14.4

~Фиби~

 

Я упросила Тайсона зайти в мою каюту, прежде чем направиться к Лускетти. Нужно было привести себя в порядок. Забежав в ванную, я с ужасом уставилась в зеркало. И Зиг видел меня вот такой?! Волосы растрепаны, губы распухли от поцелуев, тушь растеклась, на щеках краснели мелкие царапины, полученные после падения челнока. Голоса небесных тел, да мне в таком виде надо сразу в бордель Петерса идти! Может, там бы посмотрели на это жалкое зрелище и отпустили бы с миром.

Очень смешно, Фиби. Ха-ха.

Наскоро приняв ванную и почистив зубы, я переоделась в бежевые брюки-клёш и белую водолазку. Волосы, чтобы не сушить, затянула в тугой пучок. Уже собиралась выйти к Тайсону, который там наверняка психует, как вдруг на мой планшет пришло сообщение. Я узнаю этот противный писк из миллиона. Специально выбирала самый отвратительный сигнал уведомления на своего кредитора, чтобы уж точно не пропустить сообщения и не навлечь на свою задницу ещё больше неприятностей. А уж до моей задницы этот ублюдок был охотлив.

Я вернулась в гостиную, взглянула на журнальный столик, где лежал мой миниатюрный планшет экраном вниз. Дрожащей рукой перевернула его и стукнула по экрану, открывая сообщение.

Никаких лишних слов. Только видео. Видео, на котором я стою на коленях и прошу об отсрочке. И короткая приписка: «Ну, что там с сенсацией, Фиби?».

Твою мать. Я на мгновение прикрыла глаза и сделала глубокий вдох. Ну, если хорошо подумать, то у меня наберётся материал на сенсацию. Немного уняв дрожь, я натянула улыбку, сунула планшет в карман брюк и зашагала к двери.

Тайсон наворачивал круги в коридоре, и когда я, наконец, вышла, он зыркнул на меня строго, проворчав что-то вроде «женщины». Сразу же пошёл к лифту, а я покорно поплелась за ним, размышляя, зачем понадобилась начальнику станции. Извиниться, что ли, хочет за то недоразумение с задержанием? Предложить денег в обмен на молчание, чтобы сенатор не узнал о водных пытках Крюгера? Вот это было бы здорово!

Лифт поднял нас на административный этаж. Здесь было гораздо симпатичнее, чем на том этаже, где нам с Дином досталась каюта. Стены отделаны деревянными панелями, даже живые растения в кадках стояли возле дверей. Тайсон подвёл меня к двери с блестящей табличкой «Фабиан Лускетти. Начальник станции». Голоса небесных тел, сколько важности.

– Мистер Лускетти, пришла мисс Экспосито, – доложил Тайсон через коммуникатор.

Буквально через секунду начищенная до блеска серебристая гермодверь с шипением открылась. За большим деревянным столом сидел Лускетти и постукивал пальцами по его отполированной поверхности. Так. Будто игриво. И широко улыбался.

Только я кожей ощущала напряжение.

– Как вы, мисс Экспосито?

– Вполне себе неплохо, – я тоже пыталась улыбаться, усаживаясь на стул напротив Лускетти.

– Расскажите, что произошло в кабине планетарного лифта и дальше?

– Ну… Мы были в опасности, и Зиг всех спас…

У меня снова пиликнул планшет. Снова противное уведомление. Мистер Петерс. Я перевела дыхание. Руки отчего-то вздрогнули. Чего он ещё хочет?

– Слишком обтекаемый ответ, мисс Экспосито. Вы так не считаете? – Лускетти склонил голову набок, пристально изучая меня. В этом его вопросе я отчётливо распознала скрытый подтекст.

– Ну, имперский диверсант хотел убить сенатора и всех пассажиров кабины лифта газом… Зиг и Стивен Тайсон успели всех вывести…

– Ладно, – Лускетти посмотрел на меня как-то хищно, пытаясь выглядеть эдаким героем-любовником, но у него слабо получалось. Только напряжение всё росло. – Давайте….

Дурацкий противный скулёж уведомления не дал ему закончить. Два сообщения подряд. Мистер Петерс так не делал раньше. Я осторожно достала планшет из кармана брюк. Там было фото двух девиц из борделя Петерса. В очень откровенных позах. С мужчинами. Всё отвратительно неприлично. Просто порнография. А внизу надпись: «Хочешь присоединиться? Клиенты тебя уже ждут».

Я сглотнула ставшую горькой слюну. После ночи с Зигом я почему-то вообще ни о чём таком думать не могла. Все остальные мужчины казались омерзительными. А тем более такие заявочки… Чего это Петерс как с цепи сорвался?

– Мисс Экспосито? – голос Лускетти вернул меня в реальность. – Вы же понимаете, что имперский диверсант, который проник на корабль, это прежде всего вина мистера Тореаса?

Вина мистера Тореаса? Он вообще уже, что ли?

– А я думала, всему виной халатность руководящих чинов станции?

Лускетти дёрнул бровью, явно раздражаясь от моей «непонятливости». Но, голоса небесных тел, я уже смекнула, куда он хочет завести разговор.

– Нет, мисс Экспосито. Мы с вами немаленькие люди. Взрослые. Важные. Мы должны понимать, что каждый несёт ответственность за свои деяния. Мистер Крюгер работал полтора года вместе с мистером Тореасом. А тот ничего не понял.

– Как и вы, мистер Лускетти. И как мистер Тайсон, заместитель Зига, – продолжала упираться я, но тут планшет опять пиликнул.

Да что ж такое!

«Тебе сейчас сделают важное предложение. Откажешься, я тебя из-под земли достану» – гласило сообщение от Петерса.

Что?

– Во благо всех нас. Во благо Конфедерации, во благо самого Зига и самой себя, мисс Экспосито, вы должны сделать репортаж, – Лускетти пододвинул ко мне папку с электронными документами в виде голограмм.

Там были зафиксированы повреждения лифта после падения челнока.

– Только в нём не должен фигурировать никакой диверсант. Не было его. Галлюцинация. Иначе Зиг пойдёт и под высшую меру, как человек допустивший это.

– А что… что должно быть в репортаже? – ошалело спросила я.

– Начальник службы безопасности Зиг Тореас просто плохо проконтролировал техников. Техники уронили челнок. Зигу дадут штраф. Может, год условно. Никто же не пострадал? А вы за это получите три миллиона кредитов, которые покроют ваши долги и ещё останется.

Твою мать, да меня натурально покупали. Самым бесстыжим образом. Я почувствовала себя так, словно стены в кабинете Лускетти начали схлопываться. Ещё чуть-чуть и раздавят. Если откажусь, меня достанет Петерс. А если соглашусь, то… Я же разрушу жизнь Зига. Он больше не сможет устроиться на работу по профессии, а ведь это то, что ему нравится. Или вообще попадёт в тюрьму? Не увидится с сыном через неделю…

Голоса небесных тел, даже не верю, что вообще размышляю об этом. Где три миллиона кредитов и где судьба любимого мужчины?

А Лускетти выжидающе пялился на меня. Улыбался, понимая, что вариантов у меня немного. И как вообще они с Петерсом снюхались?

– Я… я…

Язык никак не поворачивался выговорить «согласна». Лускетти прожигал меня взглядом, а в кармане будто бы полыхал планшет. Мне стало невыносимо душно.

– Что вы решили, мисс Экспосито? – с нажимом спросил Лускетти. – Сенсация или ваша жизнь? Думаю, с мистером Петерсом шутки плохи.

– Плохи… – эхом повторила я, всё ещё пытаясь собрать себя в кучу.

Ну давай, Фиби. Чтоб тебя! Ты знаешь Зига всего ничего, влюбишься ещё. Найдёшь другого парня. В конце концов, разве не сенсации ты больше всего хотела? Славы, денег, выкупить брата с Альфа Центавра… Просто возьми и скажи, что ты согласна. Давай!

– Ну? – Лускетти придвинулся ко мне ближе, проехав локтями по столу.

– Да пошли вы…

– Что?

– Пошли вы в задницу! – громче сказала я и встала со стула. – И вы, и Петерс! Я не стану делать этот чёртов репортаж. А если вы попробуете подкупить кого-нибудь другого, имейте в виду, что у меня есть на записях доказательства существования диверсанта. И я продам этот материал сразу, как только вы хоть где-нибудь в недобром ключе упомяните имя Зига! Так что, вам лучше освободить его.

Не дождавшись ответа Лускетти, я выскочила из его кабинета и стремглав понеслась в свою каюту. Нужно собрать вещи и свалить отсюда как можно скорее. Словно почувствовав моё настроение, позвонил Дин. На него у меня тоже настроен особенный рингтон – «Имперский марш», музыка из очень-очень старого кино о космосе. Дин его фанат. Не глядя, я приняла входящий на планшете.

– Фиби, ты как? Я услышал от охраны, что вас с Зигом уже доставили на станцию. Зашёл в каюту, понял, что ты была здесь, и…

– Дин, я очень рада тебя слышать, но давай потом, – проворчала я, едва сдерживая горькие слёзы. – Ты не знаешь, когда сенатор уезжает?

– Эм… да вот прямо сегодня и уезжает. Через час у нас посадка.

– Отлично! Собирайся, я скоро буду. Стой! – опомнившись, выпалила я и спросила тише: – Как там Патрик? Он…

– Не волнуйся, он в порядке. Ещё в отключке, правда, но быстро идёт на поправку.

– Прекрасные новости. Они мне очень нужны…

Я не стала слушать, что там дальше начал говорить Дин, отключила звонок. Всё равно увидимся через несколько минут. Но, голоса небесных тел, как я счастлива, что с Патриком всё хорошо. Может, он поможет мне? Спрячет куда-нибудь от Петерса? Конечно, ему нежелательно впутываться во все эти грязные истории с кредитами и как-то себя компрометировать, но… вдруг? Мне особо не на что было рассчитывать.

Хотя я бы, конечно, не подставила Патрика такой просьбой. Не позволила бы ему в это впутываться, иначе давно бы уже натравила его на Петерса. Патрик бы не отказал, но я не хотела, чтобы эта история как-то сказалась на нём. Теперь я ещё чётче осознала, что упустила единственный шанс вырваться из западни, вылезти из долговой ямы и зажить нормально.

Зачем вообще позволила себе вляпаться в отношения с Зигом? Сама спросила, вместе ли мы. На свадьбу Мартины согласилась поехать. Ведь знала же, что нельзя… Но так хотелось почувствовать себя в безопасности. Защищённой. И так было рядом с Зигом. На самом деле, только с ним я впервые за долгое время не боялась. Не чувствовала, что одна против всех напастей.

В каюту я забежала в слезах. Разревелась ещё в коридоре. Дин ошарашено смотрел, как я метаюсь по комнатам, закидывая вещи в чемодан. Несколько раз пробовал спросить, в чём дело, но я только сильнее заходилась рёвом, и Дин сдался.

В сумочке что-то завибрировало. Передатчик Зига. Надо было оставить его в каюте, чтобы не травить душу. Сквозь пелену слёз я разглядела послание: «Ты где, малыш?». Чёрт. Чёрт-чёрт-чёрт! Это просто невыносимо. Я не могу потащить Зига за собой на дно. Не имею на это права.

До сенаторского корабля я буквально тащила Дина силком, постоянно подгоняя. Он попытался сказать мне что-то про Лану, но я очень красноречиво прошипела, что новообретённая подружка подождёт. Хотелось уже поскорее скрыться в корабле, забиться куда-нибудь в угол и пожалеть себя.

– Фиби! – раздался откуда-то басовитый голос.