23. Тимур

Захлопываю за собой дверь. Что за упрямство? Думаю о том, с каким бы удовольствием остался и… Слишком много вещей хочу сделать с ней, чтобы все перечислять. Мне не нравится эта затея с ужином. Хочу на все плюнуть и вернуться к Антоныч. Дикое и необузданное желание находиться рядом именно с этой девушкой.

— Совсем спятил, — бормочу, останавливаясь у спортзала. Ларионова уже завалила меня сообщениями с утра. В чем я буду, какого цвета брюки, рубашка… После тренировки обнаруживаю еще с десяток фото, где она в разных нарядах, и вопрос: какой мне нравится больше? А мне фиолетово. Пусть хоть в домашнем халате пойдет. Хотя все, что она мне скинула, сидит на ней идеально. Так ей и ответил.

Набираю Толяна. Берет трубку после второго гудка:

— Здоров, бро.

— Вы сегодня к Бронской собираетесь? — сворачиваю на очередном перекрестке.

— Да вроде собирались, — отвечает без энтузиазма. Точно, какие-то напряги с девчонкой, подругой Вари. Надо прояснить момент.

— Отлично, увидимся тогда.

— Давай.

Оставляю машину у дома и поднимаюсь к себе, чтобы переодеться да немного побыть с собой. Звоню на другой контакт.

— Тимур, приветствую, — здоровается Арсен из автомастерской.

— Как дела с циликой?

— Дела идут. Осталось кузов покрасить — и будет как новая. А ты разве не снялся в этом сезоне? Прошел слух, что тебя не будет на трассе.

— Все может быть, — отзываюсь, — на днях загляну, хочу повозиться.

— Конечно, брат, я только рад буду. Бокс твой, ты же знаешь.

Сбрасываю вызов.

Трасса. Ощущение скорости и полного контроля. Одна ошибка может стоить жизни. Все в твоих руках. То чувство, за которое многое отдашь и ради которого на многое пойдешь. Невольно улыбаюсь, когда взгляд останавливается на мусорном ведре: сверху лежит синяя мужская футболка с подмигивающим облаком. Кто-то сегодня будет в ярости. Хотел бы я быть рядом в этот момент.

Какого черта мои мысли опять вернулись к Варе? Какой-то нескончаемый круг.

К назначенному времени останавливаюсь у дома Ларионовых. Хочется как можно быстрее избавиться от всей этой помпезности. Разглядываю вышедшую Арину. Безупречно красивая, в пальто, на шпильке. Волосы, уложенные волосок к волоску. Запах ее духов наполняет салон. Этот аромат кажется совершенно чужим, совершенно не карамельным.

— Привет, Тимош. — Ее глаза жадно меня осматривают. Она уверена, что я на ее крючке. Наклоняется и целует в подставленную щечку.

— Отлично выглядишь, пупс.

— Спасибо, я старалась, — довольно хмыкает. Странно, как при своем статусе она так быстро простила коридорную прелюдию. Никакой гордости. Хотя я помню ее злой, обиженный взгляд, когда она спешила покинуть квартиру. Не думаю, что Варя бы после этого вообще со мной заговорила… Что за… Почему я опять думаю об этой девчонке?

— У меня прям такой подъем! — сообщает мне красотка рядом. Делаю вид, что улыбаюсь, потянув чуть уголки губ. — Слушай, Тимош, а я все спросить хотела. Ты ведь гоняешь?

— Ну? — бросаю на нее взгляд.

— А когда следующий заезд?

— Что такое, решила поучаствовать? — хмыкаю я.

— Я бы хотела с тобой! Ты меня возьмешь? Это так круто, у нас из тусовки еще никто не ходил на такие мероприятия. А я очень хочу посмотреть, как ты выиграешь. И потом отметим.

— Уверена, что выиграю?

— Конечно, Тимош, я верю в тебя, — рассеянно проговаривает, листая социальные сети в мобильнике.

Взять с собой, ее? Знаю, кого действительно хотел бы видеть на финишной прямой; чьи объятия мне были бы по душе, а поцелуи поздравляли с победой…

Ненавижу привязанности. Они не доводят до хорошего. Но все настолько плохо, что Арина, излучающая секс на десять километров вокруг, не вызывает у меня никакой реакции. Никакого интереса. И это до черта пугает и удивляет. Такой хрени в моей жизни еще не было.

— Триста двадцать семь лайков.

— Чего?

— У нашего фото, — поясняет она и широко улыбается, — мы с тобой популярны, пишут, что хорошо смотримся вместе. А-ха… А одна написала, что представляет, какие будут красивые у нас дети…

— Не ты с левой странички? — усмехаюсь.

— Вот еще, делать мне нечего, — смеется девушка.

«Искренная Джина» — большой комплекс в центре города. Одно из тех мест, где собираются сливки общества. Полно пафоса и дорогущих блюд. Все как любит папа.

За центральным столиком расположились семейства Ярославских и Кирчевых. Вот это сюрприз. Кирчев — папин друг. И директор благотворительного фонда. И бизнесмен. То есть хорошее окружение сделает хорошую рекламу. Естественно, что за столом также его супруга и две дочери примерно возраста Вероники.

— Арина, — представляю девушку. И все по очереди представляются. Мама — мило улыбнувшись, папа — с подмигиванием. Он сказал, что и не сомневался, что вкусом я пошел в него. Хмыкаю про себя, оглядывая свою родительницу — невысокую брюнетку. Блин, почти.

— Здесь так круто, — шепчет мне Ларионова, наклоняясь к уху, — шикарное место.

— Тимур, ничего себе, ты скор, — весело проговаривает Владимир, глава семейства Кирчевых. — Я-то думал, что это мы породнимся, ращу, так сказать, тебе невест, — подмигивает и кивает на своих дочерей. Одна из них, старшая, покраснела.

— Я его никому не отдам, — улыбается Арина и жмется ко мне. Скорее бы закончился этот долбаный ужин. Ларионова переключает внимание на мою младшую сестру. — Вероника, правильно? Ты чем занимаешься?

Та слишком серьезно для своего возраста оглядывает ее.

— В школе учусь, — отфыркивается сестра. Красивая Барби явно ее не впечатлила.

— М-м, — немного растерянно улыбается Арина и, встретившись со мной взглядом, растягивает губы лишь шире.

— А ты где учишься? — спрашивает мама у девушки. — А то у нас сын как секретный агент: все скрывает. Ничего у него не выведать.

Ларионова, улыбаясь, кладет руку на мою грудную клетку и заглядывает в глаза.

— Да, Тимоша такой. Тысяча тайн.

Губы папы кривятся в усмешке — ситуация его явно забавляет. Поднимает бокал вина.

— За Тимошу и его тысячу тайн, — так же насмешливо. Клянусь, что силой сижу на месте. Но в марте трек. И есть мечты, ради которых стоит перебороть себя и отправить гордость в задницу.

Среди нудного и скучного ужина мне приходит эсэмэска от папы.

«Поцелуй девку, нас снимают».

Твою мать. Как собачке: сядь, лапу, умереть. Но в этом всем есть толк.

Выдыхаю и поворачиваю голову к Ларионовой.

— Как тебе? — тихо спрашиваю.

— Шикарно. — Улыбка обнажает идеальный ряд белых зубов. Смотрю в ее глаза — мне плевать, какого они цвета, они просто не зеленые. Не те. И это раздражает меня еще больше. Я, на хрен, не хочу быть привязанным. Но против воли постоянно думаю о ней. О той, чей голос могу слушать часами, губы которой хочу целовать бесконечно долго. Для которой я впервые сам хочу делать что-то. Хочу не только брать, но и давать. Так какого хрена я тут жду команд, как комнатная собачонка? Целовать ту, что подходит, возможно, мне больше всех на планете Земля… Настолько подходит, что тошнит.

Нет, игры на публику не для меня. Отворачиваюсь от девушки и встречаю прямой внимательный взгляд отца.

— Мы уходим, — говорю ему ровным тоном.

— Кто бы сомневался, — усмехается папа, отпивая вина.

— Что? Что происходит? — оглядывает свою почти полную тарелку Ларионова.

— Ты со мной?

— Сейчас? Но мы же…

Вероника где-то в стороне фыркает, и я успеваю поймать ее взгляд на себе.

— Ты можешь остаться, — предлагаю и поднимаюсь.

— Тимур, куда ты там сорвался? — забеспокоилась мама.

— Дела, — чуть хмурю брови.

Ларионова предпочла уйти со мной, но прежде успевает со всеми тепло попрощаться. Видимо, думает, что, если понравится семье, станет ко мне ближе. А мне все равно. Мои мысли словно заклинило. И это злит. Злит до черта: кажется, я серьезно так влип, если настолько просто отказался от трека.

— Хочешь на вечеринку к Бронской? — Бросаю взгляд на время: почти десять вечера.

— Да, — выдыхает с облегчением. — Ты поэтому сорвался? Так там вечеринка на всю ночь, по-моему.

Арина принимает более расслабленную позу, протягивает руку к моему затылку и начинает массаж. Против воли напрягаюсь всем телом. Да что ж такое.

— Убери, — мотнув головой, сбрасываю ее ладонь.

— Тимош, ну что опять не так? — надувает губки. — То ты меня гонишь, то гонишься за мной. Я же вижу, что нравлюсь тебе!

Я лишился трека. Чертовски плохой вечер. Хочу к Антоныч. Привязанность, чтоб ее, откуда она возникла? Еще несколько дней назад мне не надо было думать ни о ком и я был вполне счастлив. Бросаю взгляд на свою спутницу. Был вопрос. Она что-то спросила.

— Нравишься, — отвечаю, наконец поняв суть ее речи, — мы с тобой почти лучшие друзья, пупс.

— Друзья? — выдыхает разочарованно и изумленно.

Останавливаю машину перед воротами огромного особняка.

— Ну, давай, — киваю.

— А ты? Ты не пойдешь?

— У меня дело есть, — снова бросаю взгляд на часы.

— Дело? Тимош… Что происходит?

— Ничего. Иди, оторвись, пупс.

— А ты не приедешь потом?

Это крутая вечеринка, и было бы грешно ее пропускать.

— Посмотрим, — улыбаюсь.

Ларионова растерянно смотрит на меня, но уже в следующее мгновение выходит. Не думаю, что в дальнейшем Арина скажет мне хоть «привет». Не люблю обижать таких хорошеньких. Ай, нет, на самом деле мне плевать.

Паркуюсь у забегаловки за полтора часа до полуночи. Я, мать вашу, собираюсь ждать Варю столько времени, чтобы за пять минут отвезти домой. Сам от себя хренею.

Стоило ее только увидеть… Ее глаза, губы, ее карамельный вкус. Крышу снесло.

Она ловит мой взгляд. Я хочу остаться с ней. Но сейчас это значит сдаться. Признать, что мне мало просто секса. Что я скучаю. Давлю на газ, но уже за поворотом резко торможу. Не хочу на эту долбаную вечеринку, не хочу домой. Я рвусь обратно, а я всегда делаю так, как хочу. С минуту думаю. А потом разворачиваюсь и еду на ближайший рынок.

— Боже, — выдыхает девушка, когда, открыв дверь, обнаруживает букет из пятидесяти одной розы. Она такая растерянная и такая искренняя в своих эмоциях. Ее глаза находят мои. — Это мне? Ты?

— Нет, себе. Решил увлечься гербарием. Я зайду?

Она прижимает букет, опуская голову и втягивая запах. Не представляет даже, как прекрасна в этот момент.

— Я не понимаю, — бормочет Варя и отступает, пропуская меня. От волнения девушка слегка дрожит. Ее влажные волосы рассыпаны по плечам — она одета в мою футболку, которая заняла место чьей-то с подмигивающим облаком. Надела сама, не зная, что я приду. Может, не я один спятил?

— Иди сюда, блондиночка, — шепчу и наклоняюсь, чтобы коснуться ее губ. Смакую долго и нежно, но уже через несколько секунд нападаю и беру. М-м… до чего ее вкус, ощущения — все иное, как будто в ней все под меня. Отрываюсь и смотрю в зеленые глаза — в уголке скопились слезы.

— Ты чего?

Варя слегка пожимает плечами и опускает ресницы.

— Поставлю цветы в воду, — проговаривает растерянно и отходит.

Стягиваю куртку и снимаю обувь, прохожу на кухню.

— У тебя есть что пожрать, Антоныч? — заглядываю в холодильник. Это что, остатки еды из кафе? Она, блин, Дюймовочка, что ли? В день по три зернышка?

— Ты всегда голоден в двенадцать ночи? — Варя заходит на кухню, оставляет цветы на столе и наполняет небольшое ведерко водой. Она смотрит на меня с полуулыбкой. — Такие красивые!

И разве хоть одна мысль о еде осталась в моей голове? Захлопываю дверцу и притягиваю девушку к себе.

— Не красивее тебя, — бормочу напротив ее губ, — а в двенадцать ночи я могу либо жрать, либо…

Захватываю ее губы, и она обнимает мою шею. Углубляю поцелуй, врываюсь в ее ротик языком. Че-ерт, девчонка сводит меня с ума. Нахожу ее дерзкий язычок и вступаю с ним в чувственный танец. Рукой забираюсь под футболку, чувствуя теплую нежную кожу, вмиг покрывшуюся мурашками. Пробираюсь к груди — чертовски люблю ее сжимать, чувствовать в своей руке, ощущать Варино возбуждение и отзывчивость. Как стоны слетают с губ прямо во время поцелуя. Варя разводит неистовый пожар, ни на минуту об этом не думая. Отдается своим чувствам полностью, пожалуй, это и делает меня перед ней безоружным. Заставляет все неприятности отступить куда-то.

Мы идем к дивану, и я ни разу не жалею, что пропустил вечеринку. Ни одной секунды. Слишком круто чувствовать ее своей, неописуемо все то, что испытываю.

И впервые за все мое общение с девушками утром я просыпаюсь с мыслями, что не готов ни с кем ее делить. Ни с кем. И просыпаюсь опять в одиночестве, хотя рано, только шесть часов утра. Встаю и иду прямиком на кухню, где слышна возня.

— Ты вообще спишь? И почему так адски холодно? — ежусь. В моей квартире всегда нормальная температура. Будь то лето или зима.

Девушка засыпает пшеничную крупу в кастрюлю и, повернувшись, грустно улыбается.

— Может, потому что ты не одет?

— Вполне возможно, — подхожу к ней и обнимаю, оставив руки в замке на ее животе, — а возможно, что, если бы ты не вскакивала ни свет ни заря, мы бы нашли интересный способ согреться.

— Я подумала, ты захочешь есть, — просто отвечает и слегка пожимает плечами, потому что щекочу ее своим языком.

Чертовски мило, не думал, что забота — это так приятно. Вернее, ее забота обо мне.

— Я могу неделю не есть, если на завтрак, обед и ужин ты будешь рядом. Особенно в этой футболке…

— Подожди-подожди. — Она делает шаг и поворачивается ко мне лицом. Чуть прищуривает глаза. — Знаешь, я не нашла свою синюю домашнюю майку в чемодане.

— Эта на тебе прекрасна сидит, — уверяю, осыпая нежными поцелуями ее шею до ворота.

— Да, но почему нет моей и как эта оказалась на ее месте?

— Ни малейшего понятия, — невинно пожимаю плечами.

— Тимур, где она?

— Если хочешь, мы подадим в розыск, обратимся в программу «Жди меня», — бормочу на ее коже.

— Тимур! — фыркает и отталкивает меня. — Это не смешно! Нельзя просто брать и делать то, что тебе хочется!

— Карамелька, это мое кредо. Привыкай, — отвечаю, чмокнув ее в щечку, и выхожу. Потому что Варя не настроена на секс, а в ином случае я умру от переохлаждения.