32. Варвара

— Кто это тут такой с обалденными ногами? — спрашивает парень у Тимура. Он хмурится и бросает краткий взгляд на меня. А я почему-то напрягаюсь. Мне хочется и одновременно не хочется услышать, что он скажет.

— Даже не смотри в ее сторону. Она занята.

— Кем? Тобой, что ли? — усмехается тот и еще раз проводит по мне взглядом. — Надолго? Оставь ей потом мой номер…

— Я попить,— вырываю руку, разворачиваюсь и выхожу из зала. В горле неожиданно пересохло. Оглядываю коридор, не зная, в каком направлении идти. И иду прямо: думаю, где-нибудь найду кухню или что-то вроде того. Я знаю, кто такой Ярославский. И такая реакция людей нормальна. Даже мне с трудом верится. Но все равно неприятно… словно я — вещь.

— Погоди! — Ярославский догоняет и разворачивает к себе, внимательно вглядываясь в лицо. — Куда ты так драпанула?

— Я же сказала: хочу попить.

— Ну, так идем. Какого хрена было меня бросать с этим идиотом?

— Он твой друг, Тимур, даже не отрицай этого.

— Он не мой друг, — хмурит брови и обводит указательным пальцем пространство около себя, — здесь не бывает друзей. А если бывает, то редко и мало. У меня только братья. Остальные — общая тусовка, потому что кошельки их предков забиты так же, как и моих. Вот и вся история.

— Ты че, спятил? — К нам идет удивленный Юра с расплывающимся покраснением под левым глазом. — Из-за девки? Меня? Тим?

Он что, его ударил? Из-за меня? Только что? Из-за меня? Перевожу взгляд на своего парня, который поджимает губы.

— Я же сказал: она занята. Какого хрена твои комментарии? — обращается к парню, непроизвольно загораживая меня спиной.

— Но я… эта… — Юра выглядывает и находит меня глазами, — извини, я не знал, что ты… его… девушка, — последние три слова с большим сомнением в голосе. — Сори, чувак. Мир?

Они пожимают руки, и мы направляемся к кухне. Тимур открывает огромный двухкамерный холодильник и ныряет туда головой.

— Сок? Есть яблочный, апельсин и грейпфрут…

— Ты его ударил? — спрашиваю.

Он поворачивается ко мне:

— Любой получит в глаз, кто будет говорить о тебе фигню.

— Но до этого… — Складываю руки и прохожусь по огромной кухне. Она больше, чем вся квартира, которую снимаю. — Они так могли говорить?

Протягивает мне апельсиновый сок, мой любимый. Чуть прищуривает глаза, обдумывая мои слова.

— До этого у меня не было девушки, — наконец отвечает.

— Но ты мог на вечеринку прийти с девушкой?

— Черт возьми, почему у меня такое чувство, что я хожу по минному полю? Одно неверное слово и… бах — рванет!

— Я просто спрашиваю.

— Глупые вопросы, Варя.

— Ох, ну извини! — выхватываю стакан и делаю большой глоток. На кухню заходят пять ребят, хихикающих между собой и пихающих друг друга.

— Ой, Тимка, привет! — Его обнимает ярко накрашенная брюнетка с высоким хвостом и смачно чмокает в щеку. Две другие, тут же запищав, бросаются к нему, попутно радостно обтираясь.

— Приветики! Приветики! Совсем пропал…

Ого. Просто… Делаю еще один большой глоток и, оставив стакан, выхожу. Это просто дружеские объятия, мне нужно реагировать на них нормально. Ничего страшного не произошло. Но очень неприятно видеть, как на нем виснут девушки. Я здесь нахожусь от силы сорок минут, но уже чувствую себя не в своей тарелке. Мне нужен свежий воздух, чтобы просто прийти в себя.

— Эй, чипсина, — окликает меня какой-то парень. Оборачиваюсь и натыкаюсь на хищные узкие глаза и обманчиво привлекательную улыбку. Он похож на индейца. Красивого и опасного. Темные волосы в хвосте, карие радужки оглядывают оценивающе. На нем черная толстовка. Ничего хорошего. Тот парень, который разбил телефон и после похлопал хозяина по плечу.

Великолепно, Варя. Только без паники.

— Ты не знаешь, где в этом чертовом домине тубзик?

— Эм… нет, — отвечаю.

— Плохо, потому что я сейчас лопну, — он крутит головой.

Слегка пожимаю плечами и спешу отойти. От парня веет опасностью.

Наконец натыкаюсь на веранду и, открыв дверь, жадно глотаю свежий воздух. Знаю, что другая на моем месте, наверное, заявила бы свои права. Усмехнулась девушкам в лицо. Но я… им не конкурент. Они все такие красивые. Может, Тимур опомнится и решит меня бросить? Потому что вспомнит, каково это — когда рядом такие девушки. Первоклассные.

— Господи, да что с тобой, — тихо говорю себе и пронизывающему ветру. Ежусь и снова захожу в дом. Неожиданно чувствую вибрацию от телефона. Мила. Снова выхожу на веранду: из-за музыки не слышно голоса.

— Сесюндрочка!

— Ты почему звонишь так поздно? Что-то случилось?

— Конечно, я по тебе соскучилась! Они на ночное собрание пошли, а меня оставили с тетей Наташей, представляешь? Даже не подозревают, что ты с Глебом сбежала.

— Это очень хорошо, — выдыхаю. — Как дела?

— Все так же, — невесело усмехается сестра, — шаг вправо, шаг влево — расстрел. Но я хорошая девочка, а потому у меня ровный стройный шаг. Как у солдата!

— Мила, — я смеюсь, не обращая внимания на навернувшиеся слезы. Просто рада слышать родной голос. Я бы все отдала, чтобы поскорее ее вызволить. Но у меня ничего нет. Ни одного козыря. — Как учеба?

— Тоска зеленая, одни пятерки и пятерки кругом, — выдыхает. — Лучше расскажи, как твои дела? Глеб там не бросил свою девушку?

— Нет, у них вроде все хорошо… Я давно с ним не общалась, если честно.

— Почему? Этот кретин забил на тебя?

— Нет, просто… Кажется, это я немного забила на него.

Молчание.

— Боже мой, — протягивает Мила, — кто он?

— Кто?

— У тебя появился парень?

— У меня не…

— У Варюхи появился парень! — радостно восклицает на том конце сумасшедшая. — Чтобы ты знала, я приплясываю.

— Мила! Перестань!

— Не могу остановиться! Эмоции так и прут! Кто он? Кто этот загадочный красавчик? Он ведь красавчик, верно? Высокий, низкий? Толстый, худой? Кучерявый, лысый? Что любит: колу или пепси? Мне интересно все!

— Господи,— смеюсь. Когда в твою жизнь врывается Мила, все наполняется светом и всегда хочется смеяться и радоваться жизни. И я так сильно боюсь, что она оступится и он ее сломает. Они ее сломают. Надорвут в ней светлое и воздушное, что смогла сохранить, несмотря на жизненные трудности. — Эм, ну, хорошо. Он высокий, красивый…

— Насколько от одного до двенадцати?

— Сто?

— Ого! Не может быть! Боже мой, как круто! Так, дальше?

— Спортивный, у него темные волосы и серые глаза, которыми он может так посмотреть, что сердце замирает…

— Какой класс! — пищит восторженно в трубку, наполняя и мое сердце радостью.

— Еще он очень надежный. С я ним чувствую себя абсолютно защищенной… Это странное чувство, но оно не покидает меня.

— Это хорошее чувство, — неожиданно серьезно заявляет сестра. — Где вы познакомились?

— Мы вместе учимся, в одной группе.

— Ох ты! Я в восторге! Он замечательный? Скажи, что он замечательный!

— Он замечательный, — честно подтверждаю, продолжая улыбаться звездному небу.

— Я теперь умру от любопытства, если не увижу его! О! Я придумала! Погоди.

Теперь ее голос слышно отдаленно: она что-то спрашивает у мамы Глеба. Затем возвращает трубку.

— Пришли через приложение тете Нате. И мы посмотрим на твоего принца.

— У меня… — смолкаю и выдыхаю, — хорошо. Я пришлю.

— Здорово. Я горжусь тобой.

— Ты — мной? А не должно ли быть наоборот?

— Мне все равно. Слишком много у нас с тобой «должно». Я люблю тебя, моя сесюндра. И безумно скучаю.

— Я тоже скучаю и безумно сильно люблю!

— Ладно, пойду спать, завтра рано вставать. С тебя фото. Люблю!

— И я люблю!

Но Мила уже отключилась, а я кожей чувствую прожигающий взгляд. Оборачиваюсь и натыкаюсь на Тимура. Он стоит у двери, замерев, внимательно оглядывая меня.

— Кто это был? — спрашивает, кивая на телефон.

Закусываю губу, чтоб его помучить, и слегка пожимаю плечами.

— Так, — веду глазами. Его брови хмурятся. И он притягивает меня к себе.

— Ты совсем замерзла. Каково выходить на улицу без куртки? — Он заводит меня обратно в дом и протягивает ладонь. Смотрю на нее. — Дай телефон.

— Зачем это? — упрямо обнимаю себя, показывая, что совершенно не намерена этого делать.

— За хлебом.

— Ты думаешь, я общалась с любовником, пока ты обнимался с девушками?

— Я не обнимался с девушками. Дай телефон.

— Да?

— Да, черт! Дай телефон.

— Не дам.

Переводит дыхание.

— Это был не твой… друг?

— Опять как ругательство, — качаю головой и, сделав шаг, оказываюсь рядом. Провожу по его волосам руками и заглядываю в глаза. — Это был не Глеб. Его имя Глеб, если что. Четыре буквы, — проговариваю. Тимур внимательно следит за моим ртом. — Это была моя сестра.

— Хм. — Его большой палец очерчивает контур губ. — Это меня радует.

— Она хочет твою фотографию, я ей обещала.

Он улыбается медленной и довольной улыбкой:

— Ты рассказала обо мне?

— Только забыла упомянуть, какой ты бабник, — отстраняюсь от него.

— Эй, — за руку возвращает в свои объятия, — я не бабник. Я твой.

— Да?

— Есть сомнения?

— Чувак!

Мы оба вздрагиваем и оборачиваемся на Вовин возглас. У близнеца в руке полупустая бутылка с пивом и широкая улыбка на лице.

— Миссис Мак! — Близнец неожиданно заключает меня в свои объятия. — Ты вывела этого пещерного?

— Я не… — бросаю взгляд на Ярославского, но тот лишь ухмыляется. Да, разительная разница — как он смотрит на других и на тех, кому доверяет.

— Ну все, достаточно. Убери свои грабли, — все же вмешивается в наши затянувшиеся объятия.

— Ты че, ревнуешь? Он ревнует. — Вова смотрит на меня, пьяно улыбнувшись, и снова переводит взгляд на друга. — У меня новая цель. Хочу завалить Ларионову. Говорят, она недавно приехала… ты ее не видел?

Ярославский качает головой, с каким-то сожалением глядя на меня.

О. Вот это новости. Я что же, увижу ту красивую модель? Ту, что была на ужине с родителями Тимура? Ту, что оставила шлейф духов?

— А чего вы вообще тут торчите? Пойдемте потусим вместе? Мак, — Панов меня оглядывает и поднимает большой палец, — выглядишь — зачет.

— Хочешь, уйдем? — спрашивает Ярославский.

Смотрю на него, стараясь не выдать глазами свою тревогу.

— Нет, мы же пришли повеселиться. Но пока ничего веселого не произошло. Только удар в глаз и обжимания с другими. Если это и есть веселье богатых людей, то я разочарована.

И мы снова заходим в гостиную, где танцуем. Возможно, всем намного веселее, потому что практически все они пьяны. Но мне так нравится чувствовать его дыхание на коже, руки на своем теле. Кажется, от его присутствия пьянею. И чем дольше мы танцуем, тем плотнее он меня прижимает и трется своим телом о мое, неизбежно возбуждая и заводя. Он оставляет страстные и головокружительные поцелуи.

— Хочу тебя в этом платье, — шепчут его развратные губы, задевая мочку уха.

— Поехали домой? — шепчу. Он отстраняется и смотрит на меня, ласково улыбнувшись своей редкой улыбкой, той самой, особенной. — Что?

— Мне нравится.

— Что нравится? — не удержавшись, улыбаюсь ему в ответ.

— Наш дом, — подчеркивает слово «наш», — звучит не так одиноко. Правда?

Не перестаю удивляться, сколько в этом парне нового.

— Наверное. Но я имела в виду свою…

Его губы затыкают медленным страстным поцелуем. Что он творит со мной? Раньше я даже представить не могла, что смогу целоваться даже при одном свидетеле, а здесь… Столько взглядов устремлено в нашу сторону, и я понимаю их. Ярославский — это Ярославский, даже с невзрачной мной он не перестает быть центром внимания.

Неожиданно неприятные мурашки ползут от правого плеча к левому. Поворачиваю голову и натыкаюсь на медленный и изучающий взгляд голубых, идеально накрашенных глаз.

— Она еще красивее, чем на фото, — тихо замечаю.

— Кто? — Тимур ловит мой взгляд.

Ларионова поднимает бокал в руке и улыбается ему. Господи, до чего красивая. Кажется, что она ненастоящая, будто только что взяла и сошла с картинки. Она расправляет плечи, на ней черное мини, ничего не открывающее, кроме километровых ног на высокой шпильке. Мне кажется, все парни чуть голову не сворачивают, когда она идет. А она… идет. К нам.

— Привет, дорогой, — чуть задевает меня плечом, наклоняясь к щеке Тимура и обдавая меня приятным шлейфом духов. И, по-моему, ее губы задержались дольше нужного на его коже. Это совсем не по мне. Но где прописаны границы дозволенного?

— Привет. — Тимур чуть отстраняется и притягивает меня за плечи к себе. Клянусь, чувствую себя первой уродиной рядом с ней. Наверное, каждая себя бы так чувствовала. — Арина, Варя. Варя, Арина.

Снова ее взгляд на мне. Дружелюбная улыбка медленно расползается по лицу.

— О. Очень приятно, — проговаривает, продолжая улыбаться, наклоняется и чмокает воздух у моей щеки.

— И мне, — растерянно отвечаю.

— Эм… прикольное платье, — взглядом проходится по джинсовой ткани, — от кого?

А?

— Это от сестры. Подарок.

Арина два раза хлопает длинными ресницами, а потом прыскает со смеха, касаясь моего плеча длинными пальцами с французским маникюром. А я понимаю, что сморозила глупость. Конечно, она имела в виду дизайнера. Здесь ведь не бывает иначе. Эти детки привыкли к брендовым вещам. Вот дура! Какая же я… не подходящая ни к чему здесь. Ни к кому. Даже не смотрю на своего парня. А мой ли он вообще? Не хочу стоять рядом, словно сорняк. Это до одурения больно.

— Я выйду на минутку, — встречаю взгляд серых глаз, пытаюсь выдавить улыбку. — Мне надо.

Его рука согласно разжимает и освобождает плечи. И могу с уверенностью сказать, что чувствую их взгляд на затылке.

— На втором этаже. Буду ждать здесь… Или сходить с тобой?

Сходи! Сходи! Встречаю взгляд насмешливых голубых глаз.

— Не надо, подожди здесь, — проговариваю и делаю шаг в нужном направлении.

— Твоя сестра? — слышится ее голос, притормаживаю. Сквозь музыку плохо слышно.

— Похоже? — хмыкает Тимур.

— Ну, не знаю.

— В неведении тоже есть свое очарование, пупс.

Пупс? Он назвал ее пупс? Это вообще нормально? Что говорит справочник о поведении парня с другими девушкам? И он не сказал, что мы вместе. Не при мне. Не без меня. Может, оставляет пути отступления?

Какого отступления, Варя? Если бы он захотел, давно бы ушел… что тогда его держит рядом со мной? Что?

Голова сейчас взорвется. Не лучшая идея — оставлять этих двоих наедине. Она очень красивая, он очень красивый. Такие пары называют идеальными. А что можно сказать о нас? Недоразумение? Его ошибка? Жалость? Это худший вариант из всех возможных. Самый.

В поисках туалетной комнаты иду на второй этаж и, когда выхожу, обнаруживаю совершенно пустой балкон. Немного тишины и свежего воздуха. Жужжит телефон, но не реагирую на него. Просто пытаюсь сосчитать звезды. И, кажется, у меня даже начинает получаться…

Я опьянела от парня. Того, с кем никогда не должна была целоваться и уж тем более заниматься сексом. Господи, да что же это? Я его бешено ревную! Даже смешно. А сама ушла, оставив самую шикарную девушку города наедине со своим шикарным парнем. И ревность эта без повода. Может, она учится плохо? Не блещет умом? Можно подумать, ты блещешь. Почему он не выбрал ее? Почему он со мной? Я бы на его месте выбрала…

— Холодно.

Резко оборачиваюсь. Безумно красивые глаза, разве людям позволительно быть настолько привлекательными? Плавная походка и легкое покачивание бедра. Останавливается возле меня и смотрит прямо. Далеко за горизонт. Затем поворачивает голову и так же внимательно осматривает меня. Я молюсь выдержать взгляд. Тем временем достает телефон и быстро что-то пишет, а потом снова прячет в сумку.

— Ты ведь в курсе, что он имел практически каждую в этом доме? — неожиданно спрашивает.

Что? Выдыхаю и обнимаю себя. Ларионова права — холодно.

— И тебя? — спрашиваю с невозмутимым лицом, ставя себе за выдержку «отлично». Но хватит ли меня надолго — вот в чем вопрос.

— Ах, какой характер, — улыбается, — чуть было, но я не такая. Мне нужны отношения. А Ярославский не создан для одной. Не мой тип. У такого всегда три девушки одновременно.

— И ты мне это говоришь, потому что желаешь добра?

Арина смотрит на меня, а затем смеется и касается моего плеча.

— Ты не поверишь, но это так. Ты мне кажешься… нормальной. А он тебя точно поломает, мне бы этого не хотелось. Это жестоко, но в этом весь Тимур.

С одной стороны, это все более странно. А с другой — все и так знают, что у Тимура на один день — одна девушка. И никаких повторов. Кроме меня. Я знаю, его глаза мне не лгут. Или просто хочу в это верить.

— Может, — говорю тихо, но четко, — может, все зависит от того, кто рядом?

В ее глазах исчезают следы веселости. И смотрит скорее сердито.

— О, — выдавливает из себя, — я не хотела тебя обижать. Извини, пожалуйста. Это вообще не мое дело. Все может быть… Здесь и правда холодно, ты в одном платье, не замерзла?

Балкон выходит во двор, поэтому мое внимание невольно приковывается к трем парням. Двое из них курят. А третий — Тимур, который обещал меня ждать, а сам ушел. Другой — тот парень из Угловых, спрашивавший про туалет. Он и разговаривает с Ярославским, говорят тихо, поэтому слышны только голоса.

— Джон.

— Что?

— Его зовут Джон. — Ларионова указывает на парня, почему-то напомнившего мне индейца. — Ну, на самом деле это кличка, но все знают ее.

— О чем они говорят?

— А ты не знаешь? — Ее любопытство в глазах и какое-то ликование напоминает вести себя осторожнее. Эта девушка мне не друг.

Достаю сотовый. Пропущенный от Тимура. И следом СМС, чтобы я набрала, как освобожусь. Он действительно думает, что двадцать минут сижу в туалете? Хотя он и не с Ларионовой.

С ней я.

Вечер просто шикарный, я почти в восторге.

— Я знаю о треке, — спешу ее разочаровать.

— А ты когда-нибудь видела Тимура в деле? Все говорят, это стоящее зрелище. Лично я собираюсь пойти. А ты?

А меня не звали. Боже, все так сложно. Тимур против не просто моего присутствия, а даже разговоров об этом.

— Посмотрим, — выдыхаю и уже было направляюсь к двери, как Арина резко хватает мое запястье и, ойкая, указывает вниз. Слежу за ее пальцем. Тимур стоит, а его губы… Они заняты другой.

Резко отворачиваюсь, чувствуя болезненный комок, подступающий к горлу. Этого. Просто. Не может. Быть.

— Мне так жаль, — сочувственно проговаривает Арина и слегка пожимает плечами, — но рано или поздно это должно было произойти…

Мне все равно, что она говорит. Обида и злость превращаются в тянущее чувство. Хочется повалиться на спину, закрыть лицо руками и сказать: «Чики-домики». Почему он это сделал? Сейчас, здесь? Но вместо истерики, или еще чего, я просто выдыхаю.

— Пойдем в дом, — ласково проговаривает Ларионова. Осторожно касается плеча и ведет в помещение, где я тут же сбрасываю ее ладонь. Поднимает руки вверх. — Только хотела помочь.

Смотрю на нее. Быть такой красивой и такой доброй. Идеальная? Или лживая?

— Не нужно, — отзываюсь и, распрямив плечи, сворачиваю к лестнице. Нахожу свою куртку и выбегаю во двор. Останавливаюсь в трех шагах от парней. Их снова трое, никакой девушки. А может, показалось? Может, мне приснилось?

— Эй, — его улыбка, когда взгляд случайно падает на меня, — куда ты исчезла?

Он улыбается теми самыми губами, которые еще три минуты назад целовали другую. Поэтому Джон стоит и ухмыляется со своим дружком?

— Ярославский, познакомь с девушкой, — протягивает, подмигнув.

— Она не знакомится, — уверенно отвечает Тимур, что-то с беспокойством разглядывая на моем лице. — Все в порядке?

Нет!

Но вместо ответа медленно киваю.

— Отвези меня домой.