42. Варвара

Аккуратно собираю вещи. Они почти новые. Все те, что он подарил, включая телефон.

Я не могу. Я и так чувствую себя последней сволочью и предателем. Этот выбор и решение — все далось очень сложно. Вчера в ванной мне хотелось его обнять, прижаться к нему. Чтобы просто почувствовать его тепло. Всем сердцем хотелось его остановить. Но я не имела права так рисковать. На кону слишком многое. Тем более мэр держит свое слово и сегодня Мила съехала в интернат. Это лучший вариант для нее. Для нас. Хорошее образование, жилье и питание. По выходным она может приезжать ко мне. Она заслуживает это, и я не могу все отнять ради своего счастья. Думаю о работе: справедливо ли пользоваться тем, с чем он мне помог? Может, вернуться в «Макдоналдс»? Может, переехать в другой город? Может…

Я уже не знаю, что мне сделать, чтобы просто перестать думать и вспоминать о нем. Но в голове и мыслях только Тимур. Везде. Я не хочу ни есть, ни пить, ни говорить, ни шевелиться. Я просто хочу его. Обратно в свою жизнь. Откуда сама его прогнала. Это будет угнетать до конца моих дней, наверное, и умру с таким тяжелым сердцем. Что мне делать? Что делать? Как позволила ему так близко подойти? Как разрешила поселиться в своем сердце, занять там место? Я ведь всегда была так осторожна. Но разве можно не уступить Ярославскому? Боже, почему все должно быть именно так сложно?

— Почему ты поссорилась со своим красавчиком? — Мила посмотрела на меня, когда за Тимуром захлопнулась дверь.

— У нас так бывает, — слегка пожимаю плечами и отвожу глаза, — мы иногда ссоримся, потом помиримся.

— Точно? Что-то ты темнишь, систер. Я хочу подробностей.

— Перестань, их не будет. Я не хочу об этом говорить, давай не сегодня.

— Ладно, — выдохнула Мила и оглядела меня, — ты точно в порядке?

Нет!

— Да, все хорошо, — слабо улыбнулась сестре.

Отставляю вещи в сторону и валюсь на диван, раскинув руки. Сегодня не пошла в универ. Да и какая разница, когда идти забирать документы и сколько пропусков у меня будет. Мне ничего не хочется. Боюсь, если увижу его еще раз, то просто не выдержу.

Нет. Не выдержу.

Пустое утро, пустой день, и вот за окном наступает такой же пустой вечер. И так будет теперь каждый день? Это просто полный отстой. Мне нужно сделать работу, которую наверняка прислали по почте, на ноут, который принес Тимур. Я не могу им пользоваться. Мне нужно ему вернуть все. Я не хочу использовать его. Я его люблю. Все просто. Мне не нужны все эти вещи. Мне нужен он сам по себе, такой, какой есть. Пусть без всех удобств. Просто он.

Но это и есть много.

Боже, как я его хочу увидеть и услышать. И почувствовать.

Я не буду вставать, пусть хоть небо упадет на землю. Но сегодня я и диван едины. Всего один день бестолкового существования ничего не изменит.

Неожиданно звонит телефон, не открывая глаз, тянусь за мобильником. Я хочу, чтобы это был он. Пожалуйста, хоть последний раз.

— Алло? — сердце замирает в груди.

— Привет, Варюш.

Полное разочарование.

— Привет, Глеб.

— Как дела, что нового?

— Ты долго не звонил, — бормочу, выдыхая. — Слишком многое произошло. Мила теперь здесь, со мной.

— Я в курсе. Мама мне рассказала… На самом деле это здорово и я рад. Правда. Я бы и раньше позвонил, просто… эм… у меня были проблемы.

— Какие проблемы?

— Мы с Лидой ссорились. Долго и упорно. И, знаешь, мы расстались.

— Мне жаль, — произношу ровным голосом, чувствуя заново нарастающее ноющее чувство в груди. — Мы с Тимуром тоже.

Произносить это очень сложно. Еле язык поворачивается. А что ты хотела? Ты сделала выбор, наслаждайся своим предательством.

— Да? Плохо дело.

Чуть хмурю брови. Он мне кажется радостным, ведь так?

— Варюш, у меня небольшая проблема с жильем, и я бы был благодарен, если бы ты позволила у тебя перекантоваться.

Мне хочется быстрее отключиться и продолжить лежать с закрытыми глазами. Но я четко понимаю, что не хочу другого парня в свое пространство. А Глеб стал другим. Он как-то отдалился от меня и занял другую нишу. Нишу доброго друга, уже не лучшего. Как бы то ни было, нельзя бросать друзей в беде. Меня Глеб не бросил в свое время.

— Ладно, — соглашаюсь, — только это действительно ненадолго. У меня одна комната. И спать ты будешь на полу.

— Конечно, о чем речь. Спасибо, это действительно много значит для меня. Надеюсь, Мила тоже не будет возражать.

— Она не будет, — отвечаю.

— Хорошо. Тогда вечером я приеду, идет?

— Идет, — выдыхаю. — Глеб?

— М-м?

— Не забудь ноутбук, он мне очень нужен.

— Конечно. Еще раз большое спасибо! До встречи.

* * *

Проходит три бесцветных дня однообразной жизни. Утро сменяет день, день — вечер, а потом и ночь. Я практически не сплю. Но стоит мне заснуть, я вижу радужные сны, в которых мы вместе. Просыпаюсь с ноющим сердцем… да что уж, я живу с ним. Убеждаю себя, что все, что происходит, правильно. Что есть много хорошего. Что моя сестра в безопасности. Что она получила свободу раньше, что она станет счастливее. Что я теперь могу не переживать о ней каждую минуту, думая, что родители могли принять на ее счет.

Мы с Милой сидим в парке, конец марта, на удивление, выдается солнечным.

— Мне здесь нравится, — вздыхает сестра и крутит головой, разглядывая прохожих, — хороший город… Ты думаешь, они нас правда больше не найдут?

Смотрю на красивые черты лица, обращенного ко мне: оно открытое и верящее в лучшее. Милка такая по жизни, уж не знаю, в кого, но она очень любит людей, природу и все, что вокруг. Я просто благодарю Бога, что родители не добрались и не сломали это в ней. Что она сохранила свою любовь ко всему.

— Думаю, что мы теперь недосягаемы до них.

— А они сожалеют?

— Что?

— Ну, знаешь, это, конечно, глупо, но мне хочется верить, что, лишившись нас, они начнут думать, что было не так, что они были не правы и… Возможно, они исправятся. Потом?

— Я не знаю, — честно отвечаю.

— Что с тобой?

— А что?

— Ты словно… потухшая. Еще не помирилась с Тимуром?

— Мы… В общем, не будет примирения.

— Это почему? Что он сделал? Он обидел тебя?

— Нет. Скорее я. Это все трудно объяснить.

Мила прищуривается и толкает меня в бок.

— Знаешь, ты так можешь и в глаз получить. От меня. Я еще не видела, чтобы парень так смотрел на девушку, как он на тебя… А сколько он всего сделал? Что ты натворила?

— Это не имеет значения.

— Но…

— Все, — грубо ее прерываю, — мы закончили разговор. Пойдем домой, я уже нагулялась. Кстати, у нас временно живет Глеб.

— Опа, вот это сюрприз. А как же его девушка?

— Они расстались.

— И он побежал к тебе? Я не поняла.

— Лида пока живет на квартире, он не смог позволить ей уйти.

— Благородно.

— Мила, это на время. Он уже ищет квартиру. Мне, если честно, тоже дискомфортно.

— Угу. Поэтому вы с Тимуром поссорились?

— Я не хочу об этом говорить.

— Это я поняла. Я не понимаю, почему ты — прибежище всех обиженных и оскорбленных?

— Что ты городишь?

— Эх, Варя, ты у меня такая глупенькая, просто сил нет.

— Давай поосторожней, я все же старше.

— Ага. Глупенькая старшая сестра.

* * *

Выходные вместе с Милой проходят быстро, под ленивое подтрунивание над Глебом и его ворчание в ее сторону.

Сегодня нужно наконец-то поехать в универ, уже нельзя откладывать. Нужно приехать во время пары, чтобы не столкнуться с ним. Я еще не готова. Боюсь, что растаю лужей у его ног и не смогу контролировать эмоции. А это никому не нужно.

— Решила сегодня все же сходить в универ? — спрашивает Глеб, заваривая себе чай.

— Я хочу забрать документы.

Парень удивленно поднимает брови:

— Зачем?

— Так нужно, — отвожу глаза.

— Из-за этого парня, да? — Глеб устраивается на стуле и задумчиво меня оглядывает. — Что у вас случилось?

— Почему ты расстался с Лидой?

— Баш на баш? — хмыкает мой друг и слегка пожимает плечами. — Я студент филфака, она дочь банкира. И в последнее время она стала, знаешь, предъявлять мне по всяким пустякам… Чуть ли не чеки показывать. А это уже не отношения. Меня не нужно тыкать носом, я не собака и не на помойке себя нашел. Понимаешь?

Странно, но впервые в жизни у меня нет желания его поддержать или понять. Если он взял такую вершину, значит, рассчитывал вытянуть. Верно?

— Ладно, что было, прошло. Одумается, может. А если нет, на ней свет клином не сошелся.

— То есть ты ее даже не любил?

— К чему ты клонишь?

Складываю руки на груди и оглядываю застывшего парня.

— Я не клоню. Я спрашиваю прямо. Ты меня выселил из квартиры ради своего удобства? Не любви?

— Варя, это не так, ты прекрасно знаешь меня.

Знаю. Тимур показал мне разительную разницу: когда тебя используют и когда о тебе заботятся. Неужели все эти годы я настолько слепо верила и была предана не тому? И как смогла так легко предать того, кто окутал меня заботой. Боль пронзает сердце, от бессилия в легких становится меньше воздуха. Отворачиваюсь и наливаю стакан воды, чтобы его залпом выпить.

— Эй, ты чего? Ты в порядке?

Его ладонь осторожно касается моего плеча, которое инстинктивно отдергиваю.

— Знаешь, — проговариваю, повернувшись и посмотрев в его озадаченные карие глаза, — ты затянул с поиском квартиры. Мне действительно не очень удобно, ты ведь знаешь, что здесь одна комната. И ко мне на выходные приезжает сестра, в эти было не очень удобно…

— Ладно-ладно… что ты начинаешь? Я же сказал, что ищу квартиру, это непростое дело: взять и съехать!

— Я знаю, но ты обещал.

— Варюш, значит, все будет. Давай уже выходить, вон времени сколько.

— Ладно, — выдыхаю. Выхожу из кухни и беру два пакета с вещами, которые должна вернуть, но еще не придумала как. Я не хочу встречаться с ним. Я на грани, просто не смогу его оттолкнуть, — это было больно в тот раз, словно ножом по сердцу. Я не хочу. Не смогу. Я не готова совершенно.

— Что в пакетах? — в подъезде спрашивает Глеб, открывая передо мной дверь.

— Так, вещи брала поносить. Нужно вернуть, — отвечаю и, подняв глаза, застываю на месте, словно мои стопы проросли глубоко под асфальт и мне не сдвинуться. Сердце пропускает два удара, когда встречаю взгляд серых глаз из окна синего автомобиля. Его глаза. Те, в которых начинаешь тонуть, потому что они настолько глубокие и в них столько смысла. В них целая вселенная. Тимур медленно отрывает взгляд от меня и оглядывает парня рядом, потом снова смотрит на меня, и в его взгляде что-то меняется. Это боль. То, что я уже не могу выдержать. Свою легче, только не его. Боже, он ведь подумает, что Глеб и я, что мы…

— Серьезно? — спрашивает, глядя только на меня и заставляя почувствовать себя последним человеком на земле.