опасен, потому что часто толкает людей на глупость.

— Илья, — сказал я тихо, когда лифт дёрнулся между этажами. — Давайте договоримся, что руками размахивать не будем. Сегодня ваша сила в спокойствии и в сборе доказательств.

— А если они начнут проявлять агрессию? — покосился на меня парень.

— Это вряд ли, — я покачал головой. — Просто стойте рядом с женой и всё запоминайте.

Он неохотно кивнул.

Когда мы поднялись на нужный этаж, я увидел, что дверь в квартиру была открыта. Изнутри доносился мужской смех, вошёл и сразу увидел троих. Тот, кого назвали Тарасом, сразу бросался в глаза. Широкоплечий и бородатый, в дорогих рабочих штанах, с животом и наглой ухмылкой человека, который уверен что ему все должны. Таких в ремонтном бизнесе хватает, при этом руки у них обычно растут откуда надо, но вот мозг настроен на то, чтобы держать клиента за горло. Рядом стояли двое помоложе: один с татуировкой на шее, второй с жвачкой во рту.

— Это ещё кто? — спросил Тарас, когда меня увидел.

— Независимый мастер, — сказала Марина и навела телефон.

Тарас увидел камеру и сразу скривился.

— Убери телефон, — прохрипел он.

— Не убирайте, — спокойно произнёс я.

Он тут же перевёл взгляд на меня.

— Ты так и не сказал, кто ты?

— Забавно, мне казалось, что хозяйка квартиры дала пояснения, — усмехнулся я. — Ну да ладно, представлюсь. Максим Смирнов. Мастер. Приехал оценить работы, ущерб и возможный состав преступления.

— Состав, блин, — хмыкнул парень с жвачкой. — Юрист нашёлся.

— Нет, юристы стоят дороже, — спокойно парировал я. — Вам пока повезло, что их рядом нет. Но это пока.

Тарас грозно шагнул ко мне, но при этом у него дернулась щека. Видимо, он привык, что после такого шага люди пятятся, начинают что-то объяснять, извиняться или переходят на крик. Я же ничего не сделал, только сумку на пол поставил.

— Слышь, мастер, мы тут работаем, — прорычал он. — Клиенты нам должны. Так что развернулся и вышел.

— Не получится, — я покачал головой. — У меня уже появился свой рабочий интерес.

— Да мне плевать на твой интерес.

— Это пока. Поверь, дальше будет интереснее.

Я достал лазерную рулетку, блокнот и уровень, и красная точка тут же легла на стену в коридоре. Тарас смотрел на прибор с раздражением. Люди, которые привыкли давить голосом, не любят инструменты. С ними не поговоришь на повышенных тонах.

— Марина, снимайте санузел, — сказал я. — И отдельно их лица, когда буду озвучивать дефекты.

— Ты чё командуешь? — рыкнул Тарас.

— Начинаю аудит.

Я прошёл в санузел и сразу понял, что сегодняшний визит в эту квартиру будет не быстрым. Плитка лежала волной, а швы плясали. Гидроизоляция была нанесена пятнами, канализационная труба имела неправильный уклон, и на полу у трапа уже стояла вода. Угол под ванну был завален. Короб под трубы собрали так, что к ревизии потом можно было добраться только через молоток, мат и новый кредит.

Я включил рулетку, и красный луч скользнул по стене, остановившись на углу.

— Отклонение стены по вертикали восемнадцать миллиметров на два метра. Для черновой коробки бывает, но вы уже начали облицовку, не выровняв основание, отчего плитка пошла ступенькой. Здесь, здесь и здесь.

Я показал пальцем, а Марина снимала. Илья стоял в сторонке и молчал, но лицо у него менялось. Видимо ему впервые говорили не о том, что «что-то криво», а показывали и рассказывали профессиональным языком.

— Дальше, уклон канализации, — я посмотрел на бригадира. — Тарас, вы знаете, какой должен быть уклон на трубе пятидесятого диаметра?

Тарас скривился.

— Не учи меня работать, — прорычал он.

— Значит, не знаете, — пробормотал я. — Или знаете, но сделали наоборот. Вода будет застаиваться, и запах появится уже через месяц.

Я навёл рулетку на трубу.

— Нормально, это когда цифры сходятся, — тем же менторским тоном продолжил я. — Тут они не сходятся. Дальше гидроизоляция. Она должна быть сплошной, с заходом на стены, углы проклеены лентой. У вас же ленты нет, слой рваный, а возле стояка голый участок. Первая серьезная протечка, и соседи снизу придут знакомиться с Ильёй ближе, чем ему хотелось бы.

Илья выдохнул сквозь зубы:

— Тарас, ты же говорил, всё по технологии.

— Да он гонит, — бросил Тарас. — Это всё мелочи.

— Мелочи, — повторил я и сделал запись в блокноте. — Хорошее слово, надо задокументировать.Итак, давайте подведем итоги вашего ремонта. Угол завален, плитка испорчена, а, трубы требуют перекладки. Гидроизоляцию надо снимать и делать заново, а короб разбирать полностью. Так что получается материалы ушли частично в мусор, а сама работа в минус. Я не смогу точно озвучить ущерб клиенту, но, уверен, вы и сами знаете, сколько ВЫ им должны вернуть, и ещё доплатить сверху, так сказать, за моральный ущерб.

Марина тихо охнула, даже телефон чуть опустила, но быстро подняла снова.

— Ты совсем берега попутал? — пробасил покрасневший Тарас.

— Не думаю, — строго посмотрел я на него. — Вы требуете с клиентов сто восемьдесят тысяч доплаты за устранение проблем, которые сами создали, я уже не говорю, про то что не отдаете ключи. Согласитесь, что на камеру это выглядит некрасиво.

— Да я тебе сейчас камеру в жопу засуну, — прорычал тот и двинулся на меня, сжав кулаки.

Я не отступил, просто поднял лазерную рулетку, и красная точка легла ему в лоб. Конечно же, это не было похоже на угрозу, но иногда человеку хватает и такого, чтобы вспомнить, что мир не заканчивается на его кулаке.

— Шаг вперёд, и запись уходит моему знакомому лейтенанту Петренко. Вымогательство группой лиц, угроза, удержание ключей, мошенничество при выполнении работ. Это уже не спор по ремонту, Тарас, а реальный срок. Вот и скажи мне, ты готов сесть за криво положенный кафель?

Он остановился, его «шестёрки» тоже замерли.

— Ты пугаешь, что ли? — спросил Тарас, но голос стал ниже.

— Нет, — я позволил себе слегка улыбнуться. — Просто озвучиваю факты.

— Ты кто такой, чтобы мне условия ставить?

— Человек, который сейчас стоит для вас дешевле адвоката. Поэтому слушай внимательно. Сейчас вы отдаете ключи, возвращаете людям деньги за испорченные материалы и часть оплаты за работу, которую придётся переделывать. А потом молча уходите, но если начинаете качать права, запись идёт в полицию и прокуратуру. И поверь мне, я с удовольствием дам показания в полиции, как ваша бригада работает по одной схеме с некоторыми господами из ТСЖ.

Тарас удивлённо вскинул брови.

Ага, значит, я попал в точку.

Его лицо на секунду стало пустым. Значит, связь была, может, и не прямая, а через диспетчера или «своих мастеров», но была. Дело Ильича жила и прекрасно работала. Паразиты редко бывают одинокими.

— Какие ещё ТСЖ? — спросил он.

— Те самые, мы оба знаем, о ком я говорю, — я не стал вдаваться в подробности на камеру, ведь доказательств не было. Но моих слов хватило, чтобы дожать этого придурка.

Марина продолжала снимать. Руки у неё дрожали, но запись не останавливалась. Молодец.

Тарас посмотрел на своих подручных, а потом на Илью.

— Ключи, — сказал парень, и в его голосе послышалась радость. — И деньги.

Тарас медленно достал связку и бросил на подоконник.

— Денег наличкой нет, — пробубнил он.

— Переводом, — сказал я. — При Марине. С пометкой «возврат за некачественно выполненные работы и испорченные материалы».

— Да ты охренел, — наверное, он думал, что я не смогу его больше удивить, но не на того нарвался, громила.

— Это ты ещё смету на демонтаж не видел, — хмыкнул я.

Он матерился, но перевёл, не все, конечно, такие люди никогда не отдают сразу всё, если их не держат за горло. Но большую часть вернул, кое-что отдал наличкой, которая «случайно» нашлась в карманах.

Когда деньги ушли, я взял телефон у Марины, убедился, что запись сохранилась, и попросил её сразу отправить файл себе в облако.

— Прямо сейчас, — сказал я. — Потом телефон может утонуть, разбиться или вовсе испариться.

Марина кивнула и сделала, как я сказал. Я проводил горе-мастеров и когда вернулся в квартиру. Марина сидела на мешке с клеем, Илья стоял рядом и держал ключи, будто это были документы на свободу.

— Что теперь? — спросила Марина.

— Теперь я переделаю то что смогу сейчас, на что хватит материалов, и что самое критичное. В любом случае, полностью санузел за день не восстановить, но поправить вполне реально. За сегодня возьму только за экспертизу и часть работы, материалы докупите по списку, я напишу. Если денег мало, скажете сразу.

Илья кивнул.

— Сколько?

Я назвал сумму, увы, она была не маленькой, но зато честной. Они переглянулись. У Марины дрогнули губы, Илья провёл рукой по лицу. Я видел, как они мысленно пересчитывают остатки своей, и на секунду мне стало не по себе. Нет, это была не жалость, которая может унизить, просто понимание того, что может быть в своей прошлой жизни я уже успел забыть.

— Потянем, — наконец сказал Илья. — Спасибо.

— Спасибо потом. Пока отодвиньте мешки.

* * *

Домой я вернулся уже затемно и честно признаюсь устал как собака. Дюбель, естественно, встретил меня у двери и сразу начал нюхать сумку.

— Нет, кафель я тебе не принёс, — сказал я. — Не думаю что ты сможешь оценить его на вкус.

Кот посмотрел на меня с явным разочарованием.

Я поужинал и записал в блокнот события, что произошло за день, а их было предостаточно. Надо было более детально поразмыслить над тем, что за схемы крутит Тарас и ему подобные. Уверен, многие «мастера» проворачивают нечто подобное. А это не есть хорошо к репутации нормальных мастеров.

Потом я остановился и прислушался. В квартире было тихо, но я слышал звуки, которые доносились из разных частей дома. Разве такое может быть? После гаража слух стал намного лучше. «Аналитический взор» со мной вот уже как месяц, появился сразу после «пробуждения».

Я снова принялся записывать:

«Зрение, слух… что дальше? Можно предположить, что остальные чувства тоже усилятся? Всё-таки обоняние мне уже помогло в квартире Риты».

Дюбель запрыгнул на стол и сел рядом с блокнотом.

— Видишь, пушистый, — сказал я, почесав его за ухом. — Если прокачались глаза и уши, значит, система не закончена. Надо понять, как её разогнать без мистики и молитв, а через нагрузку, практику и постоянный контроль.

Кот ткнулся мордой в мою руку, да он не понял ни слова, но явно выразил свою поддержку.