22. Варвара

Первый свой осознанный поход по магазинам вспоминаю с ужасом. Вернее, то, как он закончился. Я была в седьмом классе и, кроме как юбок ниже колен и блузок неярких цветов, ничего не носила. А мечтала о джинсах. Таких, чтобы по ноге и чуть с клешем и со множеством нашивок, украшенных бахромой. Такие носили все. Попросила о них у мамы, на что она лишь посмотрела на папу. Тот, не отрывая взгляда от телевизора, произнес что-то вроде: «Поглядим на твою успеваемость в конце четверти». Как и предыдущие четверти, у меня не было ни одной четверки, потому что девочка должна быть образованной для будущих детей и интересным собеседником для мужа. И я старалась. Потому что иначе нельзя.

Мы пошли в магазин и купили мне именно такие, о которых я мечтала. Радости моей не было конца! Но до дома они не дошли. Папа их вытряхнул из пакета прямо на землю и поджег. Помню, как заплакала и причитала: «Ты обещал, обещал…» Он тогда опустился на корточки и поймал мой подбородок, чтобы смотрела только в его зеленые глаза, наполненные леденящей зимой. Папа никогда не смотрел тепло, как, наверное, должны смотреть отцы на своих детей.

— Что ты ноешь? Девочка не должна носить брюк. Ты ведь знаешь, что те, кто носит брюки, должны идти воевать. Ты пойдешь?

Я не знала, что ответить, потому что мое сердце ныло от большего разочарования.

— И вот, Варвара, тебе урок жизни. Не все, что мы хотим, нам достанется. Не все, что хотим, нам нужно. Эти вещи земные и недостойные. А нам важно духовное воспитание… Так, все, не реви. Не реви, сказал. А иначе я…

Слезы моментально высохли. Потому что уже к тому возрасту знала, на что способен папочка. И магазины с тех пор я не люблю.

* * *

Тимур сам выбрал торговый центр, и, конечно же, это «Космос» — самый большой в городе. Скрещиваю руки на груди, чувствуя неудобство от отсутствия белья, потому что кое-кто не дал мне зашить испорченное.

— Антоныч, пойдем сюда, здесь хорошие шмотки можно найти, — тянет меня. Поднимаю глаза и притормаживаю. Ага, еще бы. «Бренд-Форд». Кажется, там одна вещь стоит как вся моя зарплата. Хорошо, половина. Но от этого не легче.

— Нет, я в этот магазин не пойду.

Смеряет меня взглядом, обдумывая свою очередную стратегию. Хитрый кот. Кто бы знал, что у Ярославского мысли складываются в план. И как позволила себя во все это втянуть?

— А в какой пойдешь? — выдыхает, будто мне пять.

Называю известную и доступную по ценам марку. Слегка пожимает плечами, и мы идем туда. Сразу же пробираюсь в отдел нижнего белья.

— Хочу это увидеть на тебе, — тут же в мои руки попадает черный лифчик, чашечка которого наполовину прозрачная. Весь в белых рюшах и белых нашивках. И на размер больше. Черные полупрозрачные трусики в комплекте.

— Ты будешь выбирать мне белье? — с сомнением спрашиваю.

— Кто смотрит, тот и выбирает, — отзывается парень, пока я меняю четверку на нужную мне тройку, потому что вещь мне понравилась. Как кофточка и брюки, которые схватываю в другом отделе.

Захожу в примерочную кабинку. Стягиваю кофту и надеваю бюстгальтер. Красиво поднимает и выглядит…

— Я бы, конечно…

— Закрой! — прикрываюсь руками, Тимур хмыкает и задергивает шторку, оставаясь с этой стороны.

— Ты спятил? — шиплю ему.

— Антоныч, ты себя видела? — Он разводит мои руки и поворачивает к зеркалу, медленно скользя взглядом по моему отражению, наклоняется к уху и хватает зубами кожу, заставляя всю покрыться мурашками. — Конечно, спятил…

Его руки лежат под грудью. И с легкостью освобождает соски двумя большими пальцами. Что он творит? Мы же… У меня ноги подкашиваются, когда проводит по ореолам подушечками пальцев, касаясь губами шеи.

— Вы… ходи, — выдыхаю.

Хмыкает наглая морда, но в следующее мгновение все же исчезает из кабинки.

Это стало первой и последней покупкой в этом магазине. Но потом понеслось, причем, как только выяснился мой размер, меня особо никто ни о чем не спрашивал. Нет, я покупала что нравилось мне. Но к этому прибавлялось еще. Например, в моем гардеробе появились обтягивающие синие джинсы с начесом, бледно-розовая (никогда не носила такой цвет!) кофточка с геометрическими ромбами, тоже в обтяжку, шерстяное платье до середины бедра свободного кроя, черные ботфорты на устойчивом каблуке… И, кажется, куртка. Дорогая. Все вещи, которые он купил, стоили немало. И это не давало мне покоя, на что Тимур отвечал: «Уговор есть уговор, блондиночка».

Тимур укладывает все покупки в багажник, а я сижу на пассажирском и думаю о том, чтобы в первый же свой выходной половину вещей сдать обратно и вернуть ему деньги. Ведь это ненормально. Как-то совсем. Можно подумать, то, что мы спим, является нормальным. Когда я успела до всего этого докатиться… Что он там так долго? Поворачиваю голову, шелестит пакетами вовсю. Еще бы, столько вещей!

Все началось с Глеба и его Лиды. Вот где случился прокол, заставивший свернуть с правильного пути. Хотя с Тимуром все чувствуется на удивление правильно. Его крепкие руки, обнимающие меня всю ночь, не позволяющие усомниться в тепле горячего тела и его желании. Ярославский оказался на редкость нежным, страстным и неэгоистичным в постели. Хотя, наверное, так происходит всегда. У меня практически нет опыта в этих делах. Мой первый пыхтел мне на ухо, слюнявил шею и доставил лишь боль. Боль и освобождение.

Тимур устраивается на водительском, оглядывает меня и прокручивает зажигание.

— Сегодня не смогу тебя забрать с работы. Возьми такси по этой карте, она безлимитная. — Достает одной рукой бумажник и оттуда карту, протягивает мне. Беру в руки золотой пластик. «Люкс-такси». Да, очередное доказательство, что мне не место даже просто рядом с этим парнем. И, конечно, я ее не приму.

— А почему ты не сможешь? — спрашиваю, не имея на это право. Поднимаю глаза от карты.

— Я занят. — Тимур напряженно вглядывается в дорогу. — У меня семейный ужин. А потом, — бросает на меня взгляд, — вечеринка.

— О, — закусываю губу, — понятно.

Разочарование начинает заполнять грудь. Ну нет! Не хочу это чувствовать! Я ведь понимала, на что соглашалась. У него своя жизнь, у меня своя. Только иногда занимаемся сексом. Потому что обоим нравится. Это ужасно. Наверное, если бы об этом узнал папа, я бы уже не дышала.

Тимур снова бросает на меня взгляд и сжимает пальцами руль.

— Против понедельника, карамелька, — тихо проговаривает. — Хочешь со мной?

— Что против понедельника? — Не понимаю, но точно хочу, хотя знаю, что не должна. Все не так! Не так!

— Вечеринка на всю ночь «Против понедельника» в большом доме с бассейном — если знаешь, у Бронской. Там будет весело: много выпивки, еды валом, какой-нибудь диджей. И там буду я.

Выйти с ним вместе куда-то, где будет много народу? Наверняка и с нашего потока. Да что там — университета. Я буду рядом как черное пятно. Меня заметят, как тогда, когда мы шли от парковки к универу. Ярославского всегда все видят. Да и не могу я себе позволить пропускать учебу. Слишком дорого мне могут обойтись последствия.

— Не-ет, спасибо, — с небольшой заминкой проговариваю и отворачиваюсь в окно.

Не хочу, чтобы он распознал разочарование и даже грусть на моем лице. Потому что именно это чувствую внутри. Сама ничего понять не могу. Мне совершенно точно не нравится Ярославский. Просто от секса, близости, его запаха, его самого, находящегося рядом, голову дурманят шальные мысли.

Останавливает машину и выходит за мной следом. Забирает все пакеты, чемодан и сумку. Его самого почти не видно, невольно улыбаюсь. Это так как-то совсем по-мужски и словно в его крови. Тимур это делает естественно, и это то, что от такого, как он, не ожидаешь. Так странно видеть в нем другие стороны, которые так опасны. А для меня — вдвойне.

— Завтра придет слесарь, — оставляя вещи в коридоре, проговаривает Ярославский. — Не возражать. И еще.

Кладет на обувную тумбочку золотую пластиковую карточку, которую оставила на сиденье.

— Тимур, она мне не нужна.

— Еще как нужна, такие хорошенькие девочки не должны гулять в двенадцать ночи одни.

— Здесь недалеко, и я не гуляю, я почти бегу и дохожу за десять минут.

— Возьми карту по-хорошему и не зли меня.

— Не нужна мне твоя карта!

— Нужна, Антоныч, ты жить без нее не можешь.

— Вот еще, до этого как-то жила и сейчас нормально.

— Возьми и вызови такси, мать твою!

— Да не нужна она мне!

— Что ты за упрямая… — Сдерживает слово — не думаю, что хорошее. Тимур сжимает губы и кулак. — …Девочка. Просто. Возьми. Чертову карту.

Слегка пожимаю плечами и забираю пластик, если ему от этого станет легче, почему нет?

— Ты ведь не вызовешь такси?

— У нас просто… — Не могу сказать «секс» при нем. Что ж такое-то? — Не нужно мне навязывать свои принципы жизни.

— О, — удивляется. Ерошит волосы с правой стороны. — Клево.

А затем он разворачивается и выходит, захлопнув за собой дверь.

По очереди везу чемодан, потом несу сумку и пакеты. Время еще есть. Нужно сейчас решить, что оставить, что вернуть. Высыпаю содержание одной сумки. Присматриваюсь. Перебираю все по одной. Вот козел! Когда успел? Высыпаю вторую сумку… Ни чеков, ни бирок. Вот что он так долго возился с багажником. Это же надо быть таким продуманным, как он мог догадаться? В два счета…

Оглядываю ворох новой одежды и не могу больше игнорировать приятное послевкусие шопинга и радость от новых вещей. Я в этом никогда никому не признаюсь, но я станцевала румбу и танго. Наверное. Ну, скорее что-то близкое к этому. А потом как сумасшедшая стала все мерить, компоновать и менять. И куртка. Такая теплая, в сто раз теплей моей, хотя тоньше. Очень здорово.

Варя, только не привыкай. Только не привыкай. Это все временно. Ярославский — особенно. В первую очередь Ярославский.

* * *

На работу отправляюсь в приподнятом настроении. И, как ни старается моя внутренняя мудрая и рассудительная «я», мне очень удобно в узких брюках с начесом, в ботфортах мои ноги наконец не мерзнут. И куртка с капюшоном не пропускает ветер. Но где-то все же чувствую себя неуютно, словно продалась.

Неожиданно звонит телефон. Глеб.

— Привет, — улыбаюсь. Ветер тут же нещадно обдувает мое лицо. Прячу подбородок в шарф.

— Привет, Варюх. Ты там одна?

— Да. Почти на работу пришла. Что-то случилось?

— Да не, просто звоню. Как ты?

— Все отлично… — Прикусываю язык. С какой стати? — Нормально. Вы как?

— Да тоже. На конференции вот второе место занял.

Гордо улыбаюсь шире, потому что искренне рада за друга.

— Это так здорово! Поздравляю!

— Да, — мнется он. — Варь.

— М-м? — открываю дверь и вхожу в ресторан быстрого питания.

— Варь, что у тебя с этим… Ярославским?

Что у меня? Хм-м…

— Да, я… — «С ним сплю» или, как вчера говорил Тимур, «трахаюсь». — Ничего особенного. А это ты почему спрашиваешь?

— Да уж и не знаю. Постоянно с ним таскаешься.

Как-то это «таскаешься» режет слух. Даже будто с обидой сказано, что ли. Он что, меня ревнует? Или что это?

— Я не таскаюсь, — холодно отвечаю. — Все, Глеб. У меня работа, я идти должна.

— Варь…

Сбрасываю вызов. Впервые за все время нашего общения я сбрасываю друга. И уже жалею о сделанном в следующую минуту. Ладно, перезвоню завтра. Не успеваю об этом подумать, как приходит эсэмэска.

Глеб:

Варь, ну ты че, обиделась?

Я:

Не обиделась вовсе.

Глеб:

Хотел увидеться. Давай в твой следующий выходной?

Несколько секунд смотрю на сообщение. Глеб. Мой лучший друг, который не отвернулся от меня. Неужели он возвращается ко мне… И именно в этот момент перед глазами возникает лицо Тимура с иронично поднятыми бровями: «Длиннобудылый-то?»

О господи, чур-чур… привидится же. Я ничего ему не должна. Он сегодня на вечеринку идет, и еще неизвестно, с кем и как время проведет, хоть и обещал, что никого третьего не будет. И вообще, почему я думаю о нем? Между нами нет ничего. И не может быть. Это же очевидно как день! А он будет один?

— Ну, ты смелая, — заходит в раздевалку Полина и чмокает в щечку. — У тебя до смены семь минут, а ты еще и не переоделась.

— Да, сейчас.

— Варька, шикарно выглядишь! — оценивающе оглядывает меня хозяюшка. — Прям расцвела. Это твой парень постарался?

Против воли краснею и отвожу глаза.

— У меня нет парня, — отвечаю.

— А тот красивый, который напугал? Тимур, кажется…

— Он, — отчего-то запинаюсь и слегка пожимаю плечами. — Он не мой парень. Мы просто учимся вместе.

— Ну да, ну да… И глазки у тебя от моего поцелуя блестят! — смеется девушка и легко толкает меня плечом. — Давай, потом расскажешь, где блеска набрала. Переодевайся быстрее!

И вышла, не осознавая, что только что создала около меня вихрь, в который так неожиданно захотелось быть втянутой. Смотрю в зеркало. Внимательно вглядываюсь в свое отражение. Вот выдумщица. Абсолютно обычная я. Просто новые вещи, вот ей и показалось. Беру телефон и отвечаю другу.

Я:

С Лидой?

Глеб:

Только ты и я. Как раньше

Оу. Вот это поворот. Видимо, не я одна скучала. Улыбаюсь, продолжая чувствовать какое-то напряжение, растущее в груди. Да ну. Вот еще. Никакого напряжения. Да и некогда мне, уже почти опаздываю. Откладываю телефон и буквально за три минуты переодеваюсь.

Смена, на удивление, проходит быстро. Я бы даже сказала, на подъеме. Когда выхожу после работы на улицу, застываю в свете включенных фар. Разве у него не «Против понедельника» сейчас по расписанию?

Сердце начинает стучать сильнее, с каждым последующим шагом все радостнее. Боже, это так. Действительно рада ему, насколько бы ненормально это ни казалось.

Открываю пассажирскую дверь и встречаю хмурый взгляд серых глаз.

— Ты здесь, — не спрашиваю. Констатирую. — Разве у тебя…

— Садись, — перебивает, не сводя глаз, пока устраиваюсь на соседнем сиденье. Захлопываю дверь. — Варь.

Поворачиваю голову. Тону, начинаю гибнуть в этих серых омутах, без малейшего шанса на спасение. Он не целует. Он пьет мои губы, словно семь дней был без воды и нуждается в этом больше всего. Забирает весь воздух и стук моего сердца, каждый из которых принадлежит ему. Заставляет отдаться на этот дикий и страстный голод. На эту жажду.

Так же резко и неожиданно прерывает поцелуй. Его рука сжимает мой затылок, и он прижимает свой лоб к моему. Мое тяжелое дыхание вторит его. И я… чувствую едва слышный запах духов. Дорогих и женских. Словно призрак.

— Твою мать! — оставляет меня и мрачнеет на глазах еще сильнее. Отъезжает от парковки и до самого моего дома не говорит ни слова. До того момента неизвестный, отчаянный страх начинает сковывать изнутри. Ну вот, кажется, и все. Он наигрался. Стискивает грудь в железные тиски. Я знала, что это произойдет, просто не ожидала, что настолько быстро. Выхожу из машины и, не закрыв дверь, оборачиваюсь.

— Эм… — стараюсь не смотреть на него, — спасибо. Но не стоило за мной приезжать, пропускать вечеринку…

Замечаю, как Тимур напряженно вытягивается и сильнее сдавливает руль.

— А я не пропустил, — тихо.

О… Отдергиваю руку от двери и в следующее же мгновение захлопываю. Он наконец снова поворачивает голову, и наши взгляды встречаются. Не знаю, как это объяснить, но его настроение беспокоит меня. Будто из-за его мрачного вида мне хочется заплакать. Помочь. А я ничего не могу. У меня нет на это прав. Хочется открыть дверь и попросить обнять меня, чтобы могла уснуть, прижимаясь к теплой коже. Но, даже если и правда решилась на этот шаг, не успела бы. Его машина резко срывается с места и уже через полминуты исчезает из вида.

Я это переживу. Это не то, с чем нельзя справиться. Не для того я вырвала свою свободу, чтобы потом сломиться. Да, к этому парню правда легко прикипеть. Умеющему унести все тяжелые думы далеко. Умеющему насмешить и, как ни странно, заботиться. И, как ни обидно признать, кажется, только что все закончилось. Все это странное, что происходило между мной и главным индюком универа.

Те, между которыми никогда и ничего не должно было произойти.