27. Тимур

День не заладился с утра, когда меня разбудил звонок от Сергея с вестью о предвыборной херне, где должна присутствовать вся семья. Небольшое интервью у будущего мэра на фоне любящих людей.

— Подойди, — после всей этой галиматьи подзывает меня отец. Засовываю руки в карманы и не спеша подхожу.

— Ты что устроил мне в воскресенье?

— Ну, так вызови меня в свой кабинет, чтоб я официально отчитался. В печатном виде сделать экземплярчик?

— Хорош сукин сын, — протягивает господин будущий мэр, оглядывая меня, — куда девчонку дел?

— Понравилась?

Отклоняюсь от подзатыльника.

— Не дерзи, — коротко бросает, нахмурив брови.

— Давай честно, па, — выдыхаю, — я не буду служить, как собачка. Хоть дуло приставь к виску. Я не буду.

Отец внимательно смотрит мне в лицо. И медленно кивает, растягивая губы в улыбке.

— Правильно, что не будешь, — неожиданно выдает. Его рука дергается в мою сторону, но он сжимает кулак и оставляет напротив бедра. — Правильно… — У него звонит телефон. Смотрит на экран и затем находит своего помощника. — Сергей, твою мать, что я сказал насчет договора Сеченова? На сколько перенести?

Папа отходит, заставляя еще пару минут смотреть ему в спину.

— Привет, — робкое. Поворачиваю голову и встречаюсь с глазами ангелочка, смотрящего на меня. Ее щечки зарумянились. Не будь она дочерью моей мамы, я бы назвал ее милым ребенком.

— Чего тебе? — хмурю брови.

— Ты оставил там, у телевизора, — кивает на гостиную и протягивает мой телефон.

— Мерси, мелкая. — Забираю свой гаджет и направляюсь к выходу, но, прежде чем выйти, успеваю услышать тихое и такое же робкое:

— Пока…

* * *

Затем еду к интернату, успевая настрочить СМС Варе, которую забыл предупредить, что не приеду (интересно, она меня ждала?). Дальнейшая наша переписка слегка взбешивает. И почему с этой девчонкой не может быть просто? Хотя, возможно, это мне и нравится. И это тоже — так вернее. Останавливаю машину на парковке и смотрю на серое здание интерната.

Не уверен, что я смогу чем-то помочь мальчишке. Я не пример. Я — антипример. Чему я смогу научить? Как правильно кадрить девушек? Судя по Антоныч, у меня самого выходит на три с минусом. Возникает другая идея, и, кажется, она лучше. Нанять профессионального тренера по боксу в интернат. А для Никиты оплатить индивидуалку, о чем заочно договариваюсь с директором, который с теплой улыбкой на губах соглашается и благодарит меня.

* * *

Созваниваюсь с близнецами — уже два часа как закончились пары. Дозваниваюсь до Толяна. Вовка на очередном свидании. Романтик хренов. Каждый раз, чтобы затащить юбку в постель, устраивает целое шоу из походов в кино, кафешек, дарения цветов и всяких недорогих безделушек.

— Что у тебя с девчонкой? — спрашиваю. Вчера в универе при Вовке не хотелось интересоваться, этот бы нашел способ постебаться над братом.

— Ниче. Нет никакой девчонки.

— Толян, давай я с Варей поговорю, пусть прикольнет…

— Погоди. А с чего ты будешь разговаривать с Антоныч? Разве она не забрала проект себе? Вы еще общаетесь?

— Ха, — мрачно выдаю, — наверное.

— Ты с ней мутишь?

— Ты спрашиваешь с придыханием, мне начинать волноваться?

— Ты идиот, бро, — беззлобно хмыкает Толян, — просто удивился, какое мне дело, с кем ты мутишь.

— Что у тебя с ее подругой?

Недолгое молчание длится несколько секунд.

— Она вроде как… — парень смолкает и выдыхает. — Я влип.

Ого.

— Насколько?

— По уши. Ты видел ее? Она охрененная. И она постоянно в моей голове… Но это все хрень. Она меня отшила, а я понятливый парень. Пройдет. Вот и вся история.

Интересно, а у меня к Антоныч пройдет? Смотрю на красный сигнал светофора, ясно осознавая, что мне бы не хотелось этого. То, что зарождается, когда она рядом, словно наполняет мою жизнь, избавляет от бессмысленного существования. Громко, пафосно, но так.

— А че ее не устраивает?

— Мой год рождения, — презрительно фыркает Панов.

— Это какая-то хрень, — проговариваю. — Сейчас Варя по каким-то делам бродит, позже с ней увидимся. Хочешь, поинтересуюсь, что к чему?

— Э, нет. Пустое это все. Сам разберусь, спасибо, бро. — Мы недолго молчим. — Вова говорил про Углового, ты действительно хочешь попробовать?

— Посмотрим, — коротко отвечаю, сворачивая с главной дороги и притормаживая у супермаркета. Думаю, у девчонки, как всегда, в холодильнике перекати-поле. Неплохо бы его забить. Планирую поехать к ней и подождать ее прихода, когда освободится от всех неотложных дел. Вчера и так еле сдержался, чтобы снова не отнять все ее свободное время. Ей нужно было отдохнуть. А я бы точно не дал.

— Тим, это же полная хрень, ты понимаешь?

— Посмотрим, — повторяюсь и прокручиваю ключ, чтобы заглушить двигатель. — Давай, Толян.

Отключаю мобильник и выхожу из машины. В магазине, быстро покидав продукты, иду на кассу. Взгляд падает на презервативы. Усмехаюсь и беру коробку.

К дому Антоныч подъезжаю почти в полседьмого. Интересно, она сделала свои суперважные дела? Наверняка еще возится. Чем она занята? Открываю тамбур и сразу же натыкаюсь на мужские ботинки. Какого…

Отпираю вторую дверь и захожу в коридор. И словно прирастаю к месту, потому что первое, что я вижу, — это мужская спина. Второе, что его культяпки держат руки моей Антоныч; третье — что он как-то близко к ней склонился.

Варя замечает меня сразу же. Испуганно вырывает руки и смотрит на меня, широко распахнув глаза от неожиданности. А я чувствую укол слева под ребрами, словно воткнули иглу — длинную и толстую. Вот это задница. Парень поворачивается, и это, стоит ли сомневаться, длиннобудылый.

— Что ты здесь делаешь? — вскакивая на ноги, хмурит брови девушка. Веду по ней взглядом. В новом коротком платьем, которое открывает ее красивые ноги. Для него? В два шага оказываюсь возле нее.

— Что он тут делает? — тихо спрашиваю, смотрю только в ее глаза.

— Я вообще-то… — начинает со своего стула говорить парень.

— Лучше молчи, — зло бросаю ему, и он действительно смолкает.

— Что ты себе позволяешь? — складывает руки на груди Варя. — Глеб пришел ко мне в гости, и мы просто пьем чай! А вот что ты тут делаешь?

Бросаю взгляд на длиннобудылого и чашку перед ним, потом снова возвращаю на девушку. Клянусь, что сдерживаюсь из последних сил, чтобы не схватить его за ворот и вышвырнуть за дверь… или из окна.

— Принес пряники к чаю, — медленно проговариваю и, достав упаковку презервативов, кидаю на стол. — Упс. Не то. Отнеси в гостиную, солнышко. Нам позже пригодятся…

Варя от изумления открывает рот. Ее друг — тоже. Глеб хмурится и мечет взгляд от нее ко мне и обратно.

— Ты что, с ним… — пораженно выдыхает, заставляя напрячься каждую мышцу моего тела. Клянусь, я хочу его ударить.

— Нет! — Варя краснеет и поднимает ко мне глаза, полные гнева. — Что ты… Да как ты… Мы просто…

Но я уже не смотрю на нее, смотрю на Глеба. Приподнимаю одну бровь.

— Имеешь что-то против?

Парень выдыхает и медленно поднимается. Ну-ну.

— Так, пойдем. — Неожиданно девушка хватает меня выше локтя и толкает из кухни. — Глеб, подожди, пожалуйста, здесь.

— Я думаю… — начинает он.

— Пожалуйста, — перебивает Антоныч.

— Если не дождешься, мы не обидимся, — хмыкаю, и Варя выталкивает из кухни со словами: «Заткнись, пожалуйста!» Мы проходим в гостиную.

— Что ты себе позволяешь! — девушка наставляет на меня указательный палец. — Это моя квартира! Немедленно отдай мне запасные ключи! Или сам тут оставайся и живи, а мне дай съехать! Я не твоя собственность! Ты не имеешь права! Слышишь, Ярославский? Ты не имеешь права вот так заходить без стука в мою квартиру! Я вообще не хочу, чтобы ты приходил!

Вскидываю на нее взгляд.

— Не хочешь? — переспрашиваю тихо, внимательно всматриваясь в ее пылающее лицо. Она чуть закусывает на последнем слове губу и смотрит на меня.

Я никогда так не ревновал девчонку. Такое чувство, будто что-то невидимое, легкое и черное окутало грудную клетку и сжимает до такой степени, что трудно дышать. Еще и высвобождает непонятную злобу.

— А его, — медленно киваю на стену соседнюю с кухней, — хочешь?

Если она ответит «да», не уверен, что парень доживет до завтра. Я чертовски готов к убийству. Но девушка ничего не отвечает. Смотрит на меня глазами загнанного зверька, а в следующее мгновенье снова хмурит брови и опускает взгляд, явно что-то решив.

— Это неважно, — слегка дрожащим голосом проговаривает, — у нас был договор, я его честно соблюдала. Это все. Никто ни на кого никаких прав не имеет. Мы… мы не вместе. И ты… не имеешь права вот так входить и позорить меня перед друзьями… — сжимает плотно губы и наконец поднимает на меня глаза.

А я понимаю, что она права, и это злит еще больше, потому я чертовски хочу иметь все права на нее. И огородить забором с током по периметру. Протягиваю к ней руку, но, не дотянувшись лица, опускаю. А способен ли я?

— Хочу иметь право позорить тебя перед друзьями.

— Что? — Девушка явно сбита с толку.

Скрип стула с кухни заставляет действовать. Делаю к ней шаг, разделяющий нас. Беру ее лицо в обе ладошки, заставляя смотреть на себя.

— Я аннулирую договор, — проговариваю, — к черту его. Ты только моя — вот что меня устроит. Так ясно?

— Что это значит? — растерянно бормочет.

— То, что теперь ты мне можешь смело запрещать смотреть на короткие юбки, — кратко улыбаюсь и прищуриваю глаза. — А я могу бешено ревновать.

— Тимур, — высвобождает лицо и смотрит на меня с сожалением, — это невозможно… Неужели ты не видишь, насколько мы… мы разные?

— Да? И что? — засовываю руки в карманы.

— Варь. — Голос Глеба за спиной заставляет нас обратить на него внимание. Его взгляд хмуро оглядывает меня и вновь останавливается на девушке. — Все нормально?

— Да, Тимур уже собирается уходить, — отзывается девушка, и ее слова неприятно отзываются. Сжимаю кулаки в карманах и стискиваю зубы. Но молчу, зная, что, если сделаю или скажу что хочу, это только ее отвернет.

— Понятно. — Он смотрит на меня как победитель.

— Варя путает. Я не ухожу. Остаюсь. Со своей девушкой, — решаю. Мне плевать, я не оставлю этих двоих наедине.

— Вы встречаетесь? — Похоже, парень в шоке. Взгляд из победного превращается в растерянный.

Варвара касается лба, закрыв глаза, чтобы перевести дух. Становлюсь рядом с ней и смотрю на парня прямо.

— А стал бы я иначе презервативами швыряться? Ты же не думаешь, что твоя подруга спит со всеми направо и налево без отношений? — приподнимаю бровь, замечая, что Варя напряглась и смотрит на длиннобудылого. Ей важно его мнение. Думаю, она без труда может прочитать, что он никак не ожидал моих слов. И что на самом деле он так и думал.

— Ты же сказала, что вас ничего не связывает, — бормочет этот придурок.

Клянусь, как только его увидел, еще в клубе, он мне не понравился. Не люблю парней-слюнтяев. У меня на таких нюх. И этот экземпляр точно относится к ним. Руку готов отдать на отсечение.

Варвара по-прежнему с пылающим лицом смотрит на меня, потом — на своего драгоценного дружка.

— Ты же меня знаешь. — Ее тон звучит слегка сердито, только непонятно, на кого девушка сердится: на меня или на Глеба. Но обращается явно к нему. — Я не люблю всей этой… суеты. Не привыкла. Я все скрываю.

Мое сердце начинает бешено стучать. Она только что согласилась?

— Эм. Да, — Глеб озадаченно чешет репу и растягивает губы в фальшивой улыбке. — Я, эм, рад за тебя. Поздравляю. Я тогда пойду? А то уже почти семь, да и Лида сегодня возвращается, нужно поехать ее встретить.

— Я тебя провожу.

— Пока, Глеб, — протягиваю ему руку, и он подает свою в ответ. Сжимаю пальцы. Не хочу этого произносить, но все ради Антоныч: — Ты извини за сцену на кухне, я чертовски ревнивый парень. Разве с Варей может быть иначе? — Замечаю его взгляд на ней, который мне определенно не нравится, и, не выпуская его руки, продолжаю: — Ты в следующий раз приходи со своей девушкой лучше. Когда я здесь, конечно.

— Договорились. — Парень вырывает ладонь и дарит еще одну натянутую улыбку. Они с Варей выходят, а я выдыхаю с облегчением.

Кажется, она выбрала меня? Блин, какого хрена мне надо было так встрять? Хотя нет. Кайф. Хочу кайфовать от своей девчонки. Ерошу волосы с правой стороны.

— Глеб, — зовет голос Антоныч из тамбура, — а что ты хотел спросить?

Он ей, видимо, отвечает, но я не слышу ни слова. Только как дверь закрывается. В этот момент мне приходит СМС от Дужки с прикрепленным файлом, но я не успеваю открыть. Варя останавливается в проходе, глядя на меня.

— Я хочу второй комплект ключей, — протягивает руку.

Подхожу и молча отдаю. Она обнимает себя и поднимает ко мне лицо.

— Ты не должен был так говорить, — произносит.

— Как? — напряженно вглядываюсь в ее красивые черты.

— Что я твоя… — тише, — девушка.

— Но ты моя девушка. Я хочу этого. Я не шутил. А ты?

Закусывает губу и качает головой:

— Ты совсем меня не знаешь, Тимур.

Касаюсь ее щеки пальцами, замечая, как дрогнули ресницы. Как едва слышно выдохнула. Она реагирует на каждое мое прикосновение.

— Так расскажи мне, — предлагаю, — потому что все, что уже знаю, мне безумно нравится.

— Правда? — Она смотрит на меня с недоверием.

— Ага.

— А если расскажу то, что тебе не понравится?

— Я не знаю, что тогда будет, — честно признаюсь, но ее вопрос застревает во мне. Какую тайну хранит ее потаенная печаль, что проскальзывает иной раз во взгляде?

Хочу ее поцеловать. Обнять и вместе с ней упасть на этот диван. Но мы продолжаем просто смотреть друг на друга.

— Ладно, пора признать, — девушка отходит и касается пальцами виска, — это все странно. Очень. Как так вышло, что ты сегодня здесь и говоришь мне такие вещи? Еще полмесяца назад ты меня не замечал. Я не существовала.

— Что ты хочешь от меня? Сам не знаю, как все это произошло! Но мне чертовски нравится чувствовать тепло здесь, — касаюсь своего сердца, — когда ты рядом.

— Тимур, — выдыхает удивленно, и я больше не могу просто стоять. Притягиваю ее к себе и целую. Жадно и собственнически — имели бы губы свойство клеймить, не задумываясь, сделал бы и это. Ее вкус проникает внутрь и течет по венам. Я весь пропитан ею. Веду по ее ноге, задевая край платья… которое она надела для своего друга. Резко прерываю поцелуй и смотрю в ее зеленые глубины. Неужели я ошибаюсь и девчонка действительно влюблена в своего друга?

— Ты его любишь? — тихо спрашиваю, нарушая момент. Я совсем недавно спрашивал ее о чувствах, но она не дала четкого ответа. Весь замираю в ожидании. Даже не представляю, что сделаю, если услышу «да».

— Если…

— Не если. Да или нет, Антоныч.

— Нет, — не задумывается, — но я долгое время планировала с ним будущее.

Отмираю и выдыхаю.

— Это как?

— Мне казалось, что мы будем вместе, — опускает ресницы и скребет пальцем по моему джемперу.

— Почему именно он?

— Я, по-моему, говорила, что знаю его с детства. Он хороший, добрый, неконфликтный, воспитанный, у него добрая мама. И он всегда хорошо относился ко мне.

— Один он?

— Если ты не заметил, я не особо общительная.

— Ты никого не подпускаешь, — тихо исправляю ее. А она, кажется, даже чуть вздрагивает при этих словах.

— В общем, было так.

— А что сейчас изменилось?

— Один наглец заявил, что я его девушка, — неожиданно неуверенная улыбка появляется на ее губах, и Варя снова находит мой взгляд. — И мне, кажется, хочется того же.

— Тебе не кажется, — довольно хмыкаю и накрываю ее губки. Мне нравится ласкать их, чувствовать. Такими сладкими до нее не были ни у одной. Антоныч во многом особенная, и я не устаю это замечать. Забираюсь под платье и касаюсь теплой нежной кожи на талии, чувствуя ее легкую дрожь по телу. Ей нравятся мои касания. — Ты хочешь, чтобы я медленно, — легко прикусываю ее ушко, опаляя дыханием шею, — стал двигать рукой там, где ты уже нуждаешься во мне, не так ли?

Девушка прижимается ко мне всем телом, давая однозначный ответ, и целует. Мне нравится ее инициативность. До сих пор слегка неуверенная, но до черта возбуждающая. Забираюсь в ее трусики, нежно проводя по складочкам пальцами, заставляя ее бедра податься ближе. Второй рукой опускаю бегунок на платье.

— Я так сильно хочу тебя, — осипшим голосом признаюсь, — постоянно хочу… моя девочка… — всю инициативу перехватываю под давлением эмоций и чувств. Убираю ласкающую руку, вызвав недовольный выдох, и стягиваю колготки вместе с трусиками, уложив девушку на диван. Отшвыриваю ненужные вещи. Туда же летит и платье с лифчиком, оставляя передо мной полностью обнаженную и прекрасную девушку. Она смотрит на меня, заливаясь румянцем от смущения.

— Ты слишком одет, — замечает.

— Сейчас исправим, — хмыкаю и избавляюсь от своей одежды. Придавливаю ее своим телом, чувствуя все двести двадцать, а то и тысячу пятьсот ватт от прикосновения кожи к коже. Ее соски, твердые от возбуждения, трутся об меня. Как и мой член — о ее живот, и это только больше подливает керосина в огонь, пока я, терзая ее губы, не могу оторваться. Ее пальцы впиваются в мою кожу на спине, она тянется всем телом, желая получить большее, и я не могу заставлять ждать дольше. Нас ждать. Потому что, кажется, еще чуть-чуть — и я взорвусь от эмоций и чувств, что меня переполняют.

— Давай… — руками раздвигаю ее колени шире и замираю. Дьявол… презервативы. Вскакиваю и со скоростью света бегу на кухню и обратно. Разрываю коробку и достаю фольгу, рассыпав остальные на пол. Раскатываю и, встретившись с взглядом затуманенных зеленых глаз, улыбаюсь.

— Ты прекрасна. И с этого момента ты — моя, — произношу шепотом и вхожу медленно. Мну ее охренительную грудь, мучаю ее губы. Толкаюсь бедрами, увеличивая темп, чувствуя, насколько восхитительно обладать именно этой девчонкой и что уже, наверное, никогда ее не отпущу. Просто потому что не смогу.

Я влюблен.

И эта мысль настигает меня одновременно с оргазмом. Не знаю, что потрясает больше.