Глава 41. Очень чувственный перформанс
Когда Ил выбежала из подъезда в ночь, то охнула. Рене ждал ее, облокотившись о капот красной хищной машины с откидным верхом. Бентли это была или другая какая-то супер дорогая тачка, но мужчина в атласном бирюзовом костюме на ее фоне выглядел слишком шикарно. Слишком вызывающе. Слишком сексуально.
— У тебя очень интересный район. Старые заводы, склады, а потом раз и стеклянная вышка, — Рене улыбнулся.
— Какой-то ты очень уж нарядный, — Илона спрятала руки в карманы безразмерной толстовки серого мышиного цвета.
Ей неожиданно стало стыдно за свой лук городского бродяги в старых кроссовках. Почему она не подумала, что на чувственные эротические перформансы надо одеваться как-то по-особенному.
— Прошу, — Рене открыл перед Ил дверцу своей невероятно красивой и инфернальной машины.
Мужчину, похоже, не смутил простенький флисовый костюмчик Илоны. Ни тени осуждения, удивления или разочарования. Ил в нерешительности потопталась перед авто и спросила:
— Может, мне переодеться?
— Зачем? — не понял Рене и вскинул бровь.
— Хотя у меня нет ничего такого, что бы могло затмить тебя, — Ил махнула рукой и села на кожаное сидение терракотово цвета.
— Ты мне сделала комплимент? — Рене склонился над ней.
— А ты сам себя в зеркало не видел, что ли? Ой, не прикидывайся, что ты не знаешь, что ты красавчик. Десять из десяти, Рене. Десять из десяти, — Ил посмотрела в его хитрое лицо.
— Ты тоже прекрасна, моя милая, — он оскалился в улыбке, резво обежал машину и сел за руль.
— Не люблю, когда надо мной издеваются, — буркнула Ил и накинула капюшон на голову.
— И в мыслях не было, — Рене цокнул.
Машина с голодным визгом шин сорвалась с места. В ней все было идеально — начиная от блестящей лакированной панели, заканчивая благородным урчанием мотора. Илона бы в жизни не заработала на подобный автомобиль. Она закрыла глаза, наслаждаясь потоками прохладного ночного ветра на лице, и прошептала:
— Красиво живешь.
— А ты некрасиво? — Рене недоуменно глянул на девушку.
— Я просто живу, — Ил вздохнула. — Из красоты у меня только фикус, и то его мне мама подарила.
— Фикус — это что? — уточнил мужчина.
— Ты не знаешь что такое фикус? — девушка с изумлением посмотрела на него. — Домашнее растение с плотными зелеными листьями. С блестящими такими.
— Хм, — Рене изогнул бровь. — Буду знать.
— Да все знают, что такое фикус. У всех дома есть фикус, — Илона охнула.
— У меня нет фикуса, — Рене пожал плечами, проворачивая руль влево. — Тебе удалось пристыдить меня, милая, а это мало кому удавалось.
— Не хотела я тебя пристыжать, — Ил хохотнула. — Я просто удивилась, что у тебя нет фикуса.
— И ты продолжаешь это делать! — обиженно воскликнул Рене. — Остановись, а то я сейчас разрыдаюсь.
— Серьезно?
Рене печально и мельком взглянул на нее. В уголках его смешливых глаз застыли слезы. Илона нахмурилась. Она бы хотела посмотреть, как холеный красавчик плачет. Это было бы очень эротично. И перформансов никаких не надо. Илона помолчала и невпопад заявила, что у нее есть сын. Ей показалось, что Рене должен знать — она ответственная дама с ребенком.
— Подожди, — тот почесал щеку. — Это тот, которому ты случайно стала суррогатной матерью и с которым все очень сложно?
— Да.
— А как произошло зачатие?
— Я переспала с его отцами.
— Это с которыми на медвежьей шкуре? — Рене положил локоть левой руки на дверцу машины.
— Типа того.
— Тогда это не суррогатное материнство.
— Слушай, я в курсе, что такое суррогатное материнство, — цокнула Ил. — Суть в том, что он мой сын.
— А как могло быть иначе? — Рене вскинул брови.
— Я же говорила, все сложно.
— Нет, ничего сложного, — беззлобно рассмеялся мужчина. — После незащищенного секса случаются дети.
— Я знаю! — Ил скрестила руки на груди. — Но там не все так просто, как кажется на первый взгляд.
— Дети — это замечательно, — Рене примиряюще улыбнулся.
— Только я не уверена, что у меня получится быть хорошей матерью, — вздохнула Илона. — Возможно, я упустила слишком много времени и…
— У тебя еще вагон времени, — мужчина постучал пальцами по баранке руля. — И мне не нравится концепция хорошей матери. Мне нравится концепция друга. Будь сыну другом.
Ил согласилась с Рене. Она сможет стать другом для Фериила. Материнство казалось ей какой-то сложной наукой, с которой она не справится и обязательно налажает, а ошибки для хорошей матери не простительны.
Ил отвлекалась на огни, яркие вывески, мелькающие фонари. Ночной город был другим. Завораживающим, загадочным и сонным чудовищем. В тенях на пустых улицах, бульварах словно затаились призраки и терпеливо ждали, когда из-за угла вынырнет заблудший простачок, чтобы напугать его оглушительных визгов ужаса.
Рене припарковал машину возле безликого бизнес-центра, и Ил удивилась. Она не знала чего ожидала, но точно не многоэтажного муравейника, где люди прожигают жизнь за отчетами и сделками. Когда Ил неуклюже выползла из низкой машины, Рене взял ее под руку и повел лестнице.
— И какие у тебя планы на сына?
— Для начала мне надо сделать ремонт в квартире, — Ил вздохнула. — Мне его папаши прямым текстом сказали, что живу, как маргиналка.
— Тебе помощь нужна? — Рене открыл перед ней тяжелую стеклянную дверь.
— Нет, — Ил мотнула головой. — Я справлюсь.
В пустом просторном вестибюле за стойкой насторожился крепкий молодой мужчина. Рене вытащил из внутреннего кармана крупную серебряную монетку с чеканкой четырех кружочков, соединенных квадратиком, и показал ее охраннику.
— Это, что, какое-то тайное сообщество эротоманов?
— Я слышу осуждение в твоем голосе, — Рене спрятал монету и завел девушку в неприметный коридорчик с мраморным отполированным до блеска полом.
— Возможно, ты перепутал его с завистью?
— Тут нечему завидовать, — Рене усмехнулся. — Это очередные игры взрослых детей.
Они прошли к одному из лифтов, к самому дальнему из всех шести, нырнули внутрь и Рене нажал на кнопку последнего этажа. Илона начала нервничать. Зачем она согласилась на безумную авантюру с эротическими перформансами и тайными сообществами. Вдруг “взрослые дети” приносят под открытым небом кровавые жертвы? Когда двери лифта бесшумно разъехались в стороны, Ил нервно сбросила капюшон с головы. Она расправила плечи и уверенно шагнула в блеклый коридор с белыми стенами, который вел к железной двери.
Рене и Ил вышли на крышу. От крыши осталось одно название, конечно. Она напоминала больше аккуратный парк с дорожками, стриженой травой, молодыми деревцами, и освещалось все это великолепие фонарями-шарами, что лежали прямо на газонах. Нарядные женщины и мужчины небольшими кучками распределились на крыше. Кто-то болтал у фуршетных столов, кто-то с любопытством торчал у импровизированных сцен-площадок, на которых что-то происходило. Ил никак не могла сфокусировать внимание. Ее отвлекали запахи духов, закусок и амбре возбуждения, которым несло почти от каждого гостя.
К Рене и Ил подплыл молодой официант с подносом, на котором стояли хрустальные бокалы с шампанским. Девушка мотнула головой. Не хватало ей еще и нажраться ко всему прочему. Распитие алкогольных напитков у нее всегда кончалось чем-то не очень хорошим.
— Я тоже предпочитаю сохранять разум чистым, — согласился Рене, — когда дело касается искусства.
— Я не умею пить, — честно призналась Илона.
— У тебя даже ресницы светятся, — мужчина удивленно вгляделся в ее глаза. — Зачем тебе ресницы и брови красить?
— Это все свое, — криво улыбнулась она.
— Поверю на слово, — хохотнул Рене и повел ее по дорожке, вымощенной мелкой белой галькой, к группе людей, что столпились вокруг кого-то.
Рене с натянутой улыбкой кивнул усатому дядьке, цедящего вино у фуршетного стола особняком ото всех незнакомцев.
— Он тут главный, да? — спросила Ил.
— А ты очень внимательная, — одобрительно хохотнул Рене.
— Да по нему сразу видно, что он шишка.
— Знаешь, он бы не хотел, чтобы его раскрыли, — мужчина пожал плечами. — Он предпочитает делать вид, что не причастен ко всему этому, а потом самым наглым образом подслушивает сплетни о его деятельности. Никто в лицо организатору сомнительных мероприятий не скажет правду.
— Слишком сложно, — Ил скривилась.
Рене и Илона оказались перед нагими недвижимыми девушкой и юношей, которые стояли друг к другу спиной. Гости бесстыдно пялились на них, ощупывали в разных местах, целовали, а пожилая женщина так вообще сцапала парнишку за полуэрегированный член и хорошенько так его помяла. Ил недоуменно посмотрела на спокойного и невозмутимого Рене.
Илона не нашла слов, чтобы выразить удивление и вернулась к созерцанию творящегося безумия. Остальные зрители тоже молчали, пили вино и наблюдали за дамой, которая решила пойти дальше в своем бесстыдстве. Она приподняла подол бархатного платья, опустилась на колени перед юношей и самым наглым образом заглотила его член.
— Идем, — разочарованно вздохнул Рене, когда тетка с мычанием дернула головой, — тут ничего интересного и нового.
— А я вот шокирована, — Ил засеменила за мужчиной. — В чем смысл?
— А ты как думаешь?
— Да без понятия, — охнула Ил. — Это тебе не уродливые утки, в которых можно найти смысл.
— Это ангелы, милая, — цокнул Рене.
— Утко-ангелы.
— Какая же ты упрямая, — потер бровь мужчина. — Ладно, пусть будут утко-ангелы.
Следующая их остановка случилась перед стеклянным кубом, в котором сидела пышногрудая толстушка в латексе и тесной маске на лице — открыты были только глаза, милый приплюснутый носик и чувственный рот. Перед прозрачной тюрьмой стоял стул, на котором восседал пожилой мужчина. Женщина за стеклом гладила себя, тискала за грудь и не отрывала взгляда от гостя, яростно копошащегося в ширинке. Развратник захрипел, дернулся и через несколько секунд встал, недовольно застегивая молнию брюк. Он вытер платком руки и ушел.
— Ты не против, если я взгляну на даму повнимательнее? — тихо спросил Рене.
— Нет, — испуганно шепнула Илона.
Рене просочился между других зрителей, сел на стул и с интересом уставился в томные глаза пышной красотки, в зрачках которой мелькнула к нему темная похоть. Женщина закусила губы и медленно сжала мягкую грудь в ладонях. Как бы ни изгалялась она, как бы ни тискала она себя за разные места, Рене не отводил взгляда от ее глаз. Даже когда она расстегнула замочек между ног и скользнула пальчиками по сочной розовой промежности, мужчина не вздрогнул, продолжая взирать в ее очи изучающим взглядом. Неожиданно дамочка всхлипнула и разрыдалась, отворачиваясь от флегматичного Рене, который поднялся и подошел к шокированной Илоне.
— Ты ее обидел! — девушка сердито посмотрела в его милое и доброе лицо.
— Я не хотел, — он оглянулся на плачущую женщину. — Что же, слезы — это часть искусства.
Остальные присутствующие задумчиво уставились на рыдающую даму в латексе и с многозначительными вздохами приложились к бокалам с шампанским. Через минуту женщина за стеклом вытерла слезы и опять развратно раздвинула ноги перед следующим гостем.
— Ее заставили сидеть в кубике? — шепнула Ил.
— Нет, — Рене приобнял Илону и повел дальше по газону. — Это одна из довольно популярных в узких кругах художниц. Возможно, мы однажды выставим автопортреты ее вагины в моей галерее.
— Господи, она рисует свою вагину?
— Она отпечатывает ее на холстах, — безразлично ответил мужчина.
— И я тоже могу быть такой художницей, — скривилась Ил.
— Моя мастерская в твоем распоряжении, — Рене лукаво посмотрел на Илону.
— Я пошутила, — Ил поежилась под его взглядом. — Лучше я буду искать смысл в чужих вагинах.
Девушка замолчала. Двое голых мужчин перед ней ласково обнимали смущенную и пунцовую незнакомку. Через некоторое время она выбралась из их объятий, и между крепкими красавцами вклинилась другая гостья.
— Тебе интересно? — Рено скучающе оглядел голых самцов и хихикающую милашечку в коротком платьице.
— Да не особо.
— После медвежьей шкуры это баловство, да? — хохотнул мужчина.
— Рене! — возмутилась Ил. — Это подло!
— Прости, не удержался, — он неловко улыбнулся.
Следующий перформанс предлагал гостям посидеть на спине нагой хрупкой девицы, которую оседлал пьяненький розовощекий парень. Он залпом выпил шампанское и с чистым незамутненным восторгом поднялся на ноги.
— Это унизительно, — Ил посмотрела на любопытствующих гостей, которые возбужденно таращились на прелести и вздернутый зад живой табуретки, источающий густой аромат вожделения.
— Даже если ты любишь унижения? — поинтересовался Рене.
— Вероятно, у меня другие наклонности в искусстве, — девушка печально вздохнула. — Лишь бы все было по согласию.
— Поверь мне, эта крошка согласна на куда более жесткие вещи, — мурлыкнул Рене.
— А ты откуда знаешь?
— Птички напели, — беззаботно отозвался мужчина.
Они вышли к очередной площадке. Высокий жилистый мужчина с бритой головой и в кожаных узких штанах хлестал плеткой охающую молодую женщину по голой заднице. Со слезами на глазах она придерживала подол и жмурилась. Громкий свист и она взвизгнула.
— Проваливай, сучка, — рявкнул полуголый садист с орлиным носом и жесткими чертами лица.
— Слушаюсь, Господин! — пискнула женщина, поправила юбку и убежала прочь под любопытными взглядами других гостей.
— Не хочешь узнать о своих наклонностях в искусстве, милая? — с нотками коварства спросил Рене.
— А, может, и хочу, — Ил решительно шагнула к площадке с пугающим мужиком.
— Глаза в пол, мерзавка, — прошипел тот.
Ил со скрипом зубов потупила взгляд, встала к изуверу спиной и рвано припустила штаны. Свист плети, острая режущая боль, и она с рыком развернулась к уроду и рявкнула:
— Я тебе эту плеть в глотку запихаю, мудила! — она подтянула штаны и с горящим взором шагнула к мужчине, чьи глаза округлились от испуга. — И через жопу вытащу вместе с кишками!
— Простите, — со страхом просипел лысый истязатель и прижал плеть к груди.
Ил хрустнула шейными позвонками, и вспышка агрессии в ее голове померкла.
— Извини, — она неловко улыбнулась и попятилась назад.
— Это явно не твое, — Рене со смехом обхватил ее за плечи и развернул вправо. — Мне, кажется, он в штаны наложил.
— Я переборщила чуток, — прошептала Ил, нервно шагая к столам с закусками.
— Ну, хоть ты немного разбавила эту унылую ночь, — Рене вздохнул, оглядываясь по сторонам.
Ил схватила со стола канапе с кусочком сыра и оливкой и сердито сунула в рот. Если она не может насладиться атмосферой чувственности и эротизма, то хотя бы хорошенько покушает. Не было в ней тонкой душевной организации, которая бы позволила по достоинству оценить все эти загадочные перформансы.
— Я тоже разочарован, — Рене взял с блюда, засыпанным колотым льдом, устрицу и вздохнул. — Тут все вторично.
Он поднес раковину ко рту и с аппетитными звуками втянул склизкое содержимое. Между его губ скользнул язык, и Ил замерла. Она впервые видела, когда кто-то так изысканно и эротично расправляется с мерзкими устрицами.
— Все шаблонно и скучно, — он вытер пальцами уголок рта.
— Я думаю, что стоило выставить тебя вместе с ведром устриц, — Ил медленно прожевала пряный кусок сыра, глядя на губы Рене.
— Кажется, я понял, какие наклонности у тебя в искусстве, милая, — мужчина томно скользнул взглядом по ее лицу.
— А что насчет тебя? — Ил передернулась, отгоняя от себя наваждение, и посмотрела в глаза Рене. — Ты по женщинам или по мужчинам? Ты мне так и не ответил.
— Я не скован рамками, милая, — он тихо рассмеялся. — Мне прежде всего интересна личность, а только потом ее гениталии.
— Слишком эротично, Рене, — Ил прищурилась. — Сначала устрицы, а теперь вот это. Нет ничего сексуальнее красивого мужика, который не заинтересован в сексе.
— Я заинтересован в сексе, — Рене цокнул. — Но для меня он перестал быть целью.
— Я вот об этом и говорю, — Ил жадно вгрызлась в хрустящую брускетту с вялеными томатами.
— Если ты хочешь уединиться… — мужчина прищурился, — то я не против.
— Нет, Рене, — протянула Илона. — Мне нравится эта игра. Вот тебе чувственный эротичный перформанс, а не отсасывающая юнцу старушка.
— Согласен, милая, — Рене приблизил свое лицо к ее, поднял ладонь к девичьей щеке, и его пальцы застыли в нескольких миллиметров от скулы Илоны.
— Ага, — сглотнула та, чувствуя, как по внутренней стороне ее бедра скатывается вязкая горячая капля.
— Что же, — мужчина оскалился и по-дружески приобнял Ил, — нам пора.
Она потянул за собой Илону, нервно жующую брускетту, и оглянулся на хозяина всего этого цирка. Рене скривил неопределенную гримасу, и усатый мужичок обиженно скрестил руки на груди и поджал губы.
— Я ожидал большего, — он разочарованно распахнул дверь перед Ил. — И я уверен, что все скатится в обычную оргию.
— Ты же вроде не против оргий или тут не те люди, которым ты доверяешь? — девушка отряхнула руки от колючих крошек.
— У меня свои представления об оргиях, — Рене зашел в лифт и серьезно посмотрел на Илону. — Но тебе будет полезно остаться и наладить отношения со сливками общества.
— Ой нет, спасибо, — Ил привалилась к стене лифта. — Буду и дальше бултыхаться на маргинальном дне.
Ил вдохнула терпкий запах желания Рене и закрыла глаза. Лифт словно застрял в густой бесконечности, вынуждая девушку броситься на молчаливого мужчину и предаться вместе с ним плотским и громким утехам. Похоть растеклась по клеточкам черным ядом, который отравлял разум яркими и жаркими образами.
Когда лифт остановился и его двери бесшумно открылись, Рене и Ил встретились глазами и медленно выдохнули, прежде чем выйти в коридор. Охранник блеклым взглядом проводил молчаливых гостей и вернулся к чтению журнала.
— Так, — изрек Рене, когда сел за руль, и собрал волосы в тугой хвост на затылке, — ты домой?
— Да, — пискнула Ил, вцепившись побелевшими от напряжения пальцами в ремень безопасности.
— А я в галерею, — мужчина не мигая воззрился в лицо девушки. — В пустую, где ни одной живой души…
Ил втянула носом прохладу ночи и сглотнула:
— А я все же домой… У меня там тоже ни одной живой души… Только медвежья шкура…
Рене размял шею, и машина мягко тронулась с места. В молчании авто домчало Ил до уродливой стеклянной высотки через пустой город, вспыхивающий огнями и вздыхающий потоками ветра. Девушка, закусив губу, провожала взглядом насмешливые фонари и крепко сжимала колени вместе.
— До встречи, — Ил вперилась в напряженное лицо Рене и медленно открыла дверцу, ожидая, что мужчина первым ошибется и кинется на нее голодным зверем.
— До встречи, милая, — просипел он. — Береги себя.
— И ты, — девушка каракатицей выползла из машины.
Мужчина отвернулся, и авто истерично сорвалось с места. Илона сжала в кармане пачку сигарет и вскинула лицо к небу. Она слабо и негодующе завыла, выпуская в ночную тишину возбуждение. Слишком уж чувственный перформанс случился.