Глава 46. Какими должны быть умные волчицы

Ил открыла глаза, села, сладко потянулась и с ужасом уставилась на посапывающего на полу бесхвостого волка с шерстью цвета влажного песка. Она сглотнула, потерла глаза и прохрипела:

— Рене?

Зверь зевнул во всю пасть и приветливо посмотрел в ее лицо.

— Рене…

— Что? — спросил волк и сел, склонив голову. — Доброе утро, милая. Только не говори, что ты не помнишь о нашей бурной ночке. Я не поверю тебе. Ты не настолько была пьяна.

— Ночка слишком бурная была, — простонала Ил, вглядываясь хитрую хищную морду Рене.

— Ты же не будешь спорить, что я был великолепен, — волк опять зевнул и прищурился.

Ил медленно поднялась и подтащила зеркало к Рене, который удивленно вгляделся в свое отражение и нервно облизал нос.

— Что за фокусы, Рене?

— Без понятия, — зверь поднял недоуменную морду на Илону. — И даже в шкуре волка я охренительно хорош.

— Не время для самолюбования, — Ил почти плакала от паники. — Давай обратно в мужика!

— А как? — Рене навострил уши.

Ил прошла по комнате, вцепившись в волосы. Рене тем временем покрутился вокруг своей оси, разглядывая себя со всех сторон в зеркале, а после завыл, вскинув голову к потолку.

— Что ты делаешь? — шепнула Ил.

— У меня красивый голос, — Рене самодовольно высунул язык.

— Обращайся в мужика!

— Я не знаю, как это сделать, — фыркнул зверь. — Как ты это делаешь?

— Я просто это делаю и все!

— Ты плохой наставник, — сердито оскалился Рене. — И почему я обратился в волка?

— Не знаю!

Ил торопливо оделась, кинула Рене кусок мяса, который был тут же с большим аппетитом сожран, и задумалась над тем, что предпринять дальше. Первая мысль была позвонить Феликсу и попросить у него помощи, но вряд ли оборотень будет рад узнать, что Илона предалась утехам с начальником, который после необузданного секса превратился в волка.

— Мне уже можно паниковать? — спросил Рене, облизывая морду. — Я ведь вегетарианец.

Ил набрала Ричарда, который ответил ей лишь через долгих пятнадцать гудков.

— Ты меня разбудила.

— Феликс рядом? — шепнула девушка.

— Нет, — буркнул парень.

— Слушай, помнишь, когда я тебя нашла пять лет назад в подворотне, — Ил кинула Рене второй кусок мяса.

— Тебя ностальгия накрыла?

— Ты тогда не мог обратиться обратно в человека, да? — Ил прошла к окну и тоскливо посмотрела на голубое небо.

— Да, я был очень испуган, — Ричард зевнул.

— А как ты вернулся в человеческий облик? — Илона постучала ноготками по стеклу.

— А почему ты об этом спрашиваешь? — тихо поинтересовался оборотень.

— Просто я… — Ил зажмурилась. — Знаешь… Ну… Вдруг я однажды…

— Однажды что?

— Однажды стану волком и не смогу стать человеком. Вот. Мне сегодня сон плохой приснился, что я бегаю по городу волчицей и не могу влезть обратно в человеческий облик. И страшно так. Очень. Не хочу опять одичать.

Ил повернулась и взвизгнула. Позади нее Рене стоял на задних лапах и неуклюже удерживал равновесие.

— Да что у тебя там стряслось?

— Паука увидела, — прохрипела Ил.

Рене печально опустился на четыре лапы и поплелся к зеркалу. Он задумчиво тряхнул мордой и оскалился на свое отражение.

— Ты боишься пауков? — недоверчиво спросил Ричард.

— Это ужас какой огромный и мохнатый паук.

Рене раскрыл пасть и вывалил язык.

— Как, кстати, там твой благотворительный вечер? — ревниво поинтересовался Ричард. — Повеселилась?

— Повеселилась — слабо сказано, — прошептала девушка. — Ри, так как вернуться в человеческий облик, если застрял в волке?

— Если у тебя опять начались проблемы с обращением, может, ты… — Ричард замолчал и обеспокоенно и с надеждой шепнул, — беременна?

— Нет.

— В прошлые раз ты…

— Нет, я не беременна, — Ил зажмурилась.

— Ну а вдруг?

— Нет.

— Точно? — Ричард печально вздохнул. — Было бы здорово. Особенно здорово, если от меня.

— Слушай, я залечу от тебя, Феликса, от вас двоих или от кого-то другого, — Илона сощурилась на Рене, который удивленно рассматривал свои мохнатые яйчишки. — Я обязательно дам знать.

— А давай без кого-то другого, — ревниво прошипел Ричард.

— Я женщина свободная, — вздохнула Илона.

— Ты все-таки легла под своего шефа, да? — взвизгнул парень. — Да? У тебя совсем совести никакой нет! Для карьеры ей было важно пойти на благотворительный вечер! Шлюшка!

— А я говорил, — послышался надменный голос Феликса. — Я сразу понял, что она подставит задницу богатому ублюдку.

— Это вы по части жоп, — охнула Илона. — Это у вас нездоровые наклонности.

Рене удивленно посмотрел на девушку и повернулся к зеркалу мохнатой бесхвостой попкой. Волк оглянулся на отражение и тоскливо вздохнул.

— Ты недостойна нас, — обиженно проворчал Ричард.

— Мы сворачиваем лавочку свиданок? — девушка придвинула пластиковый замок к стене и поправила на нем башенку. — И остаемся хорошими друзьями, у которых общий ребенок?

— Вот же стерва, а, — рассмеялся Феликс.

— Слушайте, мальчики, мы попробовали и у нас ничего не вышло, — вздохнула Илона. — Давайте будем близкими и хорошими друзьями. Вам не кажется, что секс между нами только все портит?

— Как удобно, нашла нового кобеля, а мы, значит, больше не нужны? — хохотнул Ричард. — Ладно, сука подлая, давай будем друзьями. Давай. Но если ты полезешь к нам в штанишки, мерзавка хитрая, если опять нас соблазнишь и собъешь с курса супружеской верности и любви, то у тебя больше не будет шанса вильнуть хвостом.

— Что это за угрозы такие? — Илона проверила на влажность почву в горшке с фикусом.

— Такие, что до конца своей смерти будешь нашей сучкой, — прорычал Ричард. — И никаких тебе благотворительных вечеров с боссом. Никаких членов, кроме наших. Ты меня поняла? Когда твой ненаглядный мажор кинет тебя и ты приползешь к нам в слезах и соплях, мы тебе самые гланды зассадим.

— Ри, ты чего так разошелся? — Илона охнула.

— Потому что бесишь! — взревел под бархатный смех Феликса Ричард. — Самое время бежать на курсы глубокой глотки, Пинки, потому что я заставлю тебя заглотить член моего мужа по самые яйца.

— А ты уже сходил? Может, контактами поделишься?

— Пошла ты!

Ричард сбросил звонок, и Ил утомленно посмотрела на поскуливающего Рене.

— Мне надо справить нужду, — испуганно прошептал он. — Я сейчас лопну.

— Придется под кустики, — девушка подхватила связку ключей с пола и зашагала к входной двери.

— Как это под кустики?

— Я не думаю, что ты справишься с унитазом, — Ил распахнула дверь перед изумленным волком.

— Я же приличный человек! Я не могу под кустики!

— Сейчас ты волчара, Рене. Огромная такая волчара с безразмерной пастью, — простонала Илона, закрывая лицо ладонью. — Я же тебе говорила, что мы пожалеем.

— Идем, — рявкнул Рене и выбежал в подъезд. — Лучше под кусты, чем на твоих глазах обмочиться!

Илона вывела Рене к пустырю между заброшенными складами за сквером под ее окнами. Зверь нырнул в кусты, и Илона отошла в сторонку, чтобы не смущать своего шефа.

— А как волки справляют малую нужду? — взвыл в зарослях Рене.

— Лапку подними, — тихо отозвалась Илона. — Как собачка. И выбери кустик посимпатичнее.

— Да они все одинаковые!

— Выбери любой!

Ил заскрежетала зубами. Почему Рене обратился в волка? Как такое могло произойти? Что опять за непонятные и нелогичные фокусы от Матери Луны? Она попыталась припомнить в подробностях прошлую ночь и через мутное стекло похмелья увидела, как обезумевший от похоти и рычащий мужчина беснуется над бесстыдно повизгивающей волчицей.

— Господи! — Ил спрятала лицо в ладони, понимая, что Рене отымел ее в облике зверя.

Мимо пронесся воодушевленный бесхвостый волк, ловко перескакивая через кусты высокой травы. Красивый такой, грациозный и с шелковистой шерстью.

— Рене!

— Я видел мышь!

— Рене!

— Она где-то тут! — волк с ворчанием притаился в траве. — Вкусная жирная мышь!

— Рене, я тебя прошу, не теряй голову. Ты можешь одичать, — Ил подошла к нему.

— Дикие звери поистине свободны, а человек раб системы, — Рене метнулся тенью вперед и схрумкал пойманную мышь.

Рене захватил восторг и азарт. Если Илона сейчас его не образумит, то волчья тень возьмет верх над ним и уничтожит эксцентричного художника.

— А как насчет оленя, Рене?

— Оленя? — зверь навострил уши. — Тут есть олени?

— Здесь нет, но в лесу есть, — Ил скрестила руки на груди. — Смысл тебе довольствоваться мышами, когда можно загрызть оленя. Согласен?

— Конечно, согласен, — Рене нетерпеливо облизал нос. — Олень лучше мыши, моя милая.

— Давай мы заглянем в галерею перед тем, как отправиться на охоту, — Ил лучезарно улыбнулась.

— Не хочу в галерею, хочу на охоту!

— Я знаю, где бегают самые жирные и самые вкусные олени, — девушка присела на корточки перед Рене и заглянула в его красивые звериные глаза. — Но взамен я хочу картину. Маленькую картинку в подарок.

— Да бери любую из моих картин и веди на охоту! — рыкнул Рене.

— Я хочу, чтобы ты нарисовал картину лично для меня, — Илона прищурилась. — Небольшую.

— Но у меня лапки!

— Зато какая у тебя крепкая пасть, — Ил потрепала волка за щеки. — Кисточку в зубы и вперед. Мазнешь что-нибудь и побежим ловить оленей. Ну, для оленей и можно какую-нибудь каракулю оставить?

— Давай потом.

— Хочу сейчас. Мне не хватает дома на стене картины от Рене Дануа. Я бы одинокими вечерами смотрела на нее и вспоминала о твоих сильных руках.

— Ты мне оленя, я тебе картину? И ты мне обещаешь, что ты не продашь ее на аукционе? — волк навострил уши и склонил голову.

— Эта картина будет бесценна. Никогда и ни за какие деньги. Я даже оставлю завещание, чтобы после моей смерти ее сожгли вместе с моим телом.

— Мхм…

— Ну?

— Хочу оленя и медведя.

— Медведя?

— Я думаю, что я тоже альфа, — Рене вскинул морду. — И тоже хочу убить медведя и содрать с него шкуру.

— Хорошо, я знаю, где выследить медведя, — заговорщически шепнула Ил. — Молодого, сильного мишутку для невероятно красивого и смелого альфы.

— Я как раз подумаю над своим вторым именем в тишине, — согласился волк и рысью побежал к скверу. — Рене, Томные Сумерки… Рене, Полнолуние Страсти… Рене…

Ил вызвала такси. Пушистый бесхвостый зверь ворчал, подбирая себе второе имя, а девушка обеспокоенно пропускала пальцы через его шелковистую шерсть на холке. Если Рене одичает, она никогда себе этого не простит. Она всегда всем приносит несчастье и беды.

— Рене, Зов Любви? — волк лукаво всмотрелся в ее бледное лицо.

— Мне нравится, — шепнула Ил в бархатное ухо зверя.

— Илона, Дар Судьбы, — Рене привалился к ее груди.

— Какой же ты подлец, — хохотнула девушка. — Обольстительный и ядовитый змей, и так хочется верить твоим словам, а в них ни капли правды.

Таксист кинул подозрительный взгляд в зеркало дальнего вида, но промолчал. Рене ласково лизнул Илону в шею и смачно прошелся языком по ее челюсти. Девушка с хохотом отпихнула от себя любвеобильного мерзавца, который обиженно отвернулся к окну и чихнул.

Когда такси остановилось возле галереи, Илона вытолкала мохнатого упрямца из машины. Прохожие в испуге отскочили от недовольного зверя, и девушка поспешно открыла дубликатом ключей перед Рене дверь.

— Как здесь уныло, — заворчал он. — Хочу в лес.

— Ты же в курсе, что дикие волки живут совсем немного?

— Зато они свободны и счастливы, — Рене перетряхнулся и нехотя засеменил через зал с картинами. — А я вот несчастлив. Я очень устал.

Ил завела зверя в мастерскую, где царил полный бардак — грязные холсты лежали небрежной кучей, краски разбросаны по всем углам, засохшие кисти торчали из жестяных банок уродливыми пучками.

Девушка отыскала под завалами картин с нелепой мазней чистый небольшой холст.

— Нет.

— Что нет? — Ил посмотрела на сердитого волка.

— Слишком маленький. Моему таланту не развернуться.

— Этот? — девушка вытащила холст размером со столешницу обеденного стола.

— Пойдет.

Ил приставила холст к стене и застыла над грязной палитрой с тюбиками краски. Рене нехотя назвал цвета, которые были ему нужны для работы, и девушка торопливо выдавила густые маслянистые сгустки на деревянную доску.

— Открой ротик, — Илона с улыбкой сунула кисть в зубы волку. — Хороший мальчик.

Рене неразборчиво заворчал, и девушка выскочила из мастерской, бесшумно прикрыв за собой дверь. Если Рене что и могло вернуть, то только искусство. Звери не умеют творить и выплескивать душу на холсты. Они живут и не слышат песни сердца и души. Илона не позволит Рене стать зверем. В лесу и без него хватает блохастых тварей, а вот чокнутых и экстравагантных чудаков не так много.

— Я бездарность! — крик Рене, и Илона ворвалась в мастерскую.

Мужчина лежал лицом в пол, весь изгвазданный в краске. Ил задержала взгляд на его копчике с темным небольшим шрамом и уставилась на зловещий клубок линий на холсте. Она склонила голову, и мазня Рене сложилась в жуткую волчью морду.

— Поехали в лес, — Ил перевела взор на мужчину. — За оленем.

— Я вегетарианец, я жу уже об этом говорил, — просипел Рене.

— Говорил.

— Это самый жуткий из всех кошмаров, что мне привиделись, дорогуша, — Рене перевернулся на спину и раскинул руки в стороны. — Неужели мне в шампанское что-то подмешали? Мерзавцы. Никому нельзя доверять. И я жду от тебя слов восхищения.

— Мне нравится, — Илона вновь посмотрела на картину. — Не хочешь ее выставить?

— Она твоя, — Рене приложил ладони ко лбу. — Я хочу в отпуск. Отпуск с оргиями, красивыми мужиками и бабами. Мне нужны силиконовые сиськи, перекроенные лица и пустые куклы для траха. Не ты, милая. Не ты. Ты заставляешь думать и искать ответы, кто я есть.

— Я напишу заявление об увольнении, — Ил помассировала переносицу. — Мне жаль, Рене, что так вышло.

— А теперь уходи, моя милая Илона.

Девушка осторожно подхватила холст и вышла. Что-то ей совсем не везло с мужчинами. Наверное, ей стоит переключиться на женщин. Хотя с ее удачей, Илона обязательно наткнется на безумную и стервозную суку.

— И что? — возмутился Рене, когда Ил была на полпути к выходу. — Ты вот так просто уйдешь?

— Да, — девушка повернулась к рассерженному голому мужчине, который посреди зала с уродливыми картинами был подобен молодому божеству. — Ты сказал — уходи, я ухожу. Что не так?

— Так не пойдет, моя милая, — Рене скрестил руки на груди. — А как же отчаянная борьба за любовь? Истерики? Слезы?

— У меня своеобразные истерики, — Илона нахмурилась. — Тебе они не понравятся.

— Я привык к тому, что после разрыва со мной все рыдают.

— Между нами ничего не было, чтобы случился разрыв, — брови девушки недоуменно поползли вверх.

— Вот это да, — охнул мужчина. — Меня моими же словами унизили.

— Я что-то пропустила? — Илона с недоверием взглянула в злое лицо Рене.

— Я не дам тебе увольнения, — процедил тот. — Будешь работать и страдать от неразделенной любви ко мне. Я не потерплю к себе такого отношения.

— О каком отношении ты говоришь? — шепнула Ил.

— Ты еще спрашиваешь?

— Да, спрашиваю, — хохотнула девушка. — Потому что нихрена не понимаю. Ты хочешь, чтобы я ушла или нет?

— Хочу, — рявкнул Рене

Ил медленно, не создавая лишнего шума, развернулась на пятках и сделала шаг.

— Но не так!

— Рене, мать твою! — Ил опять встала лицом к мужчине. — Я не буду удовлетворять твои нарциссические наклонности. Не будет тебе истерик и рыданий.

— Ты будешь рыдать! — прошипел мужчина. — Будешь страдать от любви ко мне и выть в подушку.

— Нет, не буду.

— Будешь.

Ил хрюкнула от смеха и прикрыла рот рукой, сдерживая истеричный гогот. Рене был очень зол и растерян — он действительно привык к драмам на пустом месте, женским горьким слезам, отчаянным попыткам вернуть его любой ценой.

— Мы закрыты! — взревел Рене на мужичка, который решил заглянуть в галерею.

— Ой, простите, — гость попятился и скрылся за дверью. — Только не кричите.

— Опоздаешь завтра, — мужчина сузил горящие яростью глаза. — Зарплату урежу. Посмеешь не явиться, то не видать тебе карьеры ни в одном приличном месте.

— Ты решил в стерву поиграть?

— Возможно, — Рене повел плечом. — Ты меня поняла?

— Сегодня, что, какой-то ретроградный Меркурий, который давит вам всем мозги? — измученно простонала Илона.

— И никакой фамильярности с этой минуты. Я твой шеф, а не друг или товарищ, — Рене смерил Илону холодным взглядом. — А теперь иди.

— Я точно могу идти?

Он тряхнул волосами и горделиво удалился. Илона постояла еще несколько минут, ожидая, что придурочный Рене, которому после первого обращения ударила моча в голову, опять выбежит с претензиями и медленно попятилась.

— И дверь запри! — донесся до нее крик.

— Хорошо, босс! — Ил вытащила из кармана связку ключей. — Как прикажите, босс!

На улице закрыла на несколько оборотов дверной замок и поспешила прочь. В принципе, она после первой своей метаморфозы тоже не отличилась благоразумием. Она несколько часов провела под тенью раскидистого дерева, наблюдая со стороны за галереей — Ил боялась, что Рене в истерике бросится творить всякие безумства.

Когда к галерее подкатила шикарная дорогая тачка, а из нее выпорхнула длинноногая блондинка и юркнула в объятия Рене, который с жадными поцелуями затянул ее внутрь, Илона со спокойной совестью отправилась домой. Она совершенно не понимала мужчин, которые не могли адекватно и словами объяснить, чего они от нее хотели.

— Они боятся тебя, — выдохнул Бруно в ночное небо струйку дыма. — Ты не желаешь следовать за ними.

— Да с хрена ли я должна за ними следовать?

— И в тебе нет хитрости, — парень скривился. — Женщины должны быть изворотливыми, когда надо — ласковыми…

— Пошел в жопу, — Ил потушила сигарету, поднялась и зашагала вниз по холму, неуклюже волоча за собой картину. — Ласковыми!

— Вот об этом я и говорю, — Бруно распластался на траве.

У подножья холма Ил хотела разорвать картину Рене, но справедливо рассудила, что ее можно однажды продать за большие деньги. Да, в один из дней, когда злость ее отпустит и когда Рене Дануа сдохнет в объятиях силиконовых красоток, девушка бессовестно выставит холст на аукцион и разбогатеет. Или она его Фериилу по наследству отдаст, чтобы он срубил кучу денег на имени мертвого художника.