44. Ты знал?

Рената Сафина

«В отличие от элитарных колледжей раннего периода, общественные колледжи в США сделали образование более доступным и массовым» — проговариваю одними губами, разогреваясь перед выходом на сцену.

Пространство гудит, но меня это не отвлекает. Постепенно я привыкла к закулисной возне, когда каждый прогоняет свой монолог.

Подопечные Белорецкого тоже здесь, однако, сам он отсутствует. На наш регион обрушились обильные снегопады, и его Величество на своей низкой машине застрял по дороге из поместья.

Значит, что Ясногорская выступает без моральной поддержки лидера клуба.

Я тоже. Эстер Соломоновна отказалась присутствовать на выступлении, посчитав мою стычку с Майей недостаточно зрелищной.

— Ты разобьешь ее в три слова, дитя, — сказала она, вынимая изо рта курительную трубку. — Я буду дольше ковылять к актовому залу.

Лестно слышать такие ожидания от ментора, но легкое волнение все же играет на кончиках моих пальцев — лист с речью едва заметно подрагивает, и я убираю его в карман пиджака.

Сил придает то, что после выступления я наконец-то еду домой к маме и мелким. Соскучилась по ним до невозможности!

— Маюш, надеюсь, ты взяла дезинфицирующие салфетки, — нарочито громко смеется Илона, косясь в мою сторону. — Пригодятся после рукопожатия на сцене.

— Одними салфетками тут не отделаешься, — прыскает Майя.

Безразлично зеваю.

Чтобы задеть меня, нужны мозги, а не неуклюжая травля двух крысок.

Мда, и вот с таким оппонентом мне предстоит обсуждать тему «Должно ли высшее образование оставаться привилегией или быть доступным для всех?».

Высовываю нос из-за шторы: сегодня собралась лишь половина зала, включая деканшу, которая пришла посмотреть на выступление дочери.

На меня пришла посмотреть лишь Маша. Я очень благодарна ей за то, что она переборола страх насмешек после распространения ее обнаженных фотографий.

Благодаря поддержке Романа Александровича, ситуацию быстро замяли, и тем не менее Логинова сидит одна — с подачи Майи и Илоны другие девочки ее сторонятся.

Раньше Маша всегда приходила вместе с Тео, но в свете последних событий друг от меня отдалился.

— Думаю, нам действительно не стоит общаться, — сдавленно произнес он, когда я принесла ему новость об отмене «казни». — Не хочу влезать в ваши странные отношения.

— Я поговорю с Илаем, он слишком драматизирует…

— Не стоит, — Тео покачал головой. — Ты знаешь, как я отношусь к тебе, Ри, но Белорецкий во врагах мне не нужен. Я не могу так играть со своим шансом на образование, извини.

В последний раз мы виделись в кофейне, лишь кивнув друг другу издалека.

Зато Тёма сообщил мне, что Тео попал сразу в два листа ожидания на зарубежный грант: один в Нидерландах, второй в Сингапуре.

— Как здорово! — просто улыбнулась я.

Не стала портить его радость новостью о том, что это я попросила Илая отдать свой голос на распределении в пользу Теодора.

Его Белобрысое Светлейшество отмалчивался, метал в меня холодные молнии и ревниво фырчал, но, видимо, решил, что отправить моего друга подальше будет хорошей идеей.

Так наши пути разошлись… И пусть Тео никогда не узнает о том, как ему достался грант, зато теперь моя совесть чиста.

Что ж, Альдемар, спасибо за очередной урок о том, что невозможно иметь все и сразу.

Как бы больно ни было — все равно приходится выбирать.

Я выбрала Илая.

А он меня.

Мы идем на бал! Вместе!

Вспоминаю его слова и покрываюсь радостными мурашками.

— Ораторы, прошу за кафедры! — голос модератора вызывает нас на сцену.

Выходим с разных сторон кулис и, встретившись в центре, под аплодисменты пожимаем друг другу руки. Впрочем, Ясногорская выдергивает свои наманикюренные пальцы еще до того, как я успею почувствовать их тепло.

— Первой выступает сторона «за», Майя Ясногорская, прошу!

Занимаем места у стоек и мы начинаем.

Майя держится уверенно: подбородок вздернут, плечи расправлены, как будто победа уже у нее в кармане.

— Итак, почему я считаю, что высшее образование является привилегией, — начинает она, чеканя каждое слово. — Образование — это ресурс, а любое распределение ресурса требует фильтров. Увы, не все способны нести ответственность за знания. Высшая школа должна оставаться местом подготовленных, зрелых и социально устойчивых людей. А не… всех подряд, — на словах «всех подряд» она косо смотрит на меня.

По аудитории прокатывается недовольный шум — неэтичный выпал.

— Если мы откроем двери слишком широко, мы обрушим систему, — высказывается Майя, чем заставляет свою маму отвернуться. — Элитное общество должно оставаться элитным. Так сохраняется качество.

Дальнейшие аргументы я даже не слушаю, решив, что софиты актового зала куда занятнее.

— Спасибо, Майя. Время вашего выступления вышло, — напоминает модератор. — Передаем слово Ренате Сафиной, она представляет позицию «против».

Кладу руки на тумбу, медленно обвожу зал взглядом и включаю перед внутренним взором эстеровский фонтан.

Вода поблескивает в лучах солнца и льется так же плавно, как моя речь:

— Оппонирующая сторона утверждает, что ограничение доступа к образованию — механизм поддержки качества. Что ж… — делаю паузу перед нападением. — Благодарю ее за столь честное мнение в том, что система образования работает не на развитие, а на самоочистку. Особенно удивил тот факт, что у системы нет других критериев отбора, нежели размер кошелька.

Майя психует и пытается вставить реплику:

— Не искажайте мои слова, я сказала…

— Регламент! — жестко обрывает ее председатель комиссии.

Ясногорская отступает, губы сжимаются в недовольную линию, а я продолжаю:

— Так же вы утверждаете, что ресурсов на всех не хватит. Но позвольте уточнить: ресурсов… или желания делиться ими? История показывает: сильны те общества, что инвестировали в образование, а не прятали его.

Закидываю ее фактологией, озвучивая большой список образовательных реформ, начиная от введения обязательного школьного образования до популяризации колледжей.

— Образование — это фундамент социального развития, а не атрибут исключительности. У меня все. Спасибо.

Заканчиваю речь и делаю шаг назад.

Зал «пробуждает» меня аплодисментами. Им понравилось.

Включаюсь и сразу вижу его — за последним рядом кресел в расстегнутом пальто стоит Илай.

Успел!

Он внимательно смотрит и одобрительно кивает, мол, умница.

Сердце делает лишний удар. Я прячу улыбку и возвращаю внимание к комиссии, которая совещается.

Обменявшись парой коротких реплик, председатель объявляет:

— Победа в этом раунде присуждается Ренате Сафиной.

Под звук хлопков я оказываюсь за кулисами.

— Это было слишком легко, — пожимаю плечами, глядя на кислую мину проигравшей. — Даже скучно как-то.

— На твоем месте я бы так не радовалась, — бросает мне Майя.

— А ты и не на моем месте, — хмыкаю. — Я — победила, ты — проиграла.

— Я посмотрю на тебя в финальном раунде с Белорецким! — она складывает руки на груди.

— Ты путаешь, — отмахиваюсь. — Илай возглавляет дебатный клуб, и никто из нас с ним не соревнуется.

Этого не может быть: мы бьемся внутри Альдемара, а Илай защищает честь Академии среди других вузов. Так ведь?

— Его подопечные не соревнуются, — медовым голосом уточняет Ясногорская. — А ты — отщепенка с бабкой-наставницей и к дебатному клубу отношения не имеешь. Угадай, кому ты проиграешь в итоге?

Что? ЧТО?

Открываю рот, но голос не слушается.

Да, я понимала, что такой исход возможен, но никак не ожидала, что на больших дебатах студентов одного вуза поставят друг против друга.

Получается, Гильотина не шутила, когда говорила, что ее внуку не помешает достойный конкурент…

— Ой, ты не знала, бедняжка? — сюсюкается со мной Майя. — Будь уверена, Белорецкий тебя растопчет.

— Идем отсюда, — Малиновская подхватывает ее под локоть, а я остаюсь переварить контрольный аргумент.

На душе становится гадко.

Стоит нам с Илаем найти общий знаменатель, как жизнь подкидывает новые переменные.

— Весьма недурно, Ре-на-та, — он появляется за кулисами, обдавая меня уличной свежестью. — Ты разбила почти весь мой клуб.

На волосах Белорецкого поблескивают капельки растаявших снежинок, на щеках играет холодный румян, а в глазах искрится тепло. Тепло!

Что-то в нем изменилось: даже поле вокруг вибрирует по-другому.

— Спасибо, — отвечаю глухо.

Он ведь наверняка в курсе, что нам придется соревноваться. Почему молчит? Или не считает нужным сообщать, поскольку не верит, что я выйду в финал?

— Что не так, ведьма?

— До конца сезона осталось два выступления…

— И?

— А потом будет турнир между вузами, — подталкиваю его к нужной мысли.

— Чушь. Там ничего сложного.

— Разве? — смотрю растерянно. — Там будем мы, Илай! И нам придется выступить друг против друга? Ты знал об этом?