44. Варвара

— Двинься, мне тоже нужно почистить зубы!

— Здесь тесно, я сейчас закончу, — сплюнув в раковину зубную пасту, смотрю на Тимура. На нем только боксеры, он выглядит обалденно после сна. Его волосы взлохмачены, и я откровенно любуюсь его торсом. Прошла неделя, а мы ни дня не расставались. Когда теряешь, начинаешь ценить намного больше. Такая непреложная истина, но кто знал, что она познается через душевную боль?

Естественно, он не ждет. Тянется за зубной щеткой и пастой.

— Ты смотришь на меня, — ухмыляется, — я не против, но не думаю, что опаздывать на пары третий день подряд — отличная идея… Или? — вопросительно выгибает бровь, засовывая щетку за щеку, чтобы закрутить колпачок на тюбике.

— Нет! — решаю быстро, не думая. — Дай пройти, я уже все.

Тимур сплевывает, не думая двигаться.

— В моей квартире большая ванная, — сообщает.

— Эм… тебе повезло.

— Почему ты не хочешь переехать?

— Мне нужно немного личного пространства.

Приподнимает брови и смотрит на меня как на сумасшедшую.

— Как сейчас? И вообще, больше никакого личного пространства. Не забыла, что мы вместе? Пространство не личное. А наше.

Я не это имела в виду. Поэтому целую его в плечо и трусь щекой. Парень замирает, пристально глядя на меня в зеркало.

— Хорошо, — снова сплевывает и поворачивает голову. — Я хочу переехать в нашу квартиру, с отдельным сортиром и без сумасшедших старух за стеной.

Провожу рукой по его волосам, наслаждаясь теплотой серых глаз. Он сделал так много для меня… для нас. Он боролся до самого конца, почему я не могу ему уступить?

— Хорошо, — соглашаюсь, — только я оставлю эту квартиру и буду сама выплачивать за нее аренду.

— Зачем она тебе? — Взгляд тускнеет, и парень даже слегка морщится. — На случай, если решишь меня оставить?

Первые за неделю слова, которые скребут по сердцу. Но я заслужила, что он так думает обо мне, потому-то продолжаю смотреть в бесконечные вселенные, от которых нет сил оторваться.

— Нет. Я больше никогда не уйду, — твердо отвечаю, — я люблю тебя и, пока ты согласен, буду всегда рядом. Где ты, там и я. — Пальцы продолжают перебирать его волосы. Тимур смотрит на меня так задумчиво, словно пытается переварить слова.

— Будешь всегда рядом? — спрашивает серьезно. — И не уйдешь, что бы ни случилось?

— Что бы ни случилось, — так же серьезно отвечаю я.

— Значит, сегодня пакуем чемоданы?

— Пакуем.

— И ты не будешь держать эту квартиру и платить за нее аренду, так?

— Да.

Он смотрит на меня некоторое время, как бы изучая заново.

— Ты согласилась со мной? Кто ты? И где моя Антоныч?

Не могу не рассмеяться, а он не упускает случая и наклоняется, чтобы затянуть в головокружительный поцелуй со вкусом свежей мяты.

— И — эй, я согласен на вечность. Идет?

Улыбаюсь и снова трусь о его плечо щекой.

— Еще как.

— Ты меня возбуждаешь.

— Ох, — я бы отпрянула, но в этой ванной действительно некуда. Парень смеется над моей растерянностью и, сполоснув рот, полностью поворачивается ко мне.

— К черту пары, ты так мило краснеешь каждый раз… Сними трусики. Хочу воспользоваться этой теснотой. В последний раз… Здесь.

* * *

Через два дня после занятий Тимур с близнецами пошли сдавать английский. Задание, которое не выполнили в прошлый раз. Устраиваюсь на лавочке и бесцельно просматриваю фото на телефоне. Внезапно приходит сообщение. Глеб.

Чуть больше недели назад, когда мы застали Тимура у моего подъезда, он незаметно ушел, а потом и его вещей не стало в съемной квартире. На кухне лежала записка: «Спасибо за приют! Ключи в почтовом ящике». И все, его было не видно, не слышно. Возможно, дело в том, что я больше не искала этого общения?

Глеб:

Привет, Варюш!

Я:

Привет.

Глеб:

Мне нужно поговорить с тобой. Наедине. Ты сейчас сможешь?

Я:

Что-то случилось?

Глеб:

Да.

Я:

Сейчас? У меня есть двадцать минут одиночества. Но я у универа.

Недоумевая, перечитываю переписку и подскакиваю на месте, когда Глеб садится рядом. Удивленно смотрю на него. Он бледный, темные круги под глазами говорят о явном недосыпе.

— Привет, — натянуто улыбается, а затем впивается в меня взглядом. Мне аж становится неудобно под таким пристальным вниманием, поэтому непроизвольно отодвигаюсь.

— Как ты здесь оказался?

— Был неподалеку, — неопределенно машет рукой в сторону.

— Ох, ну ладно. Что стряслось?

— Я. — Он ищет поддержки, но может найти только искреннее недоумение. — Я так сожалею, Варь. Мне так жаль, что раньше я просто не замечал…

— Ты меня пугаешь. О чем ты?

Он касается своих волос и смотрит в сторону. Потом — снова на меня.

— Тебя. Я имею в виду тебя. — Его ладонь сжимает волосы в кулак. — Я не замечал, просто потому, что ты всегда была близко. То, какая ты удивительная и красивая…

У меня от изумления даже рот открывается, но его слова не задевают. Может быть, еще тогда, в начале сентября, я бы воспарила, но сейчас на дворе апрель и я люблю другого. Поэтому выставляю руку, останавливая парня, пока не поздно.

— Не нужно, — предупреждаю.

Он протягивает ладонь и пожимает мою, заставляя ее опустить.

— Я не могу есть, Варь… не могу нормально спать… Я все время думаю о тебе. Неужели ты не заметила, как я к тебе отношусь, когда жил с тобой?

Это когда мое сердце было разбито, а весь мир превратился в серый? Определенно и точно нет.

— Я не…

— Какого, мать твою, хрена ты ее трогаешь? — раздается как гром среди ясного неба над нашими головами. Я поспешно выдергиваю руку и встаю. Тимур стоит напряженный — ладони сжаты в кулаки. Глеб выдыхает и тоже встает.

— И что? — устало произносит. — Ты меня изобьешь до полусмерти, супермачо?

— Нет! Никто никого избивать не будет! — испугавшись, выкрикиваю.

— Это спорный вопрос, — сквозь зубы цедит Ярославский.

Бросаю взгляд за спину парня — поодаль стоят близнецы и изучающе смотрят. Толя — нахмурив брови, Вова — с ухмылкой. Да, от них помощи ноль. Касаюсь руки Тимура, привлекая внимание к себе.

— Ты ведь не думаешь, что, пока ждала тебя, решила воспользоваться шансом с Глебом?.. Мы просто говорили.

Черты лица Тимура чуть смягчаются, когда он все же полностью сосредотачивается на мне.

— Что ему нужно?

— Не твоего ума дело! — будто специально нарывается Глеб. Спасибо за помощь!

— Мы просто разговаривали, — поспешно повторяю.

— Ты не будешь с ним дружить, Варя, — утвердительно изрекает Тимур, и где-то глубоко внутри меня отзывается вихрь недовольства. Но если у моего бывшего лучшего друга появились ко мне чувства (откуда они взялись?!), то естественно, что дружить мы больше не можем. Еще одно мгновение я смотрю в серые глаза и выдыхаю. Это труднее, чем представляется. Все же этого человека я считала самым близким.

— Глеб, мне очень жаль.

— Да? Вот так? — Искренняя растерянность и боль в карих глазах заставляют чувствовать себя поганкой.

— Я правда сож…

— А он тебе тоже заплатит? Как мне тогда, чтоб с тобой не общался? — перебивает, выплевывая ядовитые слова, заставляющие меня замереть и вопросительно посмотреть на Тимура. На его лице не дрогнул ни один мускул. Он лишь сильнее сузил глаза, испепеляя взглядом парня напротив.

— Это правда? — только и спрашиваю. Ярославский молчит недолго.

— Он лжет.

Глеб удивленно поднимает брови и даже несколько раз хмыкает.

— Он обманывает тебя, Варя, — показывая на него ладонью. И, самое удивительное, он кажется искренним. — Отношения, начатые с вранья, — тебе это нужно? У нас с тобой никогда не было лжи…

Тимур перехватывает его ладонь и быстрым движением заламывает руку за спину.

— Сука! Отпусти! — вскрикивает Глеб.

— Ты что, подкатываешь к моей девчонке? — интересуется Ярославский. Если это можно так назвать.

— Тимур, отпусти его!

— Да? Взять и отпустить? — Он надавливает чуть сильнее, вызывая вскрик у парня. — Он обнаглевший упырь…

— Тимур, пожалуйста.

Он поднимает взгляд. Затем чуть наклоняется к уху моего бывшего лучшего друга.

— Еще хоть раз посмей подойти к ней. Один гребаный раз — и у меня появится повод тебя отделать. Дай, черт возьми, мне этот повод.

Резко отпускает парня. Глеб выпрямляется и трет запястье, понуро глядя на меня.

— Веришь ему? — кивает на Ярославского.

— Верю, — не задумываясь отвечаю и замечаю, как мой парень заметно расслабляется от моего уверенного ответа.

— Тогда живи в своей лжи! Ну и пошла ты! Только не надо приходить ко мне в слезах, когда он сделает больно!

Парень разворачивается и уходит. Я смотрю на Тимура и качаю головой.

— Что?

— Заламывать руку было обязательно?

— Поверь, это даже не один процент от того, что мне хотелось сделать с ним.

— Ну, ты сильнее в сотню раз. Это неправильно. Так что придержи все остальные девяносто девять при себе.

— Он предупрежден, — Тимур смотрит на меня сверху вниз, — хочет ходить целым — пусть обходит тебя стороной. В остальном мне на него плевать.

— Ты жутко ревнивый тип, — констатирую.

Тимур в один шаг становится рядом со мной и притягивает к себе.

— Моя девочка. — Его губы накрывают мои, заставляя забыться и согласиться.

— Эй, снимите номер! — свистит нам Вова. — Чувак, надеюсь, ты не забыл, что мы сегодня без колес и нам нужно домой?

Ярославский отстраняется. Усмехается и закатывает глаза:

— Дети.

* * *

Ночью сижу на краю кровати и мажу руки кремом. Всегда сухие возле кутикулы. Тимур разлегся на своей стороне с ноутбуком на коленях.

— Что ты делаешь? — интересуюсь, чуть повернувшись в его сторону.

— Разглядываю голых баб.

Что?

— Да? — заползаю на кровать и заглядываю в монитор, но там всего лишь переписка, причем общение на английском. — Это неправда.

— Ты расстроена? — усмехается, разглядывая меня.

— Я тебе устрою, — легко стукаю его по ноге, — ты пишешь по-английски… Ты знаешь язык?

— Ага. — Его пальцы перебирают клавиатуру.

— И ты не сдал задание по английскому?

— Я его не сделал, поэтому не сдал.

Некоторое время смотрю на него. Он такой сосредоточенный. Я бы даже сказала — мрачноватый. Чуть пододвигаюсь ближе. Едва касаюсь его лица, запускаю руку в его волосы, тем самым заставляя замереть его пальцы над кнопками. Его взгляд остановился на мне, а я продолжаю лениво пропускать его шевелюру, массируя кожу головы, внимательно вглядываясь в глаза. Он явно чем-то обеспокоен — находится в таком состоянии с тех пор, как мы встретили Глеба.

— Так ты веришь мне? — тихо уточняет, и я останавливаюсь.

— Тимур, естественно. Что за вопросы? А ты мне — нет?

— Глупая, — улыбается быстро погаснувшей улыбкой.

— Ну, знаешь, поумней некоторых, — толкаю его в плечо.

— Это еще не факт, — качает головой, — из нас двоих я тут переписываюсь с иностранцами, чтобы сделать проект по социологии.

— Что ты делаешь?

— Слушай, что я придумал. Я нашел три пожилые пары. Одни из США, вторые из Испании и третьи из Бразилии, которые в общем подсчете до фига лет в браке. Я с ними связался и попросил ответить на мои вопросы, так как мне это нужно для учебы. И они не против. Так что вышлют истории своих семейных ценностей мне на почту. Со второй частью порядок. И не как у всех.

— Обалдеть! Ты это сделал?

— Ты сомневаешься в моей гениальности?

— Ну…

— Эй, девочка, осторожнее на поворотах.

— А то что? Пожалуешься своим новым друзьям? — дразню его, вставая на четвереньки. Его взгляд опускается на мою грудь, потому что майка от пижамы уже ничего не скрывает в таком положении.

— Ты меня провоцируешь? — Он откладывает ноут — в его серых глазах зажигается огонь.

— Я? — опускаю одну бретельку с плеча. — С чего ты взял?

Тимур перекатывается и подминает меня под себя. Я невольно смеюсь.

— Даже не знаю, — шепчут его губы напротив моих. Он смотрит в мои глаза целую вечность. Затем выдыхает, прижимается лбом к моему и крепко зажмуривается. — Я так не могу.

— Что? Что случилось? — Сердце начинает стучать словно сумасшедшее. Почему-то мне представилось, что он сейчас попросит собрать вещи и уйти, потому что он одумался и понял, что все это было ошибкой. Клянусь, эти мысли проносятся в голове с бешеной скоростью, вынуждая замереть под тяжестью его веса.

Медленно поднимает голову и смотрит на меня тяжелым взором, заставляя мое сердце замедлиться.

— Я люблю тебя, — говорит серьезно.

— Фу, ты меня напугал! — Шлепаю его по плечу и выдыхаю. — Ты так доведешь меня…

— И я соврал. Я откупался от Глеба. Я давал ему деньги, чтобы он не подходил к тебе.

— …до инфаркта… — смолкаю, так как смысл его слов медленно начинает доходить до меня.

В комнате наступила такая давящая тишина, и только наше тяжелое дыхание и прямые взгляды остались. Неприятное чувство, словно поскребли по сердцу, снова вернулось.

«Никогда никому не доверяй,— сказала я Миле в ночь перед побегом.— У меня есть ты, у тебя есть я. И больше никого в этом мире».