Глава 8

Я проснулся в шесть сорок. Дюбель сидел на подоконнике и смотрел на меня как на врага народа.

— Чего, пушистый? — спросил я у него.

Дюбель моргнул.

— Да, я тоже считаю, что квартальный план пока слабый.

Он спрыгнул на пол и держа хвост трубой потрусил к миске. Я пошел следом по пути поднял с пола носок и кинул в корзину с грязным бельем, надо будет попозже поставить стирку.

Войдя на кухню, невольно улыбнулся, теперь здесь было приятно находиться. Вчера я еще раз прошелся тряпкой по углам, выгреб оттуда пепел и фантики. Квартира постепенно переставала быть берлогой алкоголика. Да, пока еще не стала для меня полноценным домом, до этого еще далеко, но хотя бы уже не пахла перегаром и колбасой по акции.

Я насыпал корм в миску. Дюбель уткнулся мордой в гранулы и захрустел.

— Не торопись, акционер, — сказал я. — Запасы не бесконечные.

Кот сделал вид, что не услышал.

Теперь зарядка и вновь преодоление… грудь ныла, плечи забивались, а ладони скользили по старому линолеуму. Ну не любило тело Смирнова спорт, ничего здесь не поделаешь, зато оно любило диван и пиво.

Я начал отсчет отжиманий… на двадцатом руки задрожали, а на двадцать третьем я упал грудью на пол и несколько секунд просто дышал. Дюбель подошел, понюхал мое ухо и чихнул.

— Спасибо за поддержку, — сказал я.

Он ушел как правильный инвестор, вложился морально и вышел из проекта.

Я поднялся, сделал приседания, потом планку. Тело сопротивлялось, но уже хотя бы не разваливалось.

После водных процедур, поставил чайник, сварил овсянку и яйца. В прошлой жизни завтрак мне готовил повар, который называл омлет «воздушной текстурой». Сейчас я ел овсянку из кастрюли и был жив, тоже неплохая текстура.

Что ж, пришло время разобраться с логистикой.

Я достал телефон и открыл объявления. Китайские скутеры с пробегом «один дед ездил за хлебом» стоили так, будто дед возил на них золото из Магадана. Были варианты за двадцать тысяч, но по фото уже понятно, что они пережили как минимум пять зим в сугробе.

Одно объявление зацепило:

«Мототехника, разбор, продажа, обмен. Вадик. Район Южного рынка».

Фотографий почти не было. Только ворота из профлиста, кусок грязного двора и ряд скутеров, снятых кое-как. Обычно в таких местах продавали не товар, а проблемы, но проблемы я умел оценивать.

Позвонил. Ответили не сразу. На фоне играла музыка и кто-то матерился, и только потом я услышал хриплый голос:

— Да.

— По мопедам звоню. Есть что-нибудь дешевое на ходу?

— На ходу есть, брат. Китай, японцы, все есть. Ты на какую сумму смотришь?

— До двадцати.

Пауза была короткая, но понятная, похоже меня сразу записали в категорию «бедный, но можно доить».

— Приезжай, конечно подберем. Есть аппарат — огонь, сел и поехал.

— Адрес?

Он продиктовал. Я записал, собрался и проверил сумку. Полный ящик тащить не было смысла. Взял мультиметр, фонарик, набор ключей, перчатки, пару стяжек и старую тряпку. Деньги разложил по карманам, основную сумму отдельно, мелочь отдельно. Никогда нельзя показывать продавцу весь бюджет. Это правило работало и при покупке мопеда, и при поглощении строительного холдинга.

— Охраняй объект, — сказал я Дюбелю, когда тот вылизывался на стуле.

* * *

Добирался я на маршрутке. Водитель слушал радио, где бодрый голос обещал всем удачный день, но пассажиры привычно сидели с хмурыми лицами, не веря веселому ведущему. Рядом со мной сидела женщина с пакетом картошки, который упирался мне в колено.

— Подвиньтесь, — сказала она, не глядя.

— Куда? — не понял я

— Ну куда-нибудь.

Я пожал плечами и решил не вступать в спор. Пусть ворчит, может ей от этого легче станет.

Через двадцать минут я вышел у Южного рынка.

Место которое мне было нужно и до которого я добирался минут двадцать, производило сильное впечатление. Если в аду есть отдел подержанной техники, он выглядит именно так. Заборы из профлиста, ворота с ржавчиной и лужи с радужной пленкой бензина. За сеткой стояли машины с открытыми капотами, полуразобранные скутеры и мотоциклы.

У ворот курил невысокий и пузатый мужик лет сорока в шапке натянутой на лоб.

— Максим? — спросил он.

— Он самый.

— Я Вадик. Пошли, покажу зверя.

Мы прошли между рядами хлама. Вадик говорил без остановки, как человек, который боялся тишины, потому что в тишине покупатель может подумать.

— Сейчас техника вся дорогая. Сам понимаешь, курс, доставка, запчасти. Но тебе повезло, вчера как раз пригнали вариант. Китай, но хороший Китай. Почти новый. Девочка ездила.

— Девочка, конечно, аккуратная? — спросил я.

— Само собой. На работу, с работы. Не гоняла, не убивала. Косметика есть, но это ерунда.

— Девочки вообще редко убивают технику. Обычно это делают их парни.

Вадик хмыкнул, но промолчал.

Он подвел меня к красному скутеру. Пластик блестел, но слишком свежо похоже его недавно протерли силиконом, чтобы скрыть царапины, на приборке показывало три тысячи пробега, но судя по протерным ручкам и подножкам, которые поменять не удосужились, можно было дать лет двадцать. Довершало картину перетянутое сиденье с кривыми швами.

— Вот, — Вадик хлопнул по сиденью. — Аппарат живой. Заводится с кнопки и едет бодро, все документы есть.

— Сколько?

— Тридцать пять.

Я с усмешкой посмотрел на него.

— Я сказал до двадцати.

— Ну ты посмотри сначала. За двадцать сейчас только самокат детский. Этот отдам за тридцать две, чисто тебе.

— Мы знакомы всего четыре минуты, «чисто мне» звучит как минимум странно.

Вадик улыбнулся, но улыбка вышла напряженной.

Я присел рядом со скутером. Провел пальцем по стыку пластика. Передняя панель была снята и поставлена криво, было видно что крепили разными болтами, один из которых вообще был мебельным. Рама под днищем имела явный след от удара.

Активировал «Аналитический взор», и мир тут же стал резче. Сразу бросились в глаза и более мелкие недочеты — царапины, трещины на резине, следы ключей на гайках. Передняя вилка была слегка уведена, провода под рулем скручены изолентой, кикстартер стерт. Двигатель мыли, но под картером осталась старая масляная сопля. Руль точно ловил удар.

— Он падал, — сказал я.

Вадик моргнул.

— Да ну, где падал? Может, девочка уронила случайно, бывает.

— Вилка кривая. Пластик меняли и проводку колхозили. Двигатель дымил, поэтому вы его отмыли, я уж не говорю о том, что пробег скручен.

Улыбка Вадика увяла

— Слушай, ты покупать приехал или умничать?

— Пока решил изучить степень наглости продавца.

Он затянулся сигаретой и оценивающе посмотрел на меня.

— Ну ты даешь. — хмыкнул он, — Ладно, за двадцать восемь отдам. Ниже проосто смешно.

— Давай посмеемся вместе, — предложил я.

— За двадцать пять.

— Нет.

— Ты даже не завел. — возмутился он.

— Для того чтобы все понять, мне его и заводить не нужно. — ответил я и выпрямившись, площадку. В углу, возле контейнера, лежала куча мотомусора. Рамы, колеса, пластик, баки, рваные сиденья. Но среди этого кладбища я увидел его.

Старый «Honda Dio».

Серый, с облезлым пластиком, ржавым багажником и спущенным задним колесом. Сиденье порвано, зеркало одно, фара мутная.

— А это что? — спросил я.

Вадик проследил за моим взглядом.

— Это? Да мусор. На запчасти. Движок клинанул, проводка мертвая. Даже не смотри.

Вот тогда я и пошел смотреть.

Мопед стоял криво, задним колесом в луже. Я присел и провел рукой по корпусу. Пластик убитый, но рама целая. Следов серьезной аварии не было, руль ровный, вилка живая. Ржавчина сверху, но без глубоких язв.

— Сколько ему лет? — спросил я.

— Да кто его знает. — пожал плечами Вадик, — древний, как дерьмо мамонта, но родной японец, не китайщина. Сейчас таких днем с огнем не сыщешь!

Я снял крышку вариатора. Вадик хотел что-то сказать, но я уже работал ключом. Болты шли туго. Под крышкой ремень был в трещинах, почти мертвый, ролики оказались изношены, хотя в принципе не смертельно. Ремень, шланги и свечу надо было менять, карбюратор чистить. Аккумулятор думаю можно пока не брать. Два вечера работы, если не тупить, ну и по деньгам тысяч пять, если на рынке.

Я провел ладонью по рулю. В прошлой жизни я выбирал между бронированным «Майбахом» и новым «Роллс Ройсом», а сейчас торговался за убитый мопед. Но в нем я хоть видел какие-то перспективы.

— Сколько за него? — спросил я.

Вадик оживился, понял, что мусор может превратиться в деньги.

— Ну раз тебе прям понравился… Давай пятнадцать.

Я посмотрел на него и снова усмехнулся.

— За мертвый мопед без документов, со спущенным колесом, сгнившим ремнем и неизвестной историей?

— Это «Honda», брат, Японец! Они же вечные.

— Он вечный только потому, что не ездит.

Вадик затянулся сигаретой.

— Ну сколько дашь?

— Пять.

Он расхохотался.

— Ты серьезно? Пять? Да я его на металл дороже сдам.

— Не сдашь. — сообщил ему, — что здесь? Алюминий, железо и пластик. С учетом вывоза получишь три тысячи и геморрой, плюс он занимает какое-никакое место, да ты его уже списал фактически. Вон с него сняли почти все ценное. Колеса старые, пластик битый, двигатель неизвестный.

— Двигатель нормальный. — возмутился он

— Ты сам сказал, что у него клин.

Он прищурился.

— Умный, да?

— Стараюсь внимательно изучать, что покупаю, — сообщил я ему менторским тоном, — это неправильно разве? Сам как думаешь?

— Десять. — он еще больше нахмурился

— Пять.

— Восемь, и забирай.

— Пять с половиной.

— Да ты издеваешься. — Вадик начал злиться

— Нет. Если бы издевался предложил бы четыре.

Он зло смотрел на меня. На площадке стало тише, даже собака за будкой перестала лаять и высунула морду, будто тоже ждала финала торгов.

— Слушай, мужик, — сказал Вадик. — Ты пришел на мою площадку, разбираешь тут технику и сбиваешь цену сбиваешь. Не нравится, используй общественный транспорт.

— Хороший совет. Но у тебя есть проблема.

— Какая?

— Я уйду, а этот мопед останется. Через месяц он так же будет стоять здесь, только выглядеть еще хуже. В конце концов ты продашь его на лом за копейки, а я предлагаю тебе деньги сейчас.

Вадик молчал и я понимал его. Он видел перед собой не лоха, а проблему, а их продавцы не любят, им приятнее, когда человек слушает про то как «девочка ездила» и кивает.

— Шесть с половиной, — сказал он.

— Шесть. И ты отдаешь старый шлем, если он у тебя еще валяется.

— Шлем еще ему, — Вадик сплюнул. — Ладно, шлем дам. Только без претензий. Забрал и забыл.

— Не вопрос, именно это мне и нужно.

Мы ударили по рукам. Я достал деньги, шесть тысяч. Вадик пересчитал купюры и спрятал в карман.

— Паспортные данные писать будешь? — спросил он.

— Нет. Ты же сам сказал, что он мертвый хлам.

— Ну да, — он усмехнулся. — Тогда забирай своего покойника.

Торгаш ушел в будку и вынес старый шлем. Черный, поцарапанный и с треснувшим визором. Я покрутил его в руках.

— Он хоть голову держит?

— Если голова крепкая, удержит. — проворчал он.

Я засунул шлем под сиденье, потом попытался накачать заднее колесо ручным насосом, который валялся у Вадика. Камера держала плохо, но не сразу спускала, значит до дома докатим.

— Заводить будешь? — спросил Вадик с ухмылкой.

— Нет. — покачал я головой.

— А что так? Вдруг поедет?

— Не поедет. — ответил я, — Карбюратор забит, ремень мертвый и масса отвалилась. Если сейчас его начать мучить, можно добить стартер и кик. Ты вообще разбираешься в том что продаешь? — я ехидно посмотрел на него.

Вадик достал из пачки новую сигарету и теперь продавец смотрел на меня с уважением.

— Ты механик, что ли?

— Сантехник, — не стал скрывать свою профессию.

— Странные сейчас сантехники пошли.

— Что делать — хмыкнул я, — Хочешь жить, умей вертеться, про естественный отбор слышал?

Он ничего не ответил и я взяв мопед за руль, покатил к выходу. Он оказался тяжелее, чем выглядел, заднее колесо шло туго, а тормоз подкусывал, каждый метр давался с усилием.

— Эй, сантехник! — крикнул вслед Вадик. — Если заведешь, приезжай, я его обратно за пять куплю!

— За двадцать продам, — не оборачиваясь, бросил я.

Он засмеялся, но смех звучал как-то неестественно.

* * *

Дорога домой превратилась в отдельный вид спорта. Мопед катился откровенно плохо, упираясь всем своим существом, хотя я ведь планировал его оживить. Прохожие смотрели с интересом, как обычно смотрят на чужую беду, если она безопасная и немного смешная. Один мужик у магазина остановился с пакетом пива.

— Брат, продаешь тачку? — поинтересовался он, видимо решил потрепать языком. Не похож он был на того кто мог купить такую рухлядь.

— С какой целью интересуешься, — тем не менее спросил я, — купить хочешь?

— Просто прицениваюсь…

— Как будет предложение, я готов выслушать, — сообщил ему.

Мужик не нашелся что ответить и проводил меня заинтересованным взглядом.

До остановки я докатил мопед минут за двадцать, и только потом до меня дошло что с ним в автобус я просто не влезу, да даже если влезу, меня в него ни в жизнь не пустят. Пришлось идти пешком пять километров. По грязи и лужам с матом про себя.

Через полчаса руки забились. Молча переть ржавую «Honda» через весь район, сомнительное удовольствие.

На светофоре рядом остановился дорогой внедорожник. За рулем сидел мужчина в костюме, говорил по телефону и даже не посмотрел в мою сторону. Раньше я был таким же и как-то не обращал внимания на мир «за стеклом».Теперь я стоял в мартовской «каше» и держал за руль мопед, который стоил дешевле одного ужина в моем любимом ресторане.

Но почему-то сейчас это не унижало, скорее раздражало и утомляло, мопед был активом. Пусть убитым и смешным, но активом. Я уже видел, как он едет, видел маршрут заказов, инструменты на багажнике и сэкономленные часы, а значит заработанные деньги. Он становился первым кирпичиком, который я закладывал в логистику своей будущей структуры.

Ближе к дому заднее колесо снова начало спускать. Мопед потяжелел, как пьяный родственник на свадьбе. Я остановился у киоска, купил бутылку воды и решил немного передохнуть.

Продавщица, молодая девушка, с любопытством посмотрела сначала на меня, потом на мопед.

— Сломался? — поинтересовалась она.

— Пока и не начинал работать, — усмехнулся я в ответ.

— А зачем взяли?

— Дешево.

— А-а-а, это ж самая дорогая причина, — улыбнулась она и закрыла окошко.

Забавно. И ведь не поспоришь. Пожалуй, стоит выдать продавщице грамоту за философские умозаключения, ну или премию.

До двора я добрался ближе к обеду. Спина болела, ладони горели, а под ногтями забилась грязь. Во дворе на лавке сидели две бабки. Одна из них, кажется, была та самая, что шепталась про меня у подъезда.

Они замолчали, когда я вошел во двор с мопедом. Тишина у подъездных бабок была плохим знаком. Обычно после нее рождалась новость.

— Максим, это вы купили? — спросила одна.

— Да.

— Работает?

Я посмотрел на мопед, потом на нее.

— Пока нет. Но и районная администрация работает не всегда, это же никого не смущает.

Бабки засмеялись.

— Рукастый, починит, — сказала вторая. — Такой все починит.

Вот оно, репутация работала на опережение. Я еще даже не завел эту рухлядь, а меня уже записали в люди, которые «все починят». Опасная категория. За нее платят доверием, но потом спрашивают по полной.

— Если кому трубы надо, — сказала первая, — я ваш номер дала Нине Павловне. У нее на кухне подтекает.

— Пусть звонит после пяти.

— А до пяти что?

— Буду спасать японскую промышленность.