Глава 18. Предостережение

Ил с печальным скулежом проснулась на коленях задремавшей матери. Девушка ткнулась носом в ее руку и недовольно заворчала, жалуясь на гадких оборотней. В животе что-то кувыркнулось, и она в ужасе завыла.

— Тише, моя милая, — прошептала женщина, потрепав Ил за мохнатую щеку. — Я рядом.

Комната чужая — толстые ковры на полу, темные деревянные панели на стенах, плотные тяжелые шторы на окнах, а на потолке страшная люстра из оленьих рогов. Ил недовольно рыкнула, разглядывая уродливое бра.

— Я тоже волновалась, когда носила тебя под сердцем, — мать ласково улыбнулась изумленной волчице. — Было очень страшно.

Ил всхрапнула. В животе опять кто-то изнутри толкнулся. Похоже, ее беременность была не очередным кошмаром, а оказалась жуткой реальностью, что заперла ее в волчьем теле.

Ил не чувствовала страха за нерожденного волчонка, но и любви к нему тоже не ощущала. Ее материнский инстинкт спал и не желал просыпаться на толчки в животе. И сколько прошло времени, что “плод любви Феликса и Ричарда” успел уже развиться до кувырков в ее чреве?

— Я вот жалею, что не была оборотнем, когда забеременела тобой. Я бы тоже хотела за два месяца отстреляться, — Мать засмеялась. — Ну, подумаешь, побегала бы волком по лесу.

— Ты бы была очень милой волчицей, — из ванной комнаты явился отец Ил в пушистом халате и полотенцем на шее.

Девушка недоумевалаа, почему ее родители такие спокойные. Неужели они не понимали, что ее тело захватил не их внук, а дитя Ричарда и Феликса? Ил только вынашивала его и напитывала жизненными силами. Зачем Черный Коготь притащил маму и папу к себе домой? Он, что, опять решил поиграть в семью?

— Нервничает, — вздохнул отец, услышав рык дочери, и сел на кровать, протягивая руку к мохнатому животу волчицы. — Все будет хорошо.

Ил несогласно мотнула головой и неуклюже спрыгнула на пол. Неповоротливой толстушкой она проковыляла к двери и недовольно оглянулась на мать. Женщина с улыбкой отворила тяжелую дверь, и Ил медленно поплелась к лестнице по темному коридору. У ступенек она села, чтобы отдышаться.

— Искорка! — ее облепили со всех сторон слюнявые детишки и обчмокали всю ее недовольную морду. — Искорка!

— Оставьте тетю Ил в покое, — к волчице вышла незнакомая высокая курносая девица с рыжеватыми волосами по грудь. — Она потом с вами поиграет.

Ребятишки на прощание потискали Ил за уши и со смехом скрылись во мраке коридора. Незнакомка присела рядом и улыбнулась:

— Проснулась?

Ил хотела задать вопрос, кто она такая, но лишь едва слышно фыркнула. Она вроде уже видела эту курносую сучку. Какая-то родственница Феликса. То ли сестра, то ли кузина. То ли жена кузена. Хрен разберешь кто к кому и кем относится. Ил и своих родственников не всех помнила в лицо, а тут еще шоблу Черного Когтя запоминать! Да, Ламия — сестра Феликса, а мужа ее звали… Айван? Да, странный тощий жилистый оборотень с блеклыми глазами и непропорционально длинными руками. А еще у него родинка прямо на переносице. А еще шутки у него несмешные.

— А я так и не осмелилась никого из своих выносить волчицей, — Ламия вздохнула. — Да, срок меньше, но как-то это жутко.

Она испуганно замолчала и неловко улыбнулась:

— Это я к тому, что ты очень смелая.

Ил медленно и осуждающе моргнула. Будешь тут смелой, когда оставили без выбора. Она поднялась, медленно спустилась по ступеням и опять села на мохнатую попу с сильной и частой отдышкой. Ил ненавидела себя, жизнь, мрачный дом и Феликса с Ричардом заодно. Они вот без последствий повеселились, а расхлебывать ей.

Ламия открыла перед смурной волчицей входную дверь и опять растеклась в хвалебных одах, какая Ил замечательная и смелая.

На улице в вечерних сумерках у крыльца Дерек кормил какого-то уродливого и горбатого то ли оленя, то ли теленка. Подросток приветливо потискал унылую Ил по холке и ласково поцеловал в покатый лоб. Она тяжело вздохнула и продолжила путь. У запертых на цепь и увесистый замок ворот она плюхнулась на пушистый зад и зло завыла.

— Хочу в ле-е-е-ееес! — протянула она. — В лес-оо-о-оочек! Пустите-е-еее! Ненавижу-уууу вас все-еее-ех!

— Тетя Ил, — рядом вырос Дерек. — Вам нельзя в лес одной. Это опасно.

Она беззлобно оскалилась на ушлого подростка и засеменила на запах крови и мяса. За особняком в редкой чащи она отыскала крепко сбитый из досок сарай. Она рассерженным и голодным увальнем села у порога и молча уставилась на полуголого окровавленного Феликса, который сдирал шкуру с мертвого оленя на высоком столе. Движения мужчины были резкими, умелыми и выверенными. Это не первый его олень, которого он выпотрошил и освежевал.

Феликс не сразу заметил Ил, а когда, наконец, обратил на нее внимание, то с ухмылкой вытер испарину со лба предплечьем. Ил не мигая глядела на самодовольного оборотня и желала в своем молчании донести, как же она его ненавидит и презирает.

Феликс отложил нож, взял со стола ошметок мяса и подошел к мрачной волчице. Он сел перед ней на корточки и протянул окровавленное сердце. Ил вскинула и отвернула от него морду, слабо оскалившись.

— И надолго ты вернулась в этот раз, Искорка? — мужчина прищурился. — Признавайся, ты опять пыталась убежать в лес?

Не дождавшись ответа, он подешел к столу и неторопливо разрезал сердце на несколько частей. Ил опять вперилась в него холодным и ненавистным взглядом. Чутье подсказывало, если она в очередной раз кинется на него с клыками, то влюбленная в него брюхатая сука возьмет над ней вверх и утопит Ил в беспамятстве. Кажется, в прошлый раз Ил вгрызлась Феликсу в бедро. А на этой неделе целилась ему прямо в его мерзкий член, но, похоже, не достигла цели. Очень жаль.

— Ты же голодная, — Феликс вновь оказался перед Ил и протянул кусок ароматного оленьего сердца. — Или ты пришла полюбоваться мною?

Он сунул все еще теплую плоть под нос Ил, и та нехотя, словно делала одолжение оборотню, с тихим чавканьем проглотила кусок.

— Вот ты где! — к сараю примчался запыхавшийся Ричард и простонал. — Я думал, ты опять сбежала!

— Как сбежала бы, так бы и вернулась, — Феликс улыбнулся юноше, который от его взгляда жутко покраснел.

Ил скривилась, оглянувшись на Ричарда. Прямо-таки смущенная девица на выданье, которая увидала своего суженого. Феликс был прав, залетел Ричард, а не она. Это у него потекли все мозги из-за гормонального дисбаланса в чужом организме. Нечестно! Два урода были счастливы забесплатно. Ил сердито поглотила второй кусок и рыкнула в лицо влюбленного Феликса, который чуть ли не раздевал Ричарда похотливым взглядом.

— Мвууааа-даа-аак! — завыла Ил и презрительно посмотрела в глаза Феликса.

— Ты же знаешь, я тебя и без исковерканных слов пойму, — мужчина сунул ей в пасть третий кусок.

— Такая сладенькая булочка, — Ричард наклонился к ней и зарылся пальцами в шерсть на шее. — Такая…

Ил огрызнулась на ласки юноши и клацнула зубами, желая откусить его пальцы Ричард с хохотом отскочил назад, прижимая ладони к груди.

— Не успела!

Ил с рыком выхватила четвертый шматок мяса из рук Феликса и зло заурчала. Ричард прикрыл рот ладонью и кинулся за угол сарая. Послышались всхлипывания и утробные влажные звуки.

— У Дикки токсикоз, — Вздохнул Феликс. — Бедный мальчик.

— Ты, мать и отца твоих за хвосты, серьезно?! — не выдержала Ил. — Какой нахер токсикоз? Я тут обрюхаченная хожу! Ползаю неповоротливой гусеницей! Задыхаюсь от каждого шага!

— Тем не менее, — мужчина цокнул. — Его целыми днями полощет, а тебя нет. И спит почти сутками напролет.

— Может, у него в жопе где-нибудь матка затерялась? — прошипела Ил, облизывая нос. — Раз у нас тут такая магия! Токсикоз у него!

— Я тебя тоже люблю, — простонал Ричард.

— У тебя, случаем, сиськи там не растут? — завизжала Ил. — Раз ты беременный?!

— Еще нет, — пискнул юноша, и его вновь вывернула на траву желчью. — А у тебя?

Феликс просунул руку между лап Ил и бережно ощупал молочные железы на ее раздутом брюхе. Ил дернулась к его плечу с оскалом, но замерла, когда в глазах помутнело. Мгновение, и разум прояснился.

— Кормить будешь ты, Искорка, — лицо Феликса просияло улыбкой.

Ил с рыком вгрызлась в плечо охнувшего мужчины, и ее рывком кинуло в бездонную тьму. Безумная сука защищала нареченного от ее ненависти и кровожадности. Девушка ощутила липкую и теплую привязанность к Черному Когтю. Звериная влюбленность мокрым бархатом обволокла девушку и отправила ее в принудительный сон.

— Прекрати на меня кидаться, — до Ил донесся сердитый голос Феликса. — Отпусти!

— Иди в жопу! В жопу Ричарда! — Ил с трудом оторвала голову от подушки и недоуменно уставилась на Феликса, который сосредоточенно разглядывал какие-то бумажки.

— Тише, — цыкнул он, не отрываясь от чтения. — Разбудишь Дикки.

К шерстистой спине волчицы прижимался сладко посапывающий Ричард, чья рука лежала на ее булькающем брюхе.

— Где олень? — Ил едва слышно рыкнула. — Ты успел сожрать в одно рыло оленя?

— Оленя скушала ты, — мужчина вздохнул, переворачивая страницу. — А нам так, объедки достались. Ты очень прожорливая, Искорка, а Дикки потом блюет. И жалуется на вздутие и прочие прелести беременности. У него аллергия вылезла неизвестно на что.

— Так ему и надо, — Ил уронила голову на подушку и облизалась.

Она закряхтела, когда в животе перевернулся захватчик ее тела. Ричард что-то ласково и неразборчиво прошептал и вновь затих. Феликс с нежностью улыбнулся.

— На тебя противно смотреть, — Ил сморщила нос. — Мужеложец!

— Помнится, ты говорила, что не осуждаешь чужие пристрастия, — Феликс скосил на нее глаза.

— Не осуждаю, если меня не втягивают в свои извращения, — Ил уперлась лапами в мужчину, в попытке столкнуть его с кровати. — А вы втянули!

— Это нас с тобой связывают плотские отношения и немного симпатии, — Феликс отложил бумаги на тумбочку и серьезно взглянул на волчицу. — А с Дикки у меня чистые и высокие чувства.

— Он тебе так и не дал? — хохотнула Ил. — Какая жалость. Но раз вы спите в одной кровати, то до члена в жопе осталось всего ничего.

— О симпатии к тебе я немного погорячился, — Феликс медленно выдохнул. — Ты грубая неотесанная девка, Искорка. Ты бешеная и злобная сука, которая всего меня искусала. И кусаешь ты очень больно, до кости. Вгрызаешься чокнутым питбулем. Даже твой отец, который меня недолюбливает, начал сочувствовать мне, когда увидел в клочья разодранное плечо. Алиса уже устала зашивать мои раны.

— Все надеется на еще один перепихон с тобой, — Ил смачно фыркнула, забрызгав лицо Феликса слюнями. — Или ты в благодарность за ее старания таки отымел ее под носом брата?

— Стерва, — Феликс вытер краем одеяла лицо. — Я на тебя намордник надену.

— Валяй, мудила. Только намордник нормальный прикупи, прочный и желательно из стали. И хочу ошейник с шипами! На меньшее я не согласна.

Ричард заворчал и утробными звуками кинулся в ванную комнату. Под его печальные стенания Ил захихикала и попыталась отвернуться от Феликса, но подобно неуклюжей черепахе засучила лапами в воздухе, застряв на полпути — на спине.

— Подтолкни меня, — она тяжело сглотнула.

— Я тебе обещаю, — Феликс бережно перевернул пыхчащую Ил на бок и обнял. — Если ты одичаешь, то я буду заботиться о тебе. Будешь моим домашним питомцем, а потом спустя десяток лет, когда ты испустишь дух, я похороню тебя в лесу.

— Что это за угрозы такие?

— Это не угрозы, это предостережение, Искорка. Твои фокусы не закончатся ничем хорошим. Волчья тень в тебе сильна, и сейчас ты не властна над своим телом, чтобы вернуться в человеческий облик и укрепить сознание. Если на нас тебе наплевать, то пожалей родителей. Я уважаю попытки сожрать меня, но волчица в тебе бесповоротно втрескалась в меня. И эта любовь погубит тебя, Ил. Признаюсь, я даже пущу скупую слезу на твоей могилке.

Ил навострила уши, почувствовав, как в ее основание хвоста, где по ощущениям должен был быть ее копчик, тыкается что-то подозрительно упругое и твердое. Ил возмущенно всхрапнула:

— Ты совсем рехнулся, Феликс? У тебя и сейчас стояк?

— Не прикидывайся дурочкой, — прошептал он. — В прошлый раз я тебя отымел в облике волчицы.

— Нет, — испуганно пискнула Ил. — Не было такого. Это уже какая-то зоофилия.

— Я и сам как бы под конец…

— Нет, — с ужасом протянула она. — Нет. Неправда! Ты не мог! Фу!

— А ты думала, почему ты застряла в облике волчицы? — хохотнул Феликс. — Просто так?

— Я тебе не верю, — Ил пристыженно накрыла морду лапой. — Зачем ты мне это рассказал? Как мне теперь жить?! И прекрати ко мне прижиматься своим хозяйством! Прекрати!

Ее возмущения прервали жалостливые всхлипы Ричарда над унитазом. Феликс со смешком поднялся и скрылся в ванной, поправляя шелковые пижамные штаны на заднице. Послышались плеск воды и ласковый шепот:

— Выпей, Дикки, полегчает.

— Да откуда ты знаешь, что полегчает?! — раздался истеричный голос Ричарда. — Страдаем мы, а ты вон! Какой довольный! Еще и со стояком! Вали отсюда! Я не могу больше! Я все кишки выблевал! Меня постоянно мутит, ноги затекают, давление скачет! И воняет! Воняет тобой, мылом! И еще чем-то противным!

Послышался грохот.

— Вот они и воняют! — и опять несчастные всхлипы.

Из ванной вышел озадаченный Феликс и недоуменно повертел в руках коробку салфеток. Он посмотрел на Ил, которая тяжело подняла голову:

— А они не ароматизированные.

— Они воняют! — воскликнул Ричард. — Мне виднее!

Феликс принюхался к коробке и пожал плечами:

— Я ничего не чувствую.

Через секунду из ванной выполз бледный Ричард и упал на кровать, тяжело вздыхая:

— Я хочу умереть, — почесал шею в россыпи красных пупырышек.

— А вот нехрен трахаться без резинки, — Ил окрысилась на него. — И дверь надо закрывать, тупица. Это ты виноват! Вечно ты лажаешь! Вот и страдай.

— Хочу соленых огурцов, — простонал Ричард, пряча лицо в ладонях. — С чем-нибудь сладеньким.

— Ты серьезно? — хохотнула Ил. — Какая прелесть.

— Принеси мне огурцов! И сливового джема! — завопил Ричард, приподнявшись на локтях. — И выбрось эти сраные салфетки! Воняют мертвым бобром!

Феликс молча вышел, и юноша со слезами умиления прижался щекой к животу Ил.

— Папочке очень плохо.

— Ри, ты полный идиот.

— Папочку никто не любит!

— Завязывай!

— Папочку все обижают!

— Как ты мне надоел! — Ил с ворчанием выбралась из объятий юноши и аккуратненько спустилась на ковер. — Что за мамские истерики?

— Это гормоны! — простонал Ричард в подушку. — Ничего не могу с собой поделать. Я вчера сожрал кусок кирпича и какую-то жабу.

— Избавь меня от подробностей, — Ил проковыляла к двери и уткнулась лбом в ноги Феликса, держащего в руках банку с огурцами и чашечку с джемом. — Уйди с дороги.

— А ты не хочешь огурцов? — он вскинул бровь.

— Нет, — рыкнула Ил. — Это ваши забавы с Дикки. Не мои.

— У тебя нет сердца! — всхлипнул Ричард. — Жестокая!

Ил выплыла в коридор и направилась в спальню родителей, где их не отыскала. Со вздохом она устремилась к лестнице и опять утомленно ухнула. С долгими остановками через каждые пять ступенек она преодолела тернистый путь и заглянула в столовую. У камина на медвежьей шкуре в интимном полумраке болтали и тихо смеялись Белла и мать Ил. Прямо как лучшие подружки. Девушка ревниво фыркнула, прошла к камину и с глухим оханием повалилась на шкуру.

— Как ты, милая? — Дебра почесала вздыхающую волчицу. — Тяжко тебе?

— Ричард наверху истерит, — Ил закрыла глаза. — Ему салфетки не угодили.

— Бедный мой мальчик, — наигранно охнула Белла и пригубила вина. — Я в свое время тоже с ним намучилась. С Томми до последнего на охоту бегала, а вот с ним… Как вспомню, так вздрогну.

— Я до сих пор не могу понять, как такое произошло, — Дебра недоуменно вгляделась в лицо Беллы. — Этому же нет научного объяснения.

— Где папа? — профырчала Ил.

Белла улыбнулась и повторила ее вопрос.

— Папа с Патриком на охоте, — Дебра потискала дочу за уши. — Правда, не знаю, чем он там собрался охотиться, но взял с собой складной нож.

Ил хотела наябедничать, что Патрик рогоносец, но поняла — если к истерикам Ричарда прибавится скандалы оборотней, то она просто сойдет с ума. Как-нибудь потом она обязательно подставит Феликса. В самый неподходящий момент.

— И что же, — Дебра с пьяным любопытством воззрилась на Беллу, — нам ожидать свадьбы с Ричардом и Феликсом? Я никогда не была на свадьбах гомосексуалистов.

— А как насчет свадьбы между Ричардом, Феликсом и Илоной? — Белла изогнула бровь.

— Ой нет, — Дебра отмахнулась. — Я против многомужества! Нет! Нет! Нет! Два мужика в семье это не к добру. Илоша, конечно, нахулиганила, но за ней вечно бегали влюбленные мальчики.

— Ничего подобного, — Ил пошевелила усами.

— В волчьих стаях бывает такое, когда у альфы два партнера, — Белла пожала плечами. — И гомосексуальные связи редко, но тоже встречаются. Ричард, в принципе, всегда меня беспокоил.

— А куда же без этого? — Дебра тихо усмехнулась. — Дети — это прежде всего тревоги. Большие и маленькие.

— Я так не могу! — прогремел крик Ричарда, который спустился на первый этаж. — Неужели так тяжело запомнить, что я люблю огурцы с каперсами! Это невыносимо!

— Да ты сам вчера истерил, что ненавидишь каперсы! — рык Феликса сотряс стены.

— Это было вчера! — взвизгнул юноша. — А сегодня я хочу каперсов! Ясно тебе? Я устал от твоего равнодушия! Ты не слушаешь меня! Ты самый настоящий чурбан! Даже у бревна больше чувств!

— Ри! — Дебра отставила опустевший бокал в сторону и зашагала к дверям. — У тебя на огурцы аллергия!

— Мам, я хочу домой! — вскрикнул Ричард и хлопнул входной дверью. — Здесь меня не уважают!

Ил ехидно заурчала, переворачиваясь на спину, и из пасти свесился слюнявый язык. Дебра хохотнула и почесала ее по шерстистой груди. Феликс зашел в столовую, сел за стол и раздраженно плеснул себе вина.

— Вы тоже так изгалялись над Оскаром? — он загнанно посмотрела Дебру.

— Нет, — женщина оглянулась на оборотня. — Я его изводила по-другому. Плакала и боялась, что Ил родится с отклонениями. Без ног или рук, например. До сих пор страшно, а вдруг ей бы не повезло? И никакие узи меня не успокаивали.

— А никуда я не уеду! — в столовую ввалился разъяренный Ричард и гневно протопал к камину. Он сердито уселся рядом с Ил и насупился. — Тебе лишь бы побухать, да?

— Ну, хочешь, я и тебе налью? — бесстрастно спросил Феликс.

— А мне нельзя!

— Технически, милый, плод вынашивает Ил, — Дебра слабо улыбнулась.

— Вынашивает она, а страдаю я! — Ричард гневно взглянула на довольную Ил, чей язык был ярко-красным в отсветах огня. — Лежит себе и радуется.

— А ты все как всегда испортил, — Ил прищурилась. — Истеричка.

— Глотни, — Дебра протянула бокал юноше.

Ричард залпом выпил остатки вина и замер, прислушавшись к себе. Через секунду он вылетел из гостиной, затыкая рот рукой. Ил ехидно захихикала.

— Не будь такой врединой, — Дебра охнула и тоже пьяно хохотнула. — Хотя это забавно, да.

— Да просто обхохочешься, — Феликс подпер голову кулаком. — Одна живьем жрет, другой истерит.

— А ты как хотел? — Дебра рассмеялась.

— Если чего я и хотел, то не совсем этого, — печально отозвался Феликс.

— Ну, жизнь полна сюрпризов, — Дебра отвернулась от мужчины.

Ил зевнула, согласно причмокнула и задремала под поглаживаниями матери. Через сон она почувствовала, что кто-то прилег с ней рядом. Она приоткрыла один глаз. К ней опять жался обиженным сиротинушкой Ричард в облике белого волка. Ил закряхтела, пытаясь откатиться от оборотня, и с другого бока ее подпер Черный Коготь, опустив печальную морду на лапы.

— И ты тут?

— А где мне еще быть? — Феликс прижал уши. — Твой отец куропатку поймал и шею ей без раздумий свернул.

— Куропаточку завтра поем, замечательно, — Ил облизалась. — А еще кого-нибудь принесли?

— Дикий кабан тебя устроит?

— Да, вполне, — меланхолично ответила Ил.

— Кабаны вонючие, — рыкнул Ричард. — Я отсюда чую вонь этого хряка. Как можно жрать боровов?

Феликс устало вздохнул, и Ил зловредно хохотнула, наслаждаясь минутами страданий мерзавцев, которые загнали ее в ловушку и сами оказались в западне. Один едва сдерживал рвотные позывы, другой страдал от капризов нареченного, который оказался той еще привередливой барышней. А у Ил, не считая булькающего и подпрыгивающего живота, было все хорошо. Выродит она им волчонка и свалит в закат. Вроде, таковы были условия сделки, когда Феликс притащил ее сюда. Или же он признавался ей в вечной любви на радостях и предлагал выйти замуж? Или это фантазии влюбленной волчицы?