31. Тимур

Привычно стою и жду Варю после ночной смены. Прошло три дня с того момента, как моя девочка доверилась. И, клянусь, ее правда чуть не разорвала сердце. Больше ни один гаденыш ее не обидит. Я позабочусь об этом.

Застываю, когда замечаю машину Пановых в пяти метрах от своей. Уже собираюсь дать сигнал, как замечаю ту девчонку, от которой Толя тащится. Близнец выходит из машины, и она подбегает к нему, а он ловит в свои объятия. Кажется, у кого-то все складывается. Усмехаюсь. Хренов ловелас. Наблюдаю, как они садятся в машину, никого не замечая, и выезжают с парковки.

А вот и моя Антоныч. Открывает дверь, садится и, перегибаясь через коробку передач, чмокает в щеку.

— Сегодня какой-то сумасшедший день! Один идиот устроил целое шоу из-за отсутствия нужной игрушки, чуть по лицу мне подносом не заехал… настоящий псих! И это взрослый, на вид адекватный мужчина… Короче, он заходит в час пик, а у нас длиннющая очередь, моя касса…

— Подносом? — перебиваю и кошусь на девушку.

— Угу. Не смотри так. У нас есть охрана, они все уладили.

— Но тебе чуть не заехали по лицу подносом?

— Ладно, я хотела рассказать, как это было забавно, но не буду. У тебя, видимо, отсутствует чувство юмора.

— Я уже чувствую как. Я хочу, чтоб ты ушла оттуда.

— Уф, — складывает руки на груди и закатывает глаза, — что еще, господин?

— Перестань, — хмурю брови, — мне не нравится работа, где мало того что надо пахать по восемь часов до полуночи, так еще и могут заехать по лицу, которое, между прочим, мне очень нравится.

— Ну, извини, без образования и связей больше никуда не берут, особенно когда ты студент-очник.

— Но у тебя есть связи.

— Да? Ну, просвети меня.

— Я. У тебя есть я, — раздраженно проговариваю. — Почему ты всегда сбрасываешь меня со счетов?

— Ну, конечно, — она отводит взгляд. Это еще что за…

— В смысле «конечно»? Конечно! Какого хрена, Варя?

— Ладно. Например, ты мне поможешь с работой. А что будет потом, когда ты… Ну, когда ты… — она выдыхает и смолкает, не в силах произнести фразу до конца.

— Когда я — что?

— Брось, не заставляй меня это говорить вслух. Это прозвучит неправильно. Это не должно звучать.

Так.

— Что прозвучит? Я тебя не понимаю.

— Ладно. Я скажу, — выдыхает, снова разглядывая свои руки, — что будет потом, через время, пусть длинное. Когда мы… Когда я тебе… — снова выдыхает. Но мне не нужна завершенность ее фразы. Я и так понимаю, о чем речь. И какого хрена?

— Какого хрена? Ты мне сейчас говоришь о том, что мы расстанемся? Ты собираешься меня бросить?

— Нет! — слишком поспешно и испуганно. — И, пожалуйста, сбавь скорость.

Нужно успокоиться. Что там должно помочь? Счет про себя. Один, два, три, четыре, пять… Резко поворачиваю руль, пересекая сплошную и подрезая машину на соседней полосе.

— Еще разок? — прищуриваю глаза.

— Тим, не злись, — мягко просит, касаясь моей руки. — Но… но я так не хочу жить в иллюзиях. Знаю, что в моем возрасте это нормально. Но для меня — непозволительная роскошь. Посмотри на меня и на себя. Ты — сын мэра. А у меня ничего нет. Даже семьи. В конце концов это заставит нас разойтись.

Смотрю на нее.

— Почему же ты не делаешь этого сейчас?

— Потому что я не смогу, — предельно честно, глядя в глаза.

— И что же, — медленно говорю, пока перевариваю информацию, — ты вот так ждешь, когда я тебя оставлю?

Она смотрит на меня с каким-то сожалением, будто я только что сказал, что этот момент наступил. Хорошо, что Варя по-прежнему предельно честна со мной. Плохо, что ситуация — дерьмо.

— Только из-за того, что я сын мэра? Мне что теперь, отказаться от отца?

— Боже, — она закрывает лицо свободной рукой, — конечно, нет! Как тебе могло прийти такое в голову?

— Мне? Мне прийти? Я просто пытаюсь нащупать логику в твоих словах! — опускаю взгляд на ее руку, все еще держащую мою, а потом смотрю в глаза. — Иди-ка сюда, моя совершенно неглупая возлюбленная.

Тяну к себе, и она поддается. Мне не надоедают ее прикосновения. Сейчас целую долго, чтобы поняла. Сначала нежно, потом с нажимом и уже с требованием проникаю языком в ее ротик и касаюсь ее — Варя тут же отвечает. Я чувствую, как нравлюсь ей со всем, что есть. Что тогда в ее голове? К чему такие мысли?

— Когда на моем гробу забьют первый гвоздь, — произношу, отрываясь от губ. Она широко распахивает глаза и затем хмурится.

— Что ты такое говоришь?

— Это ответ на твой вопрос. Тогда мы и расстанемся.

Передергивает плечами и как-то странно смотрит на меня:

— Ты глупый, никогда не говори таких вещей!

— Ты тоже глупая, — улыбаюсь. — Мы идеальная пара, какое расставание? Завтра же пиши заявление по собственному.

— Тимур.

— Варя. Я уже нашел тебе работу. Да что — я. Это Пановы, — слегка пожимаю плечами. — С ними ты точно не планируешь расставаться? А то смотри, Вова впечатлительный, не выдержит.

* * *

На следующий вечер после универа лежим с Варей на диване и смотрим сериал. В ее руках книга по гражданскому праву, которое она читает и одновременно слушает происходящее на экране. У меня звонит телефон.

— Сегодня Твердяев устраивает тусу, тебя ждать? — спрашивает Вова, динамик довольно громкий, а Антоныч рядом. Отрывает глаза от книги и внимательно смотрит.

— Не сегодня.

— Да что с тобой такое? Вообще перестал тусить, забил на свою жизнь… Ты словно постарел на сто лет и зажил старческой жизнью!

— Я сказал: не сегодня.

— Ты с мисс Мак? — догадывается близнец. — Блин, вам пора завязывать. Серьезно…

Отключаю вызов и смотрю на девушку рядом, которая внимательно изучает экран с титрами после серии. Молча поднимается и проходит в кухню. Слышу, как она возится с чайником. Отлично. Я теперь должен убить лучшего друга. У нас только все наладилось. Поднимаюсь и иду на кухню.

— Эй, — привлекаю ее внимание.

Она отвлекается от созерцания чайника.

— Я думаю, сегодня нужно доделать проект. Пока вечер свободен. Так что ты вполне можешь пойти на вечеринку.

— Это наш проект, — напоминаю ей.

— Но его буду делать я, помнишь, мы договорились?

— Не помню, — подхожу к девушке и беру ее лицо в ладони. Ей постоянно нужно доказывать, что она лучшая. Она отказывается в это верить. — Останусь с тобой.

— Не нужно. — Руки ложатся на мои плечи. — Я не хочу, чтоб ты из-за меня лишался привычной жизни.

— Я из-за тебя ничего не лишаюсь, — наклоняюсь и касаюсь губами ее нежной кожи, — только приобретаю.

— Тебе правда следует пойти, — мягко меня отстраняет.

— Почему ты меня гонишь?

— Я тебя не гоню.

— Да?

— Да.

— Отлично. Потому что в моих планах только ты. — Мои руки пробираются под футболку, которая когда-то была моей. Сжимаю приятную грудь, чувствуя, как соски трутся о мои ладони. Уже это возбуждает меня. Целую не спеша, закусывая нижнюю губу и посасывая, внимательно разглядывая ее лицо. И, хоть ее тело откликается на каждое касание, Варя явно мыслями не со мной. Отстраняюсь и выдыхаю.

— В чем дело?

— Я не хочу быть помехой.

— Я убью Вову.

— Послушай, только не перебивай. Ты всегда тусовался и веселился. А со мной ты словно перестал быть веселым. Так что твой друг прав.

— Ладно. Собирайся. Ты же хочешь на тусовку? Значит, мы идем.

— Ты шутишь? При чем тут я?

— Ты моя девушка, разве это не нормально, что ты пойдешь со мной?

— Но я… я не впишусь в это общество. Тимур, я не гожусь, я…

— Могу поспорить, что ты думаешь, что именно поэтому я с тобой никуда не хожу, — чуть наклоняю голову. Она опускает глаза. Вот блин. — Одевайся, Антоныч.

— Я никуда не поеду!

— Еще как поедешь. И убедишься, что то, чем мы занимаемся, намного веселее…

— Нет, Тимур!

— Да, Варвара. И надень то платье.

— Какое еще платье, ненормальный?

— Джинсовое, которое было на тебе в клубе.

Она фыркает.

— Если ты не начнешь одеваться через тридцать секунд, я сам этим займусь. Ты захотела на тусовку? Будет тебе тусовка.

* * *

Твердяев Олег — сын знаменитой актрисы. Она в основном зависает в Москве, оставляя двухэтажный дом на сына, считая, что двадцать три — возраст взрослого и вполне самостоятельного человека. Но к Олегу это не относится: он любит расслабиться с девчонками и потусить в большой компании. Так что тусовке посреди недели не следует удивляться.

— Слушай, завтра в универ, это правда плохая идея, — мешкает Варя у входа, останавливая меня.

— О, — выдыхаю, когда притягиваю ее ближе, — то есть, когда ты отправляла меня сюда, идея была супер, а сейчас все изменилось?

— Ты не понимаешь.

— Да?

— Да! — Девушка провожает пару за моими плечами, которая сосется, не отрываясь друг от друга ни на секунду. — Ты ко всему этому привык, а я… Я была только на одном дне рождения одноклассницы. И то — в первом классе.

— Ты же ходишь в клубы? Со своим другом.

— И как тебе удается произносить «друг» так, словно это ругательство?

— Этот тот же клуб, Варя, только здесь больше идиотов, — легко целую ее и заглядываю в глаза. — Намного больше.

Дом встречает нас оглушающей музыкой, танцующей молодежью, смехом и весельем. Притягиваю девушку к себе, положив руку на ее плечи. Она оглядывается с настороженностью. На ней чертовски обтягивающее платье, которое свело с ума еще в тот вечер.

Мы останавливаемся перед огромной гостиной, где большая часть танцующих. Одна девушка, прилично нализавшись, стоит на столе в лифчике и пытается под гул толпы сексуально двигаться, дергая пуговицу джинсов.

— Давай, детка! — кричат парни, выстроившись в ряд.

— Она же пьяна вдрызг, — присматривается к ней Варя, затем поднимает на меня глаза. — Ее нужно оттуда спустить. Представляешь, что с ней будет завтра?

— Что же? — задумчиво скольжу взглядом по толпе в гостиной, натыкаясь на знакомые лица. Отвечаю кивком и наигранной улыбкой на приветствия, но ни Вовы, ни Толи не нахожу.

— Она умрет от стыда.

Опускаю глаза на свою девочку, качая головой.

— Защитник слабых и беззащитных? — Улыбаюсь и снова смотрю на девушку. — Ты уверена, что ей нужна защита? Может, за этим она сюда пришла. Оторваться?

— Я уверена, что завтра она пожалеет об этом… ее снимают на телефоны, — шепчет мне, указывая на пару идиотов, держащих мобильники. А затем смотрит на меня как на всемогущего супергероя, который непременно должен спасти девушку из беды. Это что-то новенькое.

— Ну, ладно. — Усмехнувшись, делаю шаг по направлению к столу, но меня опережают трое парней, заявившись с другой стороны гостиной. Они привлекают внимание черными толстовками и накинутыми капюшонами. Тот, что посередине, поднимает голову к замершей девушке.

— Ой, — тихо ойкает, прикрывая рот.

— Угловые ребята, — проносится чей-то шепот рядом. Пока парень стаскивает со стола девчонку, двое других выбивают из рук телефоны и раздавливают их. Смело.

Один из них усмехается, хлопая по плечу обладателя раздавленного мобильника и испуганного лица.

— Каин, какого хрена? — появляется хозяин дома с покрасневшими глазами. Тот, что с девчонкой в руках, оборачивается. Он не произносит ни слова — только кивает другим. Компания проходит мимо хозяина, задевая его плечом.

— Это девчонка Святого, так что все вопросики к нему, — отвечают за Каина.

— Все-все… — машет руками Олег, и музыка снова заполняет гостиную. А люди продолжают неожиданно прерванную тусовку.

— Углового? — переспрашивает Варя, нахмурив брови. — Это к нему ты идешь на трек?

— Это не он. И вообще, какая разница? Видишь, судьба против, чтобы я был героем.

Она улыбается и целует меня первая, коротко и совсем не так, как мне хочется.

— Потанцуем, крошка?

— Фу, как пошло, Ярославский, — морщит носик, — я не крошка.

— Моя крошка, — прижимаю ее бедра к своим, помещая ладони на обтянутых джинсовой тканью ягодицах. Губы касаются нежной шеи — я подстраиваюсь под ритм музыки.

— Мне не понравились эти ребята. Как ты связан с ними? И зачем тебе на их трек?

— Расслабься, — продолжаю осыпать Варю поцелуями. — Хочешь что-нибудь попить?

— Держите меня. Сам Ярославский!

Нехотя оборачиваюсь к улыбчивому парню. Пляхин Юра, некогда мой одноклассник. Пожимаю руку, однако его глаза уже блуждают по моей девочке. Может, привести ее сюда было не такой уж и хорошей идеей?