Глава 39. Утки, которые притворяются ангелами

Рене охнул, когда в зал с несуразными картинами вошла озлобленная Ил с полотенцем, насквозь пропитанным алой кровью. Мужчина обеспокоенно подошел к ней и с ужасом оглядел ее:

— Ты точно на детском утреннике была?

— Я забыла про химчистку, — ойкнула Ил и прикрыла рот рукой. — Прости.

Одинокие посетители оглянулись на девушку, и Рене громко хлопнул в ладоши:

— Галерея закрыта!

— Но мы только пришли! — возмутился толстый мужичок.

— Все претензии оставьте на сайте! — рявкнул Рене. — Пошли прочь! Мы закрыты!

Он скрылся в зале со скульптурами и зло выгнал оставшихся зевак. Ил недоуменно наблюдала за разъяренным Рене, который грубо и невоспитанно выпроваживал гостей. Наверное, сегодня сайт пополнится десятками негативных отзывов.

— Невероятно! — он запер дверь. — Какие наглецы!

— Может, не стоило так…

— Стоило, — Рене шагнул к Ил и тихо спросил. — Ты ранена?

— Нет.

Мужчина вырвал полотенце, швырнул его в сторону и осмотрел руки Илоны. Затем задрал блузку, чтобы убедиться, что на животе нет ран, и строго взглянул на девушку:

— Чья это кровь? Ты кого-то убила? Если убила, то спрятала труп? И где спрятала? Надежно? Если нет, то надо перепрятать.

— Ты сейчас серьезно спрашиваешь? — блекло спросила Ил, нервно одергивая узкую юбку.

— Слушай, время играет против нас, — шепнул Рене, обхватив лицо девушки руками. — Надо замести следы. Поэтому вдохни-выдохни и скажи, где труп. Я помогу тебе, слышишь?

Ил распахнула ресницы, и из ее глаз хрустальным ручьем потекли слезы. С рыданиями она осела на пол и взвыла на Рене:

— Я тетя напрокат!

— Что? — сел рядом и заглянул в глаза девушки. — О чем ты? Какой прокат?

— Тетя напрокат! — повторила Ил и со слезами уткнулась ему в грудь.

— Ну, какая же ты тетя, — мужчина ласково обнял ее. — Тем более напрокат.

Он погладил девушку по спине и осторожно спросил:

— Речь, случайно, не о проституции идет?

— Почти, — сквозь плач пробурчала Ил. — Речь о суррогатном материнстве для двух мерзких педиков.

— О, боже… — Рене охнул. — Ты хочешь стать сурмамой?

— Я уже ею стала! — взвыла Ил. — Пять лет назад! Случайно!

— Как это случайно?

Она отпрянула от изумленного мужчины, вытерла слезы и пискнула:

— Там все очень сложно.

В стеклянную дверь галереи громко, но вежливо постучали. Ил оглянулась и сердито нахмурилась. На улице стоял удрученный Феликс. Рене крикнул:

— Мы закрыты, — и скрестил руки перед собой. — Закрыты!

— Это тот самый педик, — шепнула Ил, сузив глаза.

— Гомосексуалист, милая, — цокнул Рене и поднялся. — И он не похож на голубка.

— Тем не менее, — девушка обиженно потерла нос, глядя на застывшего за дверью мужчину.

— Я знаю, о чем я говорю.

— Ты из лиги мужицкой любви? — Ил подняла на него лицо. — Да?

— Умеешь ты все опошлить, — охнул Рене.

Феликс опять постучал. Он был нарочито спокоен, однако его глаза выдавали, что он был на грани. Рене тоже заметил, что гость явно задумал что-то очень нехорошее.

— Я вызову полицию.

Феликс за дверью вновь постучал, и Ил разъяренно поднялась на ноги. Она провернула ключ в замочной скважине и распахнула дверь:

— Чего тебе?

— Ил, я хотел все исправить, — мужчина пожал плечами. — Ты ведь сбежала и бросила… Мы просто жили дальше, как умели.

— Я сбежала не от Фериила, а от вас, — Ил устало подняла на него взгляд. — За очень короткий срок вы вывалили на меня столько дерьма, что я в нем утонула. Вспомни, как ты подло со мной поступил, как после обращения воспользовался моим телом и просто выкинул.

Рене метнул быстрый взгляд на Феликса и медленно без лишнего шума скрылся в другом зале. Мужчина решил не вдаваться в сложные отношения подчиненной и сердитого гостя.

— Ты сама ушла. Я предлагал остаться в семье, но ты же самая умная.

— Я была испуганной девочкой! — прошипела Ил. — У которой вырос хвост! Вы же не бросаете волчат на произвол судьбы, чтобы они как-то сами справились со своими трудностями! Пережили сложный период в жизни! Ты должен был быть рядом! И не для того, чтобы при удобном случае присунуть, урод мохнатый, а научить жить! Ясно? Это ты сделал меня чудовищем. Ты и твоя семья были обязаны нести за меня ответственность! Или семья Ричарда! Никто из вас не помог мне! Я страдала от провалов беспамятства, когда ходила беременная, а вы что? Что вы сделали? Ничего! Вас ублюдков устраивала одичавшая волчица, которая выродит вам волчонка. Вам не была нужна мать! Вы видели во мне инкубатор! Ты при каждом удобном случае напоминал, что я сосуд вашей с Дикки любви! Обезличенная сука! Тетя-напрокат! Вот кем я была для вас, Феликс. Не человек, не оборотень, не личность! Я не видела себя рядом с вами как полноправного члена семьи, поэтому я ушла. А сейчас я общая любовница, которой можно в задницу присунуть! Вам насрать, чего я хочу или нужна ли мне ублюдочная шкура медведя! Ты и мою мать обезличил до няньки! А она ведь не сбегала никуда. Господи, да ты был готов меня купить за деньги, чтобы я с вами поела мороженое! Я для тебя товар, который приглянулся Фериилу. И еще дополнительные три дырки для твоего и Ричарда членов по субботам.

— Чего ты хочешь? — едва слышно отозвался Феликс. — Я не могу исправить прошлые ошибки.

— Но ты и Ричард опять совершаете новые ошибки, — Ил развела руками. — Вы опять обложили меня со всех сторон и требуете от меня неизвестно чего. Так ли обязательно сближать тетю-напрокат и своего сына? Чего вы добиваетесь? Это попытка показать, как вам втроем хорошо и весело живется и как вы счастливы? Ты мстишь мне таким образом? Сдружить с Фериилом, всколыхнуть к нему теплые чувства, а потом напомнить, что я всего лишь тетя-напрокат? Как бы ты ни злился на меня, ты не имел права извращать меня в товар, потому что я не была им. Я не была тетей-напрокат, ясно? Не была!

Феликс вздохнул, прошел к скамье перед полотном с зеленой мазней на всю стену и устало сел. Он пригладил волосы и положил подбородок на сцепленные руки, упершись локтями в колени. С минуту он молчал, глядя на мраморную плитку на полу.

— Нет, не была, — он тускло посмотрел на Ил. — И тетю-напрокат придумал не я.

— Ричард?

— Нет.

— Белла?

— Нет, — мужчина покачал головой.

— Кто?

— Дебра.

Ил всхрапнула. И несокласно тряхнула волосам:

— Нет. Мама бы никогда не додумалась до такой пошлости. Она бы придумала что-нибудь поизящнее.

— Моя версия, что мы нашли Фериила под елочкой, как-то его не удовлетворила, — Феликс пожал плечами. — Аист Ричарда тоже был забракован, а вот тетя-напрокат сработала. Дебра запаниковала, Ил. Вот и сморозила глупость, которая репейником прицепилась к Фериилу.

— Я тебе не верю.

— И Дебра сама не осмелилась стать кем-то другим для Фериила, кроме как очень близкой няней, — Феликс опустил взгляд. — Мы не настаивали. Зачем нам лишние вопросы, на которых у нас с Ричардом не было ответов.

Ил была опустошена, чтобы злиться на мать. А какой у Дебры был выбор? Гнуть линию бабушки и тюкать Фериила, что у него была якобы мать, которая неизвестно куда испарилась? Мальчик бы начал задавать вопросы: а где мама, почему ушла, неужели она так его не любила, что решила сбежать? А тетя-напрокат из волшебного магазина исключила детские травмы, комплекс брошенности и многие другие неприятные вещи для незрелой психики.

— И я не хотел тебе мстить, тем более через сына, — мужчина обреченно посмотрел на Ил. — Я решил, что будет неправильно не познакомить тебя с ним. Тем более, что после выходки Дебры и Оскара, когда они оставили тебя с Фериилом, он хотел подружиться со Злой Тетей. Ему показалось, что Злая Тетя очень грустная и ей нужны друзья.

— Опять манипуляции? — Ил закатила глаза.

— Никаких манипуляций, — мужчина громко и печально вздохнул. — Он действительно хотел с тобой подружиться. Только вот дружба совсем не задалась.

— Это у меня с тобой и Ричардом дружба не задалась, — рявкнула Ил. — А с Фериилом у меня все отлично. Я уверена, что если бы вас не было в кафе, мы бы спокойно поели мороженку, на аттракционы бы сходили! Никаких разбитых чашечек, крови. Вы все и испортили. Как обычно.

— Да мы там сидели и дышать боялись! Это жутко! Вот ты внятно изъясняешься, а в следующую секунду уже давишь в руке чашку с мороженым!

— В другой раз я тебе ее об голову разобью, — Ил ощерилась на изумленного мужчину. — Я деньги твои поганые в глотку запихаю!

— Я погорячился. Да, мне стало обидно, — Феликс скрестил руки на груди и обвел глазами картины. — Неужели это убожество важнее, чем… — он заскрипел зубами и прошипел, — дружба и мороженка?

— Дружба и мороженка — это святое, — донесся голос Рене. — Вот без дружбы и мороженки мы потом и ваяем такое убожество.

— Рене! — взвизгнула Ил.

— Я серьезно, — крикнул мужчина. — Спроси любого из нас, все скажут, что их недостаточно кормили мороженым и мало дружили. Все из детства идет, моя милая. Все оттуда. Ничего, пообщаешься со всеми этими гениями, поймешь, что я прав. Не хочешь, чтобы твой маленький друг стал постмодернистом, как следует корми его мороженым.

— Да у него с его папашами не иллюзорный шанс стать не постмодернистом, а метамодернистом! — громко отозвалась Ил.

— Дорогуша, — удивленный Рене вышел к ней и подбоченился. — Это серьезные угрозы.

— Вы ее шеф? — Феликс мрачно посмотрел на него.

— Я наставник, — мужчина цокнул, оглядывая гостя. — Слушайте, уважаемый, я, конечно, очень люблю быть свидетелем всяких драм и интриг, но вы бы не могли прежде, чем продолжить, поднять зад с одного очень дорогого экспоната?

— Что? — Феликс подорвался со скамьи и недоуменно уставился на нее.

Рене подошел к мужчине и взял табличку белого небольшого постамента:

— Вечность, — и поднес ее к лицу шокированного гостя. — Очень глубокомысленно, да?

— Это же обычная скамья! — охнул Феликс.

— Была обычной, — Рене вздохнул, — пока ее не притащили сюда. Искусство оно такое. Очень загадочное.

— Очень уж загадочное, — Феликс отошел от скамьи и недоуменно уставился на нее. — В ней нет ничего особенного.

— Илона? — Рене посмотрел на девушку. — Твой выход.

— Не сейчас, — возмутилась Ил.

— Он посетитель и ему нужны ответы, — Рене цокнул. — Объясни, что такого особенного в этой скамье.

Ил сердито взглянула на Феликса, вздохнула и спросила.

— Почему ты решил присесть на скамью, когда пришел сюда?

— Потому что устал? — с сомнением ответил мужчина.

— Ты пешком шел?

— Нет, на машине.

— Тогда ты не устал, — цокнула Ил.

— Я хотел сесть!

— Почему ты хотел сесть? — девушка вскинула бровь. — Тебя ноги не держат?

— Это какой-то идиотизм, — Феликс опять сел на скамью и уставился на Ил. — Идиотизм, а не искусство.

— Ты опять сидишь. Почему?

— Потому что это скамья! И на ней сидят! — всплеснул руками оборотень.

— Он не поймет, — Ил посмотрела на Рене.

— Ты плохо стараешься.

— Ты ведь тоже ничего не понимаешь, да? — шепнула девушка.

— Не понимаю, — согласился Рене.

— Когда ты сел на скамью, — Ил взглянула на Феликса. — Ты долго молчал. О чем ты думал?

— Да не думал я ни о чем, — оборотень скривился. — Ни о чем!

— Кажется, я понял, — охнул Рене и с восторгом посмотрел на Ил. — Вечность молчалива и пуста.

— Чего? — брови Феликса недоуменно поползли вверх.

— Вечность — это ничего, — Рене обхватил лицо Ил ладонями. — Вечность — это мгновение тишины.

— Типа того, ага, — лицо Ил смялось в неловкую улыбку.

— Кстати, ты не против, если я ту кровавую тряпку выставлю завтра? — Рене кивнул на испачканное бурыми пятнами полотенце на полу.

— Не против, — Ил поежилась. — А назовешь как?

— Убийство, которое не случилось, — Рене зашагал к полотенцу, подхватил его и скрылся из глаз изумленной Ил.

— Тебя прямо тянет к безумцам, — Феликс недовольно цыкнул. — То с ними дружишь, то теперь работаешь на них.

— Ты чего тянешь время? Уходи.

— Если ты хочешь, — мужчина холодно посмотрел на Ил. — Мы можем рассказать Фериилу, кто ты такая. Это будет честно, если тебя не устраивает тетя-напрокат. Я тоже устал от недомолвок.

Ил опешила от внезапного предложения оборотня. Стоило ли Фериилу знать, что это она его выродила пять лет назад? Не порушится ли его маленький уютный мирок, где все просто и понятно.

— Хочу, — необдуманно шепнула девушка и прикрыла рот ладонью в пятнах крови и липкого мороженого.

— Ты уверена? — Феликс прищурился

— Не знаю, — Ил присела рядом с ним. — Это будет слишком эгоистично с моей стороны заявить, что я причастна к его рождению после стольких лет. И для чего, спрашивается?

— Чтобы он знал, что его нам с Ричардом подарила не тетя-напрокат, — Феликс пожевал губы. — Если подобрать правильные слова, то он все поймет. Друзья же делают друг другу подарки, вот ты и осчастливила нас с Ричардом, а потом… потом уехала спасать других несчастных оборотней, например, тетю Соню и ее волчат. И наказывать плохих волков.

— А если его симпатия ко мне, как к другу, перерастет в другую привязанность? — Ил печально взглянула на Феликса. — Ты же понимаешь, чем грозит вся правда? И смогу ли я ответить на эту привязанность?

— На этот вопрос ты должна сама ответить, — Феликс сцепил руки в замок. — Сама, Ил. Я для Дерека всю его жизнь был и буду старшим другом, а Патрик фальшивым отцом. Мы упустили момент, когда он бы принял правду, а сейчас уже поздно дергаться.

— Я не знаю, как это быть матерью, — Ил спрятала лицо в ладонях.

— Ты была готова кормить Фериила грудью, — Феликс нервно стряхнул пылинку с рукава. — Ты хотела его обогреть и быть рядом.

— Но сейчас-то ему сиська не нужна, — Ил потерла лицо. — Да и знать суррогатную мать ему не надо. Нет, Феликс, это может дать непредсказуемый результат. Тут слишком много противоречий, в которых я сама, взрослая тетка, не могу разобраться. Я была бы не против дружить с твоим сыном, забирать его на выходные и во всякие походы там ходить, подарки дарить и по кафешкам водить.

Феликс достал из кармана внутреннего пиджака сложенный вчетверо лист, расправил его и обреченно протянул Ил.

— Ты опять скажешь, что это манипуляция, но ты должна знать…

— Знать что?

Девушка пробежалась глазами по табличке с кучей циферок, непонятных зашифровок с числами и буквами. Какие-то локусы, апелли. В шапке загадочной таблицы — имена Фериила и родителей Илоны, а внизу интерпретация сложных для понимания простого обывателя данных.

Исходя из результатов исследований, полученных путем анализа перечисленных локусов ДНК, предполагаемые дедушка/бабушка являются биологическими дедушкой/бабушкой с вероятностью 99,998 %.

Запросил исследование — отец Илоны неделю назад. Оскар, видимо, втайне от Феликса решил подтвердить или развеять свои подозрения насчет родства. Ил медленно перевела взгляд на мрачного мужчину и шепнула:

— Это шутка такая?

— Твой отец отдал мне запечатанный конверт несколько дней назад, — мужчина потер запястье. — Молча. Развернулся и ушел. Он, похоже, даже Дебре не сказал. Я последовал его примеру и ничего не сказал Дикки.

— Это не смешно, — Ил непроизвольно смяла лист. — Феликс, самое время сзаявить, что ты жестоко пошутил.

— Технически сейчас ты не имеешь никакого родства с Фериилом, — мужчина сжал свое запястье. — Как и с Деброй и Оскаром… Тело-то у тебя другое…. Тебя-то мы похоронили… Я так устал, Ил. Я перестал понимать, что происходит.

— Тогда какого хрена одичавшая сука решила сожрать Фериила, если я его мать?! — прошипела Илона в лицо Феликса и зло тряхнула его за плечо. — Если в нем текла моя кровь, какого хрена она взбесилась?!

— Фериил — ошибка, — мужчина горько усмехнулся. — Ошибка, рожденная от двух отцов. Урод, которого не признала дикая волчица. Я так думаю.

— Думаешь?! — взревела Ил и толкнула его. — Думаешь?! А ты куда смотрел?! Почему ты не учуял в нем моей крови?

— Он же совсем на тебя не похож, — Феликс неловко улыбнулся.

— Ладно, допустим, что ты тупой, — Ил приложила кулак ко лбу, — но а я почему не увидела его при зачатии?! Ты же говорил… Почему его увидел Ричард, а я нет?

— Потому что он не обращенный, а ты уже тогда начала дичать? — мужчина помассировал переносицу. — Потому что твоя человеческий разум не успел слиться с волчьей тенью? С тобой все непросто, Ил. Ты сама ошибка. Ты одержимый призраком волк. Если у кого и есть ответы на твои вопросы, то только у Матери Луны.

— Так Ричард мать или отец?!

— Он просто эмпат. Очень чувствительный молодой оборотень

— Да нихрена подобного, — простонала Илона и подняла лицо к потолку. — Он просто истеричка, я идиотка. А ты… ты… допустил все это… Я бросила родного ребенка!

— Технически на тот момент у тебя не было с ним никаких кровных уз, — блекло проговорил Феликс.

— Заткнись, я тебя прошу. Ты понял о чем я. Господи, лучше бы я была тетей-напрокат.

Ил хотела собрать мысли в кучу, но они упорно разбегались, не желая складываться в решение, которое помогло бы ей шагнуть вперед. Сможет ли она быть просто другом подрастающему оборотню, зная, что Фериил был рожден и от ее крови в том числе? Не будет ли она потом жалеть, что отказалась от сына, когда была возможность признать его? И должен ли Фериил знать, что у него есть родная мать, которая теперь не совсем родная, потому что она сменила тело?

— Вот это ребус, — просипела Ил. — Мать, которая не мать.

Для Дебры и Оскара она осталась дочерью, несмотря на то, что между ними теперь нет кровных уз. Она была для них дочерью даже тогда, когда летала бестелесным призраком и разговаривала через тостеры.

— Почему вы не завели еще детей? — Ил отвлеклась от ребуса. — Ричард хотел как минимум троих, а так вел речь вообще о шестерых. Сучку подходящую не нашли?

— Нашли, — Феликс поднялся и прошелся по залу. — Но ничего не получилось.

— Вы пытались провести тот же фокус, что и со мной? — Ил внимательно проследила за мужчиной.

— Не только, — он остановился перед Ил. — Я после твоих выкрутасов стал стерилен. Альфа, который не может зачать ни с кем волчонка.

— А со сколькими сучками ты пытался? — девушка подняла на него глаза. — А Ричард кого-нибудь покрывал? И как ты мог стать стерилен? Это же нелогично.

— Знаешь, что сказала Элиза, когда я к ней пришел с вопросом, что со мной не так?

— Ты про ту ведьму в хижине?

— Да.

— Она сказала, что ты идиот?

— Это тоже, — мужчина спрятал руки в карманы. — Но она заявила, что если у меня и у Дикки будут еще дети, то только после того, как Луна решит, что мы достойны их. Мы не сберегли мать Фериила, не сберегли тебя.

— А как вы поймете, что небесное светило вас простило? — Ил расправила лист и сложила его, колко глядя в глаза мужчины.

— Она говорит через каждого из нас. В том числе и через тебя. Ты нас простила?

— А вы не просили прощения, чтобы я вас простила, — Ил пожала плечами и охнула. — Или вы пытались загладить вину через анальный секс? Если так, то это очень сомнительная тактика. У вас, конечно, все через жопу, но не в буквальном же смысле, Феликс. Обычно, — Ил вздохнула, — у нормальных и адекватных людей прощение просят через рот. Словами, Феликс. Словами! А то ты сейчас решишь мне тут отлизать. Хотя… — она окинула его взглядом. — Можно попробовать.

— У твоего шефа под носом? — зло процедил оборотень.

— Рене человек творческий и богемный, а такие ребята на оргиях каждую неделю бывают, — девушка пожала плечами. — Так что, он не будет против того, если ты принесешь мне оральные извинения, пока я восседаю на вечности.

— Снимай трусы, сучка, — Феликс прищурился.

— С недавних пор я не ношу трусиков, — Ил медленно подтянула подол тесной юбки с колен к бедрам и бесстыдно раздвинула ноги, явив все прелести мужчине.

Феликс уверенно шагнул к девушке и под ее злым взглядом опустился на колени. Что двигало Ил, когда она спровоцировала мужчину на очередную глупость? Агрессия, которая требовала высвобождения. Кинуться с клыками и когтями на Феликса не позволяли обстоятельства и очень дорогие картины на стенах. В порыве ярости она бы обязательно попортила несколько полотен, в которые художники вложили великий смысл и душу. Это было бы очень некрасиво по отношению к ним раскурочить их творения об голову оборотня. Злоба перекрутилась в возбуждение и в желание унизить Черного Когтя за все мытарства, которые она пережила.

Феликс впился в ее лоно с гневом и негодованием. Похоже, он тоже был очень раздражен на Илону, по правилам которой он согласился сыграть. Язык мужчины был нахален, напорист и враждебен. Феликс словно желал раздавить и стереть напряженный клитор в кровь. Каждая его ласка отдавалась во всем теле постанывающей девушки болезненной судорогой. Упругий влажный язык металлической щеткой проходил по средоточию нервных окончаний и вырывал из Ил сдавленные стоны с сердитым рыком.

В глазах у Илоны искрило от оральной пытки, но вместо того, чтобы оттолкнуть от себя Феликса и залепить ему затрещину, она закинула правую ногу ему на плечо, а левой рукой вцепилась в волосы, прижимая его высокомерное лицо к опухшей промежности. Через стирающую лобзиком плоть вспышку наслаждения, Ил в громком крике запрокинула голову, зло дернув за волосы Феликса. Девушку охватила сильная судорога, и она сквозь зубы с рыком выдохнула, выпуская жесткие волосы мужчины из пальцев. Ее еще раз слабо тряхнуло, и Ил скинула с плеча оборотня ногу.

— Лишь бы словами не приносить извинений, — она разочарованно посмотрела на Феликса, который платком вытер рот, сидя между ее ног.

— Прости меня, — он поднял на нее невозмутимые глаза, — Я признаю свои ошибки, непростительное равнодушие и жестокость к тебе. И я не знаю, как исправить прошлое. Никто не знает.

— Я думаю, тебе стоит это показать Ричарду, — Илона отдернула юбку и протянула лист с анализом ДНК мужчине. — И обсудить, действительно ли вы хотите, чтобы в жизни Фериила появилась мать или же вы чувствуете перед ним какую-то вину. Вы его отцы и должны знать, что будет для него предпочтительнее в данной ситуации и как он отреагирует на новость, что Сахарный Монстр его мамочка, которая неизвестно где шлялась пять лет. Если вы вдруг решите и поймете, что я не вписываюсь в ваши планы в качестве родительницы сына и вы хотите просто заглядывать ко мне по субботам и удовлетворять свои гетеросексуальные наклонности, то велкам. Мы закроем тему рождения Фериила и будем любовниками без обязательств, без детских утренников и мороженок. И когда кто-то из нас, в том числе и я, устанет от игрищ, мы, как взрослые люди, разбежимся. И я прощаю тебя, Феликс. Ты прав, прошлого не изменить, и каждому из нас необходимо сделать шаг вперед, но прежде надо определиться в каком направлении теперь идти. Мой путь оказался ложным, потому что я пошла на поводу эмоций.

Ил поднялась и зашагала к выходу. Она открыла дверь перед молчаливым Феликсом и улыбнулась:

— В субботу я буду ждать ответа.

— Я не думаю, что Ричард сможет принять правильное решение, когда узнает, что ты была кровной матерью Фериила, — мужчина скользнул взглядом по лицу Илоны.

— Ты зря его недооцениваешь. Он, конечно, импульсивный и упрямый, но думаю, он знает, чего действительно хочет в итоге получить. Это уже не игры в адюльтер. На кону любовь сына. И готов ли он делится ею с тетей-напрокат, которая станет для Фериила не другом, который дарит забавных пластиковых оборотней, а частью его жизни? — Ил открыто и прямо посмотрела на мужчину. — И мне очень хочется узнать, права ли я в своих догадках.

— Не поделишься? — мужчина сузил глаза.

— Нет, — Ил мотнула головой. — Теперь иди. А то Рене меня точно уволит. Даже у современных художников есть предел.

Феликс вышел, и Ил тихо заперла за ним дверь. Она прошла через залы к лестнице и поднялась на второй этаж в кабинет шефа. Рене откатился на стуле от стола, на котором стоял огромный монитор, и оскалился:

— Ты же в курсе, что у меня тут везде камеры понатыканы?

— Да, — Ил пожала плечами.

— Какое бесстыдство, — Рене игриво покрутился в кресле.

— Думаешь? — девушка шагнула к столу, двумя пальчиками подняла скомканную салфетку и многозначительно глянула на шефа.

— У меня насморк, — он пожал плечами.

— Ты заболел? — Ил кинула салфетку в урну под столом и с наигранной обеспокоенностью сказала. — Неужели простудился? Может, каких таблеточек прикупить?

— Не стоит, — Рене вернулся за стол и уткнулся в монитор. — Мне уже лучше.

— Тогда я на склад, — Ил заправила блузку в юбку и зацокала к дверям. — Подготовлю те странные картины с утками к отправке.

— Это не утки. Это ангелы, — буркнул мужчина, клацая мышкой.

Ил хмыкнула, и очень удивилась, что кто-то представляет ангелов в виде уродливых уток. Теперь ясно, почему у них глаза такие печальные и с длинными ресничками. Возможно, она однажды познает все тонкости современных художников и сможет отличить ангела от птицы.