Глава 40

Я решил поступить как настоящий мужчина. Позвонил маме.

Майк Тонелло

Во дворе Академии стояла лошадь. Розовая. С крылышками. Когда я ее увидела, то сначала взвизгнула от неожиданность, потом от ужаса, потом от осознания, что это — единорог.

А их, на минуточку, в мире не существовало. Я подозревала, что и в нашем они вымерли. Возможно, это как-то было связано с соотношением девственниц к магическим чудесам в любой вселенной. Сложное математическое уровнение, где в конце концов нам просто запретили делить на ноль.

Так вот, сейчас в мире стало на одного единорога больше и на одну рыжую пампушку меньше. И я не слегла с сердечным приступом, а банально поседела.

Эта жертва постмодернистского искусства мирно щипала травку в парке, изредка потряхивая голубой гривой. Почему голубой-то?! На розовой шерсти красовались золотые и серебряные узорчики, среди которых я обнаружила свои инициалы в сердечке.

— Так, это единорог или забор в сомнительном районе? — возмутилась я. — Какой изувер его так расписал?

— А по-моему, ничего так, — задумчиво протянула Оливия. — Творчески.

Викки молчала. Она переваривала увиденное. Судя по зеленому цвету кожи, увиденное просилось наружу.

— Я бы сказала, что у дракона нет вкуса, — медленно проговорила я, — но он так-то влюблен в меня.

— И где противоречие? — спросила Викки и тут же испуганно прикрыла рот.

Я пихнула ее локтем в бок. Вообще-то я ого-го какая женщина! Но я знала, что подруга просто сама не поняла, что ляпнула. И она давно не сливала свой яд справедливости, вот он и плеснул не в ту сторону.

— Но вкуса у дракона нет, — решительно подтвердила Оливия. — Как этой бедной лошади теперь жить? После такого-то позора?!

— Это конь, — поправила Викки.

— Тем хуже! Конь. Розовый. В узорчик из звездочек и с беленькими крылышками…

Пока они обсуждали современное драконье искусство, я все же подошла к лошади. Она была наглядным примером того, что мне стоит бояться собственных желаний. Или хотя бы не озвучивать их дракону, а то тот от усердия пригонит к моему окну целое стадо подобных пегасов.

Рог был поставлен точно между ушей. Он походил на странную шапку или набитую шишку. Аэлар честно сделал все, что смог, он ведь понятия не имел, как выглядели мультяшные единороги!

Поэтом на лбу розового коня образовалась какая-то магическая улитка. Я потыкала в нее пальцем. Ни следа клея. Похоже, это все магически нарастили и закрепили эффект каким-то кровным ритуалом.

Я сочувственно погладила коня по носу, думая о том, как сильно мои капризы испортили ему жизнь. Где-то в стороне девочки спорили, можно ли считать этого коня произведением искусства или стоит доложить в опеку об издевательствах над братьями нашими меньшими.

Я прижалась губами к голубой полоске на носу коня, оставляя алый след от помады. Животное сердито всхрапнуло и вернулось к поеданию травки. Неподалеку обнаружилась коробка с веселым розовым бантикой и запиской, что Аэлар с нетерпением ждет следующей нашей встречи, чтобы воплотить другие мои желания в жизнь.

Не знаю, что там говорил Корвус про полудракониц, но сейчас я готова была пыхтеть огнем и сжигать города.

Я открыла коробку. Внутри была узда, попона, седло — все, что требовалось наезднице.

— Какой заботливый, — проворчала я. — Викки, поможешь?

Из нас троих она единственная умела управляться с лошадями. Летом они с братом часто ездили на ферму к дяде, где могли вдоволь покататься и отдохнуть от магических практик. Подруга без проблем оседлала для меня единорога.

Она то и дело косилась на крылья. Заметив, что я ставлю ногу в стремя, Викки меня остановила.

— Это настоящие, — сказала она. — Что ты будешь делать, если он… оно полетит?

— Держаться крепче.

— Серьезно, Лили, — покачала головой подруга. — Его нужно сначала объезжать, учиться с ним ладить…

Я посмотрела в грустный лиловый глаз своего розового коня. Он пострадал из-за той неразберихи, что творилась в моей жизни. А значит, надо это исправить!

— Это слишком маленькие крылья, чтобы поднять в воздух и лошадь, и меня, — ответила я. — Так что не переживай. Но проехаться на этом Чуде мне придется.

— Чудо? — невольно улыбнулась Оливия. — Ему подходит.

— Ага, — проворчала я, закидывая себя в седло, — сокращенное от Чудовище. Н-но, лошадка!

Розовый конь покосился на меня. Он вздохнул, будто все понимал, и медленно двинулся в сторону ворот Академии, величественно покачивая крупом. Из-под его копыт сыпались блестки.

Сначала я сгорала от смущения и искренне жалела и себя, и несчастного коня. А потом… А потом мне это начало нравиться! Особенно когда мы въехали в дом гостиницы, где сейчас остановилась свекровь.

Леметра заметила меня из окна. Если она и удивилась, то не показала виду. Через минуту драконица спустилась ко мне с несколькими папками в руке и флакончиком успокоительного.

Я спустилась со своего Чуда, стараясь выглядеть элегантно. Седло предательски скрипнуло, а нога запуталась в стремени. Я лишь по счастливому стечению обстоятельств смогла не ударить в грязь лицом.

— Валерьянка? — вежливо предложила свекровь.

— Нет.

— Тогда, может быть, пустырник?

Я покачала головой, раздумывая, с чего бы начать разговор. Свекровь понятливо кивнула. Она сделала знак слуге, чтобы тот принес дамам кофе по-драконьи. Десять частей коньяка, намек на эспрессо и подача в обычной кружке, чтобы другие благородные леди не заподозрили, что у нас тяжелый день.

— Это что? — спросила я, показывая руку.

— Это добро пожаловать в семью, — любезно ответила Леметра.

— Я вас обанкрочу.

— Аэлар будет счастлив. Он уже жаловался, что его жена вместо бриллиантов и шуб просит недвижимость.

Я возмущенно посмотрела на свекровь. Драконица уже мечтательно улыбалась, представляя, как я буду доводить ее сыночка до бедности.

Сначала я думала, что Леметра поддержала мою кандидатуру в невесты от безысходности. Потом решила, что ее просто впечатлял мой независимый пробивной характер.

Теперь я всерьез подозревала, что в подростковый период Аэлар сильно помотал своей мамуле нервы и сейчас продолжал это периодически делать. Свекровь банально радовалась, что кто-то делает то же самое с ним.

— Леметра, это несерьезно! — фыркнула я. — Мы взрослые, деловые женщины. Я дала вашему сыну шанс. Как и обещала!

Я трагическим жестом указала в сторону розового коня. Он сейчас флегматично жевал гортензии, высаженные по периметру гостиницы. Его серебряные и золотые звездочки загадочно мерцали в солнечных лучах, привлекая внимание публики.

А может, виной тому несуразная голубая грива?

Кстати, у меня перестал дергаться глаз из-за яркой расцветки Чуда. Она мне теперь нравилась. Это немного пугало. Что дальше?

Сама оденусь в яркое и пойду эпатировать народ? Впрочем, так я уже делала. Взять хотя бы мои вишневые волосы и впечатляющее декольте на балу.

— Тебе подходит, — подтвердила мою страшную догадку Леметра. — Очень в твоем стиле. Смело, ярко…

Чудо продолжал глодать веточки гортензий, кося на меня лиловым глазом. Кажется, он уже смирился со своей судьбой и сейчас молил только об одном.

Нет, не о возвращении ему чистого лба и природного окраса! Он хотел бы, чтобы хозяйка выбирала отели с вкусными клумбами, а не с пожухшими гортензиями.

— Можешь убрать ему крылья? — обреченно попросила я. — Неудобно же, по земле волочатся.

— Вряд ли, — покачала головой свекровь. — Магией прошито намертво. Думаю, мой старательный сын провел ритуалов десять, не меньше, чтобы это все осталось на коне. Возможно, крылья — и есть часть коня.

Леметра подхватила меня под руку и мягко направила в сторону гостиницы. Точнее, это драконица думала, что мягко и ненавязчиво показывает невестке путь. На деле у Леметры была стальная хватка, и эта сухонькая женщина перла вперед с уверенностью паровоза.

— Пойдем, — сказала она. — Посмотришь, какую банкетку я для тебя купила.

Мне ничего не оставалось, кроме как кивнуть и с тоской посмотреть на Чудо. Мой конь отказывался уходить от гортензий, сколько бы мальчишки не тянули его за поводья. В какой-то момент Чуду надоело, что его пытаются сдвинуть с места, и он дернул крылом.

Служки сели в лужу. Они переглянулись и оставили попытки отвести единорога на конюшню. Перед ним материализовалась торба с овсом, которую почему-то никто не хотел надевать ему на морду.

Однако Чудо был ценителем прекрасного. Что ему овес, когда можно жевать изящные бутоны?

— Очень странная лошадь, — пожаловалась я Леметре.

— Это конь, — поправила она. — Если хочешь, могу его перекрасить. В фиолетовый. В тон твоей новой банкетки…

— Нет уж, — решила я. — Хватит сегодня издевательств над животными.

Но это, конечно, было только началом. Потому что по моим следам спешило животное покрупнее — дракон.