34. Варвара
— Это так печально. — Полина поддерживает голову и смотрит на меня. У нас брейк.
Я отрабатываю третий день из последних двух недель. Фирма «Пановы и Ко» действительно предложили мне работу. Конечно, в теории это близнецы подсуетились, но и так очевидно, кто за всем стоит. Так что через пару дней моя работа будет забирать от силы пять часов. Буду набирать рукописный текст и отправлять на почту фирмы. И платят хорошо.
Мой парень лучший, разве есть сомнения?
— Ты живешь всего в одном подъезде от меня.
— Ты скоро переедешь.
— Куда? — спрашивает зашедшая Нина и кидает на стол папку с документами. — Куда собралась, Варь?
— Я не знаю, — пожимаю плечами, — вроде никуда.
— Да, конечно. У нее все серьезно с тем красавчиком.
— Его зовут Тимур.
— Да-да, с Тимуром. — Полина показывает мне язык.
— Ну, очень по-взрослому, — замечаю. — И я никуда не собираюсь переезжать.
Нина отрывается от своей папки и с улыбкой смотрит на нас.
— А ты чего улыбаешься? Ты ведь тоже встречаешься с его другом, Толиком. А?
— Ну так. — Нина, не переставая улыбаться, отводит взгляд и чуть пожимает плечами. — Мы просто общаемся.
— Общаемся, — передразнивает ее Полина, — может, и мне замутить со вторым близнецом? А что? Станем одной дружной, большой семьей. А?
— Он жуткий бабник, — качаю головой.
— Я покорю его сердце. Представляете, какие красивые у нас с ним будут дети? — Полина встает и поправляет блузку перед зеркалом. — Красивее ваших, это точно!
Мы с Ниной переглядываемся и прыскаем со смеха. То ли от шутки, то ли просто потому, что счастливые. Я всегда боялась этого чувства. И мне где-то даже стыдно перед Милой: возможно, ей там плохо, а мне — до безумия хорошо.
— Ты собралась переехать к Тимуру? — задумчиво смотрит на меня Нина.
— Нет, Полина просто так сказала. Я не собираюсь.
— Это правильно. Рано еще.
— А что у вас с Толиком?
— У нас с Толиком… — Нина загадочно улыбается, — разница пять лет и длинные-длинные разговоры перед сном.
— Четыре года, — поправляю ее, — почти всем на нашем курсе в этом году исполняется двадцать.
— Ну да, четыре, — послушно соглашается менеджер.
* * *
Ночью этого же дня не могу уснуть. Даже несмотря на то, что Тимур спит рядом. Он собирается на трек Углового. Мне до чертиков страшно за него. Что, если… Это постоянно крутится в моей голове. Я не могу его потерять. Я, наверное, вообще не смогу без него. Он настолько приручил меня, настолько влюбил, что становится действительно страшно. Я просто никогда не знала, что любить — это так страшно. Ты постоянно в мыслях о нем. Беспокоишься о каждой мелочи, которая его касается. Словно он встал на одну ступень с Милой. Словно он стал… семьей.
Я его люблю. В этом легко признаться. Разве Тимура можно не любить? Поворачиваю голову и смотрю на его безмятежное лицо. Вспоминаю, каким напыщенным индюком он мне всегда казался. Как он меня раздражал…
Что, если…
Выдыхаю. И отвожу глаза. Что мне сделать? Что сделать, чтобы он отказался от этого?
Что, если…
Откидываю одеяло и тихонько выбираюсь из кровати, захватив сотовый. Закрываю в ванную дверь и звоню единственному близкому мне человеку.
— Варя? — удивляется Глеб на том конце.
— Привет… извини, если разбудила.
— Да нет, ты не разбудила. Я тут в древнерусском зарылся, еще долго сон мне не светит… Просто ты давно не звонила.
— Да. Извини, — шмыгаю носом, потому что не могу уже держать эмоции внутри. А я очень нервничаю.
— Ты плачешь? Этот богатый урод бросил тебя? Что он сделал, Варя?
— Я просто… Глеб, помоги мне, пожалуйста, — шепчу, едва слышно икая в трубку, — я не знаю, что мне делать… он участвует в гонках… это так опасно… я очень за него боюсь… Пожалуйста, скажи мне, как его отговорить? Я все сделаю…
— Тише-тише, я ничего не понял. Тимур тебя не бросил?
— Н-нет.
— Он участвует в гонках?
— Д-да.
— В каких еще гонках?
— Уличных. Очень опасные. Ты слышал что-нибудь про трек Углового?
Некоторое мгновение между нами повисло молчание.
— Я слышал, — невнятно мямлит. — Послушай, Варь. Он мужик, у него есть своя голова на плечах… Не парься, там не все разбиваются…
— Что?! — кажется, слишком громко, поэтому повторяю шепотом: — Что? Господи, это… это…
А что, если…
— Варя, не стоит его отговаривать. Мы, мужики, такие: пока не сделаем задуманное — не успокоимся. Не переживай. Хочешь, приходи к нам? Ты давно не заходила. И не звонила даже… после того как Тимур меня выгнал…
Разве он выгонял? Не помню.
Он завтра выедет на трек.
Там не все разбиваются.
— Да-да… потом обязательно, — откидываю голову на ванну и закрываю глаза, — ты извини еще раз… я потом… я потом позвоню.
Сбрасываю вызов и даю волю слезам. Слезам страха и бессилия. Я редко плачу, даже после папиных побоев старалась не ронять слез. Но сейчас не могу с собой ничего поделать. И не было никого, кто бы смог меня понять… Или кому я могла довериться. Тот, кто был, не смог помочь. Так бывает. И в этом нет ничьей вины.
Резкий удар по двери заставляет подпрыгнуть на месте и испугано застыть.
— Открой чертову дверь! — Его голос сонный с хрипотцой и сердитый.
— З… — делаю глубокий выдох, чтобы голос звучал ровнее. — Зачем?
— Хочу вернуть тебя в кровать! — так же сердито.
Еще один вдох-выдох.
— Сейчас приду… Иди ложись!
Молчание. Но и звука шагов нет. Смотрю в зеркало. Лицо опухшее, глаза красные. Я не могу выйти. Что делать? Обхватываю лицо руками и внимательно смотрю на себя.
А что, если…
Тогда и я.
Это страшные мысли.
Я на них не имею права. У меня есть Мила.
Но Тимур стал нечто большим и значимым. И я не могу… Ну вот опять слезы. Хоть возьми и ведро подставляй. Нужно успокоиться. Не плакать. Спокойно. Все хорошо. Нужно глубоко дышать. Да. Глубокий вдох — выдох. Вдох и…
— Варь. — Его голос теперь ласков — он словно заключает меня в теплые и нежные объятия. — Открой мне дверь.
Снова смотрю на себя в зеркало. Но я не готова. Что я ему скажу? Что у меня истерика? Зачем тогда ему такая нужна? А вдруг он сейчас… Глубокий вдох и выдох. Вдох и…
— Антоныч, я могу с легкостью выломать эту дверь. — Его голос полон решимости.
И я знаю, что сможет. Это не дверь, а картонка.
— Не нужно, — прошу.
— Хорошо, тогда открой.
Щелкаю защелкой. Тимур резко распахивает дверь и внимательно смотрит на меня, затем переводит взгляд на мой сотовый, который оставила на краю ванны. Снова серые глаза на мне.
— Почему ты плачешь? — тихо спрашивает.
Я не хочу его шантажировать слезами, по-моему, это самый низкий прием. Не хочу его заставлять что-то делать.
— Ну… эм… Мне Мила звонила, у нее не все гладко, я волнуюсь… Извини, если разбудила… я бываю крайне эмоциональна, когда дело касается сестры, — стараюсь не смотреть на него, потому что знаю, что взгляд выдаст меня с головой.
Тимур удивленно поднимает брови и притягивает к себе, позволяя уткнуться в свое плечо. Вдыхаю такой родной и любимый аромат и чувствую, как новый ком подступает к горлу. Крепко обнимаю его.
— Эй, — его ладонь гладит мою спину, — все будет хорошо. Мы что-нибудь придумаем с твоей сестрой.
— Что мы можем придумать? — выдыхаю. — Там втянуты сильные люди, со связями.
Тимур чуть меня отстраняет, легкая улыбка появляется на губах.
— Ты должна знать один закон этого мира. Против любой силы найдется другая сила.
— О чем ты? — хмурю брови.
— Просто мы что-нибудь придумаем. Но давай завтра, сейчас нам не мешает поспать, м-м? — решительно берет мою руку и делает два шага, останавливается и поворачивает голову. Бросает голосом не таким ласковым: — Не забудь взять свой телефон…
Засыпаю быстро, но сплю очень плохо. Наутро не помню, что мне снилось, но помню волнение, которое с пробуждением никуда не девается. Поворачиваю голову, но Тимура уже нет рядом. Резко поднимаюсь в кровати и, завернувшись в халат, иду на кухню, но моя квартира пуста. Да, действительно. Без него вдруг стало пусто. С тех пор как он поменял дверь, не помню, чтобы была одна.
Сегодня воскресенье, день гонок. Но они ночью — самое время: как раз хуже видно. Падаю на стул.
Нужно просто узнать у Вовы или Толи, когда и где все это будет проходить. Если он будет там, то и я буду. Просто рядом. Тянусь за своим телефоном. Вообще, еще рано. Позвоню позже, перед работой. На мгновение хмурю брови, разве ночью я не оставляла сотовый рядом с диваном на столике? Почему он здесь?