29. Тимур

Приоткрываю дверь спортзала и внимательно наблюдаю за индивидуальной тренировкой Никиты. Сейчас парниша качает пресс под громкий счет боксера. Сначала физическое укрепление тела, потом сами занятия. Железное правило.

— Подглядываешь?

Вздрагиваю от громкого шепота и смотрю на Валентину Ивановну.

— Да я так. — По-моему, впервые в жизни не знаю, что ответить, и потому провожу рукой по волосам. Я и сам не в курсе, какого черта сюда приперся и высматриваю: всегда можно позвонить и узнать.

— Ну, это понятно, понятно. — Она мне улыбается по-доброму и касается тонкими пальцами плеча. — Слышала, ты хотел стать мальчику старшим братом. Передумал?

— Это не по мне, — отвечаю.

— Почему? — искренне удивляется женщина.

— Ну, — кривлю губы в улыбке, — я плохой пример для подражания.

— Хм, — она поправляет очки на носу, внимательно меня оглядывает и поднимает брови, качнув головой. — А кто же хороший?

— Не понял.

— Ох, мальчик мой, — вновь загадочно улыбнувшись, выдыхает. — Не бывает «хороших» примеров. А возможно, только благодаря тому, что кто-то… гипотетический, конечно, — фигурно взмахивает в воздухе рукой, — понял, что он может помочь, и это сделает его лучше.

Слегка пожимаю плечами. Странная женщина. И говорит хрень какую-то. С такими лучше не спорить.

* * *

В салоне авто снова открываю письмо Дужки. Совершенно бесполезная информация. Кроме одного большого жирного факта, который как-то меня напряг.

Итак.

Антоныч Георгий Иванович, главный инженер на автомобильном заводе. Родился, вернулся из армии, поступил, окончил, женился… Регистрация в Церкви Истиной Веры — вот что смущает. Но духовность и все дела — это же хорошо?

Антоныч Любовь Алексеевна, домохозяйка. До замужества Артукова. Та же самая стандартная информация. И тоже — регистрация в Церкви Истинной Веры.

Антоныч Мила Георгиевна. На три года младше Вари, оканчивает десятый класс общеобразовательной. Никакой регистрации ни в какой церкви.

Антоныч Варвара Георгиевна. Общеобразовательная школа с золотой медалью. Впечатляет. А дальше самое интересное. Судя по дате, на следующий день после совершеннолетия она подала заявление о вступлении в брак с Клочковым Игорем Петровичем. Тогда ему было тридцать один. Ей нравятся постарше? Ни черта не понятно. Она от него сбежала? От семьи? Или от себя?

Может, Антоныч сбежала из-за высоких моральных принципов, которые обычно навязывают фанатики веры? Или узнала про своего любимого какую-нибудь дрянь? По крайней мере, этим можно объяснить ее недоверие. Так или иначе я все равно узнаю. Когда-нибудь девушка точно мне откроется. И это будет хороший день.

Откладываю телефон и прокручиваю ключ, машина трогается с места. Хочу заехать в гараж и посмотреть, насколько моя малышка готова. Неделя уже началась, на следующей, в выходные, назначена дата. Правда, я еще не звонил организатора и не заявлял о желании участвовать. Не знаю, почему откладываю это дело. Наверное, не хочу, чтобы отец прознал раньше времени и придумал, как испортить мне и это удовольствие.

В гараже настолько увлекаюсь машиной, что не замечаю, как время подошло к десяти. Со мной периодически возятся то Карен, то Арсен.

— Как работа? — спрашивает последний, складывая руки на груди и кивая на автомобиль.

— Она готова, вы здорово потрудились, — пожимаю руку парня. Карен час назад уехал по срочным делам, и в гараже остались вдвоем.

— А вот и я! — В салон вразвалочку заходит Вова, с ним — близнец. Хотя гараж в десять закрыт, братьев этот факт явно не смущает.

— Какого черта вы тут делаете?

— Я волновался, чумазая моя, — Вова закидывает мне на плечо руку и шевелит бровями, — от тебя воняет маслом, если че.

— Нефиг на мне виснуть, — скидываю руку близнеца со своих плеч.

— Надо охранникам сказать, чтоб не пускали кого попало, — хмыкает Арсен и толкает в бок Толю.

— О, Бакарян, а ты в курсе, что в нашем дружеском кругу на одного холостяка стало меньше?

— Не понял. — Автослесарь переводит на каждого из нас взгляд и останавливается на Толе.

— Не угадал. Наш Тимка остепенился и почти женился.

— А мой брат тронулся от ревности, — спокойно добавляет Толян.

— Да ну… — открывает удивленно рот Арсен.

— И знаешь на ком? — продолжает.

— На ком?

— На девушке…

— Вова, блин, — тихо предупреждаю об осторожности в словах. Он в ответ хитро прищуривается и улыбается.

— …блондиночке и в кашемировом пальто, — явно позаимствовал откуда-то фразу. Делает два шага, вертя головой. — Значит, решил погонять все-таки?

— Тим, не лучшая идея, — подает голос Толя.

— И чего такая забота, мамочки?

— Потому что ты наш друг, — не запинаясь, отвечает Вова. Он снова закидывая руку на плечо и смотрит на брата. — И мы волнуемся.

— Я тронут, — усмехаюсь и в очередной раз сбрасываю его лапу. Хотя это действительно так.

— Да вы че, не о чем. Какой бы ни был трек. Если за такой крошкой, — Арсен кивает на мою «Тайоту», затем на меня, — такой водитель, имя победителя известно.

— Так-то, — проговариваю. — Ладно, мне пора выдвигаться.

— Забирать свою Рапунцель из замка или откуда там…

— Вова.

— Что — Вова? Вы оба спятили. Ты и этот чокнутый, — указывает на своего близнеца. — За тобой Ларионова ходит, у которой слюни текут, а ты выбрал…

— Кого? Ну? — сжимаю кулаки и прищуриваю глаза. — Говори — кого?

— Что, морду бить мне надумал?

— Хватить ерундой страдать, — становится между нами Толян.

— Пусть твой брат за языком следит.

— Тим, ты ведь сам понимаешь — все это хрень. Девушка не из нашего круга. И ей вряд ли здесь понравится. По итогу ты ее оставишь.

Делаю резкий шаг к другу, но брат удерживает меня на месте.

— Что ты так реагируешь? Я говорю — как будет. А так, пока ты в деле, мы за тебя, — Вова пожимает плечами. — Думаешь, почему я тебе рассказал про гонки, хотя сам настроен отрицательно? Я твой друг, Тим. И я за тебя и любой кипеж. Привет Варюхе. — Парень разворачивается и направляется к выходу.

— Что это с ним? — озадаченно смотрю на Толю.

— Ревнует, — усмехается тот, а затем пожимает плечами, — мы его совсем забросили. Тусить не с кем.

— Бедняжка, — фыркаю.

— Но он прав. И, чтобы ты знал, я тоже против Углового.

— Буду иметь в виду.

* * *

В «мерсе» делаю музыку громче. Хочу заглушить мысли, которые начинают крутиться в голове. А ведь Вова прав. К черту. Я не готов отдавать то, чего у меня еще никогда не было. То, что может стать настолько настоящим, что даже страшно.

К забегаловке подъезжаю без двадцати двенадцать, изрядно поколесив по городу. И, стоит только ее увидеть, все сомнения разлетаются и исчезают. Хочу ее обнять и поцеловать.

Останавливается, поднимает голову и замечает мою машину.

— Привет, — проговаривает, взбираясь на пассажирское сиденье. — Знаешь, не обязательно меня забирать каждый вечер.

— Ты хотела сказать, ночь. Почему? — сжимаю селектор. Мне не нравится, что она не смотрит на меня.

— Ну, — слегка смущенно пожимает плечами, — возможно, у тебя есть дела и поважнее.

Так. Это уже интересно.

— Например?

— Я не знаю. Но вряд ли тебе доставляет удовольствие со мной… — она раздраженно выдыхает и отворачивается. Добавляет тише: — …Возиться.

Обнял и поцеловал, блин.

— Да?

Она наконец поворачивается и смотрит на меня. Настороженность в ее взгляде сразу напрягает.

— Наверное. Ты ведь не привык к этому.

— Да?

— Почему ты спрашиваешь?

— Потому что, похоже, ты больше меня знаешь.

Сжимает ладони в кулаки и отворачивается в окно. Наше молчание может длиться вечно.

— Моя девушка не будет ходить по ночам. Ты не будешь. Так понятно? И меня это не напрягает. Ты что, еще не врубилась? Ты мне нравишься. Я к тебе неровно дышу. Я скучаю по тебе. И, если бы ты не налетела на меня, словно коршун, возможно, я бы это смог показать более наглядно. Кстати, это тебе, — киваю на пассажирское сзади. Варя поворачивает голову и ойкает, увидев букет из двадцати пяти белых роз на длинной ножке.

— Какие красивые! Не нужно было! Дорогущие… У меня еще те стоят. Спасибо, — тепло мне улыбается. Затем наклоняется, берет букет, чтобы втянуть запах.

Я готов каждый день по сотне дарить, если она не перестанет так улыбаться.

— Иди сюда, — бормочу и маню ее пальцем. Сам наклоняюсь и целую. М-м… мягкие и податливые. Отвечает с упорством и нажимом. Похоже, я не один скучал.

— Так-то лучше, — проговариваю, когда отрываюсь от ее губ. Заглядываю в глаза. Затем отстраняюсь и переключаю коробку передач, чтобы начать движение.

Мы едем молча — кожей чувствую напряжение, исходящее от девушки. Упорно смотрит в окно. Что могло произойти? Или что она сама там себе надумала? А может, она думает сейчас о нем? О том, за кого так и не вышла замуж? Бросаю на нее взгляд. Эта мысль совсем не по мне. Да и вообще, кто выходит замуж в восемнадцать?

Сворачиваю на обочину и останавливаю машину.

— Ладно, — выдыхаю, — что?

Девушка поворачивает ко мне голову:

— Что за привычка? Зачем ты остановил машину?

— Говори, Варя, что крутится у тебя в голове. Мне уже надоело чувствовать себя в чем-то виноватым. Я, блин, должен хотя бы знать, в чем.

— Н-ничего, — заикается и отводит глаза. Врет.

— Антоныч, если ты не скажешь, я не узнаю этого с неба.

— Ладно, — раздраженно хмурит брови и заливается румянцем. Снова на меня не смотрит. — Ты… Ты обещай, что ответишь мне честно, ладно?

— На крови надо клясться? — серьезно спрашиваю, не сводя с девушки взгляда.

— Тимур.

— Ладно. Торжественно клянусь, — для убедительности кладу правую руку на сердце.

— Ты… Тебе нравится Ларионова?

Я ожидал любого вопроса. Но этот?

— Ларионова?

— Ларионова, Ларионова, — снова раздражительно.

— Не понял. При чем тут Арина?

— Ты обещал честно ответить.

— Ну, она ничего, — слегка пожимаю плечами. Все интересней и интересней. С этой девчонкой никогда не знаешь, куда свернуть, чтобы пойти по правильной дороге.

— Ничего? Да она ослепительная! Великолепная! Просто красотка!

— Мне нужно начинать ревновать? — приподнимаю одну бровь.

Варя смотрит на меня долгие секунды и затем вновь отводит взгляд.

— Тимур, ты с ней… Она… Послушай, — вдруг потухшим голосом, из-за которого вновь напрягаюсь. — Просто если вы с ней. Если она с тобой… Я просто отойду. Я ведь понимаю, что…

Стоп.

— Притормози, грузовичок, — прерываю ее, когда начинаю врубаться, к чему она клонит. — Ты сейчас это все несерьезно? Да?

Упорно смотрит на свои руки.

— О,— доходит до меня, и другой интонацией: — О. Антоныч, так это ты меня ревнуешь? Охренеть…

Сдерживаю довольную улыбку, потому что это чертовски приятно.

— Ничего не ревную, — отрицает.

— Да?

— Да.

— Уверена?

— Да.

— Сто пудов?

— Да!

— Нет?

— Да!

— Вот и попалась, — смеюсь. Бросает на меня взгляд, и я перестаю. — С чего ты вообще про нас с Ариной подумала? Я же говорил, папа попросил ее повести на ужин для статьи. У меня ничего с ней не было.

— Вы красивая пара. Я смотрела фотографии. Она ослепительная, и ты… Просто, — она пожимает плечами. Улыбаюсь одним уголком губ, задумчиво разглядывая девушку.

— Какие фотографии? — любопытствую.

— У нее на страничке.

— А с чего ты вообще к ней полезла?

— Мне сказали, что у тебя есть девушка, а со мной… — Здесь ее честность угасла. Смотрит теперь виновато.

— Что с тобой? — тихо спрашиваю, теперь внимательно вглядываясь.

— Или из жалости или… поспорил.

Сказочники долбаные.

— Ты поверила?

— Я не знала, что делать, — снова честно.

— Кто это тебе сказал? Кто-то из близнецов?

— Нет! Да и какая разница. Даже дело не в этом. Тимур, — ее рука касается моей ниже сгиба локтя. — Я посмотрела на ваше фото и поняла, насколько мы с тобой… Неподходящие.

Хмурю брови. Кажется, я задолбался это слушать. Почему меня все в этом хотят убедить?

— Это ты так решила по фото?

— Да посмотри на нас.

— Хватить мне мозги делать, — уже начинаю злиться. — Я смотрю на тебя и хочу продолжать, не отрывая взгляда! Этого мало? Только на тебя, — тихо добавляю. — Сколько еще повторять? Тем более, — хитро прищуриваюсь и достаю телефон. — Иди-ка сюда.

Обнимаю ее за плечи и быстро притягиваю к себе, целую в висок и щелкаю.

— Что? Зачем?

Разглядываю фото. Красиво вышло.

— Не только у Ларионовой есть страничка, — проговариваю. И быстро загружаю фотку на свою страничку.

#МояДевочкаВсеСерьезно

Варя следит за моими действиями, широко распахнув глаза. Затем поднимает их на меня.

— Похоже, что мне больше никто не нужен? — хмуро спрашиваю.

А она заключает мое лицо в ладони и целует — чертовски нежно, медленно и с натиском, словно ее переполняют чувства. Такой диалог я готов вести вечно. Рукой сжимаю плотную ткань джинсов на ее бедре. Мне хочется более близкого контакта, без одежды. Чтобы она прочувствовала, насколько я хочу ее, чтобы даже не смогла подумать, что есть хоть малейшая доля фальши.

Ни с кем до нее даже и думать не начинал, чтоб что-то доказать или показать. Доставили удовольствие — разошлись. Здесь же. Эту девчонку я не готов отпускать, пусть придется еще сто тысяч раз ее убедить в моей серьезности. И это еще одно новое открытие. С ней все серьезно. Очень. За нее я готов бороться, каждый раз, пока действительно полностью мне не доверится.