24. Варвара

— От кого ты прячешься?

Он задает этот вопрос неожиданно. Мы сидим завтракаем. Каша с сосисками — все, чем был богат холодильник. Но Тимур уплетает с аппетитом. Сейчас смотрит на меня.

— Не поняла.

— Ну, ты отказалась от фотосессии, значит, явно не хочешь светить лицом, я угадал? Значит, ты от кого-то прячешься. Вот я и спрашиваю: кто этот «кто-то»?

— Эм… — Не уверена, что хочу кому-либо рассказывать про себя. Тем более человеку, который непостоянен в моей жизни. Бросаю взгляд на ведерко с розами и снова чувствую приятное тепло внутри. Словно кофту накинули, но только не на плечи, а на душу. Мне никогда в жизни не дарили цветов. Не описать словами, как это тронуло. Букет действительно шикарный, парень не скупился. Снова встречаю взгляд, полный любопытства. Он все еще ждет ответа. Пожимаю плечами. — Ни от кого.

— Ага, — хмыкает Тимур, — поэтому ты отвечала три часа и сорок минут? Давай колись. Я все равно узнаю.

Он не сможет. Никто не знает обо мне. Только Глеб. Но он никому не скажет. А довериться Ярославскому — не смешно ли? Ты спишь с ним, Варя, это не кажется тебе смешным. Снова смотрю на парня.

— Я сбежала из дома, — признаюсь.

— Ого, Антоныч, — присвистывает Тимур, — а ты бунтарь. Почему?

— Просто, — осторожно проговариваю, — они не отпускали меня учиться куда я хочу… Моя семья — она… Эм… консервативна в некоторых вопросах. И я решила жить сама. И мне бы не хотелось, чтобы они нашли меня. Вот и вся история, никакого экшена. Все просто.

Ярославский внимательно слушает, по его лицу, словно тень, проходит какая-то эмоция, но я не успеваю ее считать.

— Ясно, просто девочка без экшена.

— Ты не сбираешься домой? — спрашиваю, заставляя застыть его вилку в воздухе. Киваю на его рубашку и смокинг. — Ты странно одет для универа.

— Тебе не нравится? — приподнимает одну бровь.

— Мне все равно, — передразниваю его мимику.

— Ты от меня без ума, тебе не может быть все равно, — уверенно и довольно отвечает.

— Пфф, тебе надо было идти на филологический и становиться писателем. Фантазии у тебя хоть отбавляй.

— Говори-говори, — усмехается Тимур, — однако я знаю правду.

Он совсем недалек от истины. Но я никогда в жизни не признаюсь в этом, даже себе. Потому что никак не могу позволить привязаться к человеку. Тем более к Ярославскому. Самой непостоянной величине в моей жизни. Нужно это поместить в свой мозг и никогда не забывать. Просто секс. Мой взгляд снова падает на розы.

— Но ты права, — поднимается, — я съезжу домой и приеду за тобой. Всего двадцать минут — и я тут. О’кей?

Что?

— Тимур, не надо.

Он останавливается в коридоре и оборачивается.

— Что не надо?

— Ну, я сама дойду. Тут недалеко и не двенадцать ночи.

— Нам же по пути, более того, в одну аудиторию.

— Нас увидят… ну… вместе, — следую за ним. Он обувается и поднимает на меня глаза.

— И что?

— Ну… — Как ему объяснить?

— Ничего не понял. — Парень чуть хмурится, когда выпрямляет спину. — В чем проблема-то?

— Ты — Ярославский. А я — никому не известная девочка с потока. И хочу остаться таковой до конца своей студенческой жизни. А может, и вообще жизни в целом.

— Ты не хочешь, чтобы нас видели вместе, — наконец понимает он и чуть пожимает плечами. — Придется смириться и привыкнуть. Всем. И тебе, Антоныч.

— Чт…

Мой вопрос тонет в его губах, когда Тимур легко притягивает за талию одной рукой. Напористых, жадных губах. Словно не мы всю ночь сминали простыни. Словно неделю не виделись и он соскучился. Ноги невольно подкашиваются. Что он творит?

— Вот так, — довольно проговаривает. — Через двадцать минут.

И уходит. Да, точно. Просто секс. Нужно повторять это себе почаще. Потому что, кажется, еще чуть-чуть — и может случиться что-то непоправимое. То, что потом меня может сломать. А я не имею на это права. Я еще нужна Миле, у нее никого, кроме меня, нет. Поэтому я не собираюсь слушаться, а тем более зависеть от каких-то Ярославских. Хватить и того, что я позволила нам сблизиться.

В голове проносится вчерашняя ночь, и меня всю охватывает приятная дрожь. А потом я вспоминаю про запах духов в его салоне. Интересно, кто это был? Мама? Сестра? Или девушка…

И как я могу ему верить, что он не спит на стороне? Просто когда он рядом, будто заполняет все пространство не только внешне, но и в моей голове. Словно тело тут же полностью настраивается на его волну и готово подчиняться. Голова готова верить всем словам. Но никогда не стоит забывать, кто он на самом деле. Да и вся беда в том, что я стала видеть в нем слишком много хорошего, которое он не показывает на публике. И от этого можно легко потерять способность мыслить трезво. А мне никак нельзя. Нужно просто придумать план, как бы все это скрутить. Закрыть и забыть.

От одной мысли в желудке стягивается больной узел. И я не хочу так реагировать, но мне тяжело представить, что Тимур вдруг исчезнет. И снова мир вокруг меня станет тихим и спокойным.

Успеваю собраться за десять минут и выхожу, естественно, не дожидаясь парня. Мне не нужно лишнее внимание и действительно лучше проветрить голову. Уже на полпути, за пять минут до назначенного времени, скидываю сообщение.

Я:

Ушла в универ, не заезжай за мной.

Он ничего не отвечает, хотя глупо не признать, что я жду. Это просто кошмар. Как все это допустила? Как мог затуманиться мой мозг? Но цветы. Он вчера принес мне цветы. Просто красивый жест или… Или. Или что, Варя? Ты ему нравишься? Купил пару шмоток, катает на машине, принес шикарный букет — и ты уже чувствуешь, как без него тускнеет мир? Давай бери себя в руки! Это просто секс.

— Ой! — Передо мной резко останавливается синий «мерс», вернее, перегораживает дорогу, когда собираюсь ее перейти. — Ярославский, ты спятил?!

Он открывает дверь и делает ко мне два больших шага. Повсюду студенты, до самого учебного заведения буквально десять шагов.

— А ты — нет? — спрашивает, нависая надо мной. — Неужели трудно сделать так, как договорились?

— Неужели трудно услышать, когда тебе отвечают?

— Когда несут околесицу, я не слушаю.

— Сам ты околесица! Дай мне пройти.

— Садись в машину, — тихо молвит.

Иронично поднимаю брови и демонстративно выглядываю из-за него, оглядывая университет, и снова возвращаю взгляд на парня.

— Здесь три шага, ты уже совсем?

— Антоныч, не вынуждай меня. — Замечаю, как сжимается его челюсть. Он, похоже, зол. Ого. Словно два разных человека: у меня дома и здесь. Боже, до пары еще минут десять. Выдыхаю. Смотрю на машину, потом на парня и складываю руки замком.

— Я не могу. У меня аллергия, — упрямо проговариваю.

— Че?

— На женские духи, которыми пропах весь твой салон, — отвечаю. И тут же жалею, что не прикусила вовремя язык. Я не имела права этого говорить! Не имела! Вчера не сказала и никогда не должна была!

— Чертова Ларионова, — бросает в сторону.

— Ты с ней?.. — резко выдыхаю. Никакой выдержки.

Хмурит брови, когда разглядывает мое лицо.

— Нет. Мы же договорились. Я просто с ней вчера…

Останавливаю его, подняв руку.

— Мне неинтересно, — перебиваю его. От словосочетания «мы с ней» внутри все передернулось, а сердце заколотилось словно бешеное. Но это не мое дело. Его жизнь меня не касается. Никаких сближений. — Пропусти, я опаздываю.

На удивление, он делает шаг в сторону и пропускает. И я чувствую затылком его прожигающий взгляд. Все становится только хуже. С каждым разом. И вещи, и проводы до дома, и цветы… Просто секс, Варя. Ты готова только к нему. Это парень не способен на большее. Кого ты, плутовка, пытаешься обмануть? В этом парне заключен целый мир, просто ты не годишься на роль Золушки, да и он совсем не принц.

Вот блин!

* * *

В аудитории устраиваюсь на привычное место на третьем ряду. Почти перед началом лекции возле меня садится староста.

— Привет, Варюх, — задорно здоровается Олеся, сдувая несколько выбившихся прядей темно-русого цвета. У девушки круглое добродушное лицо и выразительные карие глаза, которыми она будто постоянно улыбается.

— Привет, — протягиваю, в этот момент заходит Ярославский вместе с близнецами и не смотрит в мою сторону. Вообще. Как всегда, перекидывается какими-то шутками с братьями. И снова я «одна из», к тому же только что перечеркнувшая все наше общение. Ну и пусть. Что мне, делать все как он хочет?

Так и должно быть. Разве не этого я сама хотела?

— Красавчики, — мечтательно выдыхает Олеся, поймав мой взгляд. Боже, я реально пялилась. — Так бы и съела!

Интересно, кого первого…

— Обычные, — как можно равнодушнее пожимаю плечами, когда рядом раздается приятный мужской парфюм.

— Ты че, особенно Тимур. Ты видела его глаза? Такие глубокие и красивые. Когда смотрит на тебя, думается, что заглядывает в душу! Обалденные!

Кажется, девушка даже причмокивает. И чувствую, как зарождается неприязнь к старосте. Это и удивляет, и раздражает. Я не имею права ни на какие эмоции по отношению к нему. Но девушка уже полностью переключает свое внимание на меня:

— Ой, слушай, у тебя новая кофточка? Тебе хорошо, розовый к лицу, а я как надену, сразу похожа на порося… Мама мне, конечно, говорит, что я у нее принцесска. — Олеся хихикает настолько искренне, что невольно улыбаюсь ей. — Но зеркало не обмануть! Может, если похудею, тоже рискну надеть… А тебе правда очень хорошо, Варь.

— Спасибо, — отзываюсь и благодарю Бога, что преподаватель зашел и пара началась. И, как только все в аудитории смолкают, чувствую затылком прожигающий взгляд «обалденных» глаз. Сжимаю ручку сильнее и выпрямляю спину. Не обернусь. Ни за что.

— Слушай, — почти в конце пары наклоняется ко мне Католажкина, не выдержав долгого молчания, — может, после пар завалимся на часик в кафе? Или «Макдоналдс»?

— Я работаю.

— Да ты че, а где?

— Как раз в «Макдоналдсе».

— Ну а че, нормально, — тихонько хихикает, — я приду, ты с одной стороны, я с другой стойки. Попьем кофе с чизбургером, поболтаем.

— Да, давай, — соглашаюсь, улыбнувшись.

— А когда у тебя выходной?

Не успевает задать она этот вопрос, как мне приходит СМС. Смотрю на экран.

Глеб:

Привет, Варюш! Как дела?

Я:

Привет! На паре.

Это его не останавливает, и я прекращаю запись лекции.

Глеб:

Когда у тебя выходной?

Я:

Завтра.

Глеб:

Давай я завтра вечером, часиков в пять, к тебе приду. Ты не будешь против?

Я:

Конечно, накуплю печенюшек к чаю=)

Глеб:

Я люблю печенюшки))

Улыбаюсь — о любви мучного и сладкого моего друга можно слагать легенды. И я действительно рада, что мы посидим вдвоем, как в старые добрые.

Пара заканчивается, и Олеся у меня, кажется, что-то спросила, пока я переписывалась. Поднимаю на нее глаза, так как она встает. Все начинают спускаться.

— Ты что-то спросила? — уточняю.

— Что, парень твой пишет? Любовь-любовь, ну что же ты творишь? — улыбаясь, кивает на мой телефон. За ее спиной Ярославский, который спускается в одном темпе со всеми, резко поворачивает голову. Я встречаю его пронзительный взгляд. Не знаю, почему мне стыдно, что он услышал такое о другом парне. Даже немного краснею. Да что же это такое!

— Это вовсе не так, — бормочу, отведя взгляд и положив тетрадь с недописанным конспектом в рюкзак.

— Ой, брось. Тете Олесе можно рассказать все. Ну. — Девушка меня дожидается и идет со мной рядом по коридору. Словно мы подруги. А мы не подруги. Совсем. Я ни с кем не дружу. Но староста упрямо садится снова со мной.

— Так что насчет твоего выходного?

— Я буду занята, извини.

— Скажи, что их у тебя два?

— Их у меня два, — послушно подтверждаю.

— Давай погуляем. Среди мира зазнаек и невежд тяжело найти нормального человека.

Несколько секунд ошеломленно смотрю на пухлощекую девушку. Это она точно про меня сейчас сказала? Потому что на данный момент слово «нормально» и все производные от него не относятся ко мне ну вообще никаким боком.

— Извини, ничего не могу обещать. Я еще не принималась даже за проект по социологии. Ну, кроме первой части.

— Ой, слушай, ты же с Ярославским в паре! — переходит на громкий шепот Олеся. — Ну расскажи, как он?

— В смысле? — напрягаюсь.

— Ну, в общении и вообще. Может, у меня есть шанс? — играет бровями девушка, затем толкает меня плечом, хихикая. — Да шучу я! Не я его принцесска. Хотя… если я надену розовое платье, ему не устоять… на ногах точно.

— Олеся, — фыркаю, невольно восхищаясь умением девушки над собой посмеяться.

— Не, ну правда, вы общались?

— Ну, так, — уклончиво пожимаю плечами.

— И как он? Ты там в него не втрескалась по уши? Говорят, он, паразит, обаятельный, но только на один день. Вернее, ночь. Шпилит-вилит, и прощай. Но девки по нему все равно умирают, даже со старших курсов… Хотя с нашего потока он никого вроде не юзал… Хотя кто знает. Может, пока слухи не дошли.

О боже. Никогда. Лучше сразу дуло к виску и спустить курок.

— Что ты распинаешься? — неожиданно вмешивается с верхнего ряда какая-то девушка в очках. — Как раз ее и подвозил недавно утром.

Она указывает на меня.

Чувствую, как перестаю дышать. Это вообще кто такая?

— Тю-ю, — протягивает Олеся, — Тручкова, ты совсем? Они же вместе проект по социологии пишут. Вот и подвозил, да, Варь?

— С утра пораньше? — ядовито интересуется та же.

Делаю незаметно глубокий вдох и поворачиваюсь, встречая взгляд за линзами очков.

— С утра пораньше, — ровным голосом повторяю и с таким же достоинством поворачиваюсь обратно.

— Ну, понятное дело, — хмыкает девушка. Олеся внимательно меня оглядывает и снова поворачивается к Тручковой.

— Ты странная, сама влюблена в Ярославского, вот ядом и брызжешь. Подбери слюни, на Варю не наговаривай, а то так и без зубов остаться можно.

Сжимаю челюсть. Так приятно и несправедливо за меня заступается.

— Уже боюсь, — наигранно фыркает та.

— Не обращай внимания, не всех Господь одарил мозгами, — шепчет девушка, доверительно касаясь моей руки.

— Да мне все равно, — слегка пожимаю плечами. И, слава всем богам, заходит опоздавший лектор. Но я не успеваю начать писать конспект за словами преподавателя. Приходит эсэмэска.

Ярославский: «Ларионова нужна была папе для ужина. Просто выход в ресторан. Я с ней не спал. Я спал с тобой. Я соблюдаю договор, а ты?»

Именно в этот момент снова чувствую его прожигающий взгляд на своем затылке. Не знаю почему, но его признание как-то снимает напряжение. А я и не знала, что была напряжена. Что мне делать? Не похоже, что я способна отделять сексуальную тягу и не привязываться эмоционально.

Это все плохо, очень-очень плохо. Только не к нему. Нужно это закончить. Нужно порвать все нити. Мое поведение с ним опускает только ниже. С детства вбивали высокие требования морали. Я, конечно, освободилась от этих уз, но все равно знаю, что спать с мальчиком, с которым никогда не будешь вместе, — это унизительно. В первую очередь для самой себя. Брать вещи у этого мальчика. Принимать в подарок диван. Словно я продаюсь за бытовые радости. Закрываю лицо ладонями. И почему все так сложно? Где моя повседневная серая жизнь?

— Эй, ты в порядке? — озадаченно хмурит брови Олеся.

А я и забыла о ней, привыкла, что сижу одна.

— Да так, — отмахиваюсь.

— М-м. — На этой лекции староста сосредоточена и пишет, поэтому у нее нет времени отвлекаться.

Провожу рукой по экрану мобильника. На мгновение мой палец замирает над виртуальной клавиатурой.

Я:

Надо поговорить.

Ярославский:

Поговорим.

* * *

Тимур останавливается после лекции у моего стола. Ну что за человек? Все напрямую, никакой конспирации. Конечно, не его же репутация пострадает. Один близнец приподнимает брови, бросив на нас взгляд. Интересно, что он им рассказывает? И рассказывает ли вообще что-нибудь?

— Привет, — возле него притормаживает та самая Тручкова, только теперь ее очки в руке. Ярославский в своей манере мило улыбается и коротко кивает, едва взглянув. И той ничего не остается, как покинуть аудиторию вслед за остальными. Многие с любопытством поворачивают головы в нашу сторону.

— У нас практическое в триста восьмой, я займу тебе место, — напоминает мне Олеся и, обойдя Тимура, последней выходит из кабинета, погрузив аудиторию в тишину.

— Новая подружка? — кивает на дверь.

Не отвечая, застегиваю рюкзак и наконец поднимаю глаза на парня.

— Хочешь мне в чем-то признаться? — наигранно равнодушно выдыхает, но его глаза смотрят внимательно.

О чем он?

— Сейчас пара. Прости, но я и подумать не могла, что ты захочешь поговорить прямо сейчас. При всех подойти.

Парень явно сбит с толку.

— Антоныч, ты че мне плетешь? — Он делает шаг, нависая надо мной. — Я спросил, ты соблюдаешь договор? Какого хрена должен так долго ждать ответа? Почему я не должен подходить? Ты что, чумная?

— Я… Я не хочу больше соблюдать договор.

Мой голос словно пропадает — я смотрю куда угодно, но только не на парня. А он молчит, лишь его грудная клетка тяжело поднимается и опускается.

— Это из-за него? — напряженно спрашивает. — Из-за длиннобудылого? Он дал зеленый свет? С ним всю пару переписывалась?

Мы и переписывались-то от силы минут семь в конце пары. Первой пары.

— Глеб здесь ни при чем, — медленно проговариваю. — Ты же должен понимать, почему нам нужно прекратить…

— Да ну? Должен?

В аудиторию начинают заходить другие студенты. Тимур отвлекается, и я проскальзываю мимо него.

— Поговорим потом, опоздаем на пару! — говорю ему. Но стоит мне только сделать три шага, как он хватает меня за руку и разворачивает к себе.

— Ты не идешь на эту пару, — уверяет.

— Тимур! — шиплю, стараясь вырваться. Многие ребята также здороваются с парнем и с любопытством разглядывают меня. Правда, сам Ярославский едва ли обращает на них внимание.

— Пойдем, — тянет за собой, и я успеваю заметить несколько понимающих улыбок.

Теперь мне точно хочется проваливаться сквозь землю. Прямо здесь и сейчас. О чем я только думала, позволяя этому парню развязать мой халат на кухне… Против воли дрожь проходится по позвоночнику. Да, Варя, ты всегда правильно направляешь свои мысли. Ты просто умница.

— Перестань меня тащить! — пытаюсь отдернуть ладонь, не привлекая внимания. Но что может обычный человек, попавший в лапы орангутанга?

— А ты тогда пойдешь? — спокойно спрашивает.

— Конечно! У меня пара через минуту, — отвечаю, шагая за ним по вестибюлю уже первого этажа. Останавливается и смеряет меня взглядом. Выдыхает и сворачивает к гардеробу. — Ну, перестань меня тащить!

— Ладно, — отпускает руку, — только я бегаю быстрее тебя.

— Поздравляю, — ворчу.

Вряд ли захочу устраивать шоу на глазах всего универа, поэтому, практически смирившись с мыслью, что пропускаю пару, протягиваю гардеробщице номерок. Мы выходим на парковку и идем к его машине.

— И куда? — останавливаюсь перед дверью.

— Я зверски голоден. Заедем перекусим и как раз поговорим. У меня в аудитории от голода уши заложило, слышалась такая ахинея.

На самом деле это не такая уж и плохая идея. Нам действительно нужно поговорить, расставить все точки над «ё» и все такое. С ним безумно хорошо, но чем дальше я с ним, тем больше буду привыкать. А мне никак нельзя. Нельзя привыкать к тому, кто занимается с тобой просто сексом. И где моя голова была в пятницу вечером? Но три дня в его объятиях кого угодно заставят забыть обо всем.

Поворачиваю голову и оглядываю его профиль. Как его серые глаза сосредоточены на дороге, как уголок рта слегка дергается вниз, как кадык опускается-поднимается при глотании. Его пальцы крепко сжимают руль. И в следующее мгновение Ярославский резко сворачивает на обочину и тормозит.

— Ты что это? — оглядываюсь.

Но здесь рядом только бензозаправка. Он там собирается обедать? Без предупреждения или малейшего намека просто наклоняется ко мне и накрывает губы своими, заставляя остановиться мое дыхание на полпути. Каждый раз словно первый. К этому можно привыкнуть?

Тимур целует медленно, продуманно, то дразня, то посасывая, а затем врывается и углубляет наш поцелуй. Игра языка с языком заводит, посылая нервные импульсы и приятную теплую волну по всему телу. Его рука прижимает мой затылок на случай, если я захочу отстраниться. Но я не хочу. Все разумные суждения, что только что выстраивались по полочкам в логическую цепь, разлетелись. И мне не хотелось их собирать и обдумывать. Мне нравилось чувствовать наше перемешанное дыхание, его самого так близко и запах цитруса с мускусом, ставший для меня одним из любимых.

Чуть отстраняется, смотрит в глаза задумчиво. Гладит большим пальцем мою щеку. Его палец замирает, и парень отдергивает руку, а затем, развернувшись, вдавливает педаль газа в пол. Как все резко началось, так же и закончилось. Мне нужна минутка, чтобы прийти в себя.

— Тебе реально нравится этот червяк? — неожиданно спрашивает.

— Какой червяк? — искренне недоумеваю.

— Твой дружок, — раздраженно бросает и сворачивает с главной дороги на парковку кафе.

— Когда ты научишься людей по именам называть?

— Когда ты научишься отвечать на вопрос ответом, а не вопросом?

— Когда ты научишься нормально их задавать?

Мы выходим из машины.

— Когда ты научишься с нормальными дружить? — Тимур открывает дверь и пропускает меня. Знаменитая сеть кофеен по всему городу «ЧасКофе».

— У меня самый нормальный и лучший друг из всех возможных, — заявляю, пока мы вешаем куртки и располагаемся за столиком.

— И он тебе реально нравится? — принимает меню от подошедшей официантки, не здороваясь с ней в ответ. Его глаза устремлены прямо на меня. И, кажется, еще чуть-чуть — и прожгут дыру. — Ты с ним переписывалась на паре, да? Этой девчонке, своей соседке, про него сказала, что он твой парень?

Мое сердце гулко стучит. Смешанные чувства. Он что… ревнует? Просто это смешно. Тем более он сам вчера проводил весь вечер с какой-то Ларионовой… Так. Стоп. Нет. Только этого мне не хватало. Мне на это абсолютно все равно.

— Какая разница…

— Варя, — оставляет меню на столе, — так не пойдет.

— Ты прав. Надо это все заканчивать, — выдыхаю и откидываюсь на спинку, — послушай. Я приму вещи, диван и новый замок, без всяких условий. Как смогу, деньги по частям буду возвращать. Думаю, за оставшиеся четыре с половиной года верну. И все. По социологии проект я сделаю, насчет автомата не обещаю, но, думаю, на «четыре» напишу точно. Вот и все. Больше никто никому не должен.

Он внимательно слушает. Опирается локтями о стол и подается чуть ко мне.

— Так не пойдет, — повторяет. Его пронзительный серый взгляд гипнотизирует, — нам нужно присоединить несколько пунктов к договору. Ты ни одного рубля мне не возвращаешь, а я сегодня же иду в интернат. А потом я заезжаю за тобой на работу, и мы едем к тебе и трахаемся до самого утра. И утром тоже. Вот так, Антоныч, я не готов тебя никуда отпускать и ничего заканчивать.