Глава 47. Сияние Ночи

Ил приставила картину к стене рядом с пластиковым замком, скинула одежду и легла у окна, обратившись в печальную волчицу. Растущая луна за стеклом на черном небе и россыпь звезд равнодушно взирали на одинокую суку, которая в очередной раз сглупила и поддалась низменным инстинктам. Самое время выйти на охоту, затопить тоскующее сердце кровью, но вряд ли крысы и мыши удовлетворят Илону.

В полудреме девушка увидела тень. Блеклую, пепельно-розовую и очень пушистую. Теплую и трогательную. Внутри, где-то под сердцем. Ил всхрапнула и подняла голову, прислушиваясь к ночной тишине, и та отозвалась в сознании поскуливанием и детским хныканьем.

— Господи, только не это, — Илона облизала нос и метнулась испуганным пятном по квартире. — Нет! Нет! Нет!

Ил схватила телефон и в панике, застилающей глаза слезами, позвонила Ричарду, который ей не ответил. Она с рыком вновь набрала его номер, и вновь, и вновь, но тот продолжал игнорировать ее звонки. Когда белый мохнатый подлец и в десятый раз не взял трубку, Илона ткнула дрожащим пальцем на контакт Феликса.

— Час ночи, Ил, — прошипел мужчина.

— Где Ричард?! — взвизгнула девушка.

— Спит, — цокнул Феликс.

— А ты почему не спишь? — Илона вытерла слезы.

— Кошку караулю, — вздохнул оборотень. — Сижу с ней рядом и жду, когда она соизволит в горшок сходить, иначе опять обоссыт кровать Фериила.

Ил шмыгнула и замолчала, вслушиваясь в дыхание оборотня.

— Что? Решила переиграть нашу дружбу? — едко поинтересовался мужчина.

— Феликс, ты только не кричи, — Ил сглотнула. — Но я…я… — она сжала кулаки прошептала, — беременна…

— Какой неожиданный поворот, моя милая, — зло хохотнул оборотень. — Но он точно не мой. Я в тебя не кончал. Только если у тебя в попе матка затерялась.

— Я знаю, что он не твой! — рыкнула Илона. — Он либо от Ричарда либо…

— Либо от Рене, да? — холодно отозвался Феликс.

— Что мне делать? — просипела Илона, сжимая смартфон.

— Ты меня как друга спрашиваешь? — насмешливо поинтересовался мужчина.

— Точно не как у любовника без обязательств. Верно? Он бы и слушать меня не стал, — Илона ударила кулаком по лбу.

— Нет, не стал, — вздохнул Феликс. — Я не думаю, что ребенок от Рене. Он же человек. Очень мизерный шанс…

— Он в третьем поколении оборотень, — истерично хохотнула девушка.

— Что прости?

— Он правнук Марго! — рявкнула Илона. — Ясно? Нихрена он не человек! И Марго не человек! Марго — оборотень! И она сестра Элизы, с которой ты непонятные шашни крутишь!

— Как-то новость о твоей беременности обросла новыми подробностями…

— Да? А как тебе это?!

Ил вывалила на Феликса историю о Воргане, о секретах Рене, о его ведьмаческих корнях и о том, что у него охренительно красивые любовницы. Любовниц она особенно живо описала.

— Элиза была моей первой женой… — скучающе вздохнул Феликс. — Кто бы мог подумать, что у мерзкая старуха ее сестра. Так и знал, что сучка что-то скрывает

Послышался недовольное мяукание и шуршание. Ил моргнула и прохрипела:

— Что, мать твою, ты только что сказал?

— Лиза была моей женой, — повторил Феликс. — Но у нас не сложилось и мы быстро разбежались.

— Сколько тебе лет?

— Элиза однозначно постарше меня будет, — голос Феликса стал скучающим. — Повстречал ее случайно в лесу и как-то завертелось. Ты же должна меня понять.

— Нет, не должна, — охнула Ил. — Ричард знает, что у него под носом живет твоя бывшая?

— Нет, — фыркнул Феликс. — Слушай, Лиза долго скрывалась в моем лесу, мне ее стало жаль.

— Невероятно…

— То же самое я могу сказать и тебе.

— А дети?

— Что дети?

— У вас с Элизой были дети?

— Нет, — рыкнул Феликс. — Не было.

— Точно? Может, она в подполе прячет от тебя детей? Взрослых оборотней! Когда вы успели пожениться и разбежаться?

— Незадолго до рождения Дерека, — зевнул Феликс.

— Только не говори… Ты изменял Элизе с женой брата?! — Ил вскочила на ноги. — Феликс! Ты… Ты подлый кобель!

— Я был молод и глуп! — охнул оборотень. — И не тебе меня осуждать. Сама с тремя мужиками…

— Но я ни за кем из вас не замужем! Чуешь разницу?! И как-то не складывается! Марго успела правнуков нарожать за все это время, — Илона вытащила из холодильника бутылку содовой.

— Лиза не из этих лесов. Она не говорила, откуда пришла, а мне было неинтересно. Пришла и пришла, — Феликс чем-то щелкнул и пошуршал. — Я разрешил ей жить на границе своего леса. Ей некуда идти. Вот и живет тихо. Пусть живет. А ты ревнуешь?

— Нет, не ревную, — Ил открыла бутылку и поставила стакан на стол. — Но я думаю, что тебе стоит об этом сказать Ричарду.

— Нет, не стоит. И ты будешь молчать.

— Почему? — девушка плеснула содовой в стакан.

— Потому что это разобьет ему сердце, — процедил Феликс. — Он чувствительный мальчик.

— Он и про Дерека не знает?

— Ему незачем об этом знать, — мужчина что-то с жадностью глотнул.

— Феликс, ты обманщик! Нельзя строить брак на лжи!

— Я не лгу, — прорычал он. — Я просто недоговариваю. Есть разница. Это ты, сука гадкая, каким-то невероятным образом вытягиваешь из меня все постыдные тайны на поверхность.

— Потому что я могу принять эти постыдные тайны, — Ил плюхнулась на стол. — Могу посмотреть на них и жить дальше. И вообще, мы тут не о тебе разговор ведем. Что мне делать?

— Ты сама готова ко второму ребенку? — устало вздохнул Феликс. — И в свете новых фактов, я думаю, что отец — Рене. Я бесконечно люблю Ричарда, но вряд ли его семя может дать потомство без моей помощи. Элиза, кстати, того же мнения.

— Это плохо, что ты обсуждаешь личную жизнь со своими бывшими, — Ил закрыла глаза и провела пальчиком по стакану. — Это очень некрасиво.

— Я вообще думаю, что Дикки должен был родиться сукой, — Феликс хохотнул. — Тебе так не кажется?

— Нет, не кажется. Он тот еще кобель, — фыркнула девушка и залпом выпила газировку. — Во все дыры успел мне присунуть.

— Но ты залетела не от него, Искорка. Мне жаль. В следующий раз хорошенько подумаешь, прежде чем раздвигать ноги перед богатым и красивым мужиком. Вот тебе урок, от секса бывают дети. Внезапно, да?

— Какой же ты мудак, — простонала Илона.

— Это я-то мудак? Ты, мерзавка такая, в очередной раз делаешь мне больно. Но ладно я! Я переживу твою новую подлость, но Дикки! Он же надеялся, что у нас получится вернуть тебя в семью. А ты? Ты мало того что потрахалась с каким-то мажором, так еще и залетела от него! А теперь ты спрашиваешь, что тебе делать? Я бы голыми руками вырвал из твоего чрева этого ублюдка, ясно? И сожрал бы! Сожрал бы на твоих и лощеного обмудка глазах. Вот что я бы сделал.

Молчание в эфире, судорожный вздох и обреченный шепот Феликса:

— Дикки… Как ты давно здесь стоишь?

— С момента, что я должен был родиться сукой, — послышался тихий голос Ричарда. — Это, знаешь ли, многое упростило.

— Дикки, ты был бы отличной волчицей, — проворковал Феликс.

— Я и волк ничего так, если что, — прошипел на фоне парень.

Ил закусила губу, ожидая скандала. Ссора двух супругов ее отвлекла бы от ужаса, который паутиной оплел сердце.

— Это правда? — раздался блеклый голос Ричарда в трубке. — Ты таки залетела?

— Да, Ри, я залетела, — прошептала Илона. — И я не согласна с Феликсом, что ты должен был родиться сукой. Да и он сам с этим не согласен.

— Почему с тобой все так непросто, Пинки? — тихо и спокойно проговорил оборотень.

— Что мне делать? — пискнула Ил. — Мне так страшно.

— Если ребенок от Рене, то ты должна ему о нем сказать. И в самое ближайшее время, а то я знаю тебя, ты навостришь лыжи и убежишь в закат, как обычно, — Ричард хмыкнул. — Я серьезно. Не затягивай.

— Я не думаю, что он обрадуется этой новости… — Ил уронила голову на стол.

— Вот тогда и будешь думать, что делать дальше. И от всего сердца поздравляю тебя.

Ричард скинул звонок, и Илона всхлипнула. Не хотела она идти и говорить Рене, что он, возможно, отец ребенка, которому только сутки, но Ричард прав — утаивать эту информацию бессмысленно. Или смысленно? Выпить, например, чудо-таблеточку и забыть о произошедшем. Время еще позволяло. Это даже еще не сгусток клеток. У нее уже был один волчонок, которому ей предстоит только стать матерью, а тут уже второй нарисовался. Такой милый с бледной пепельной шерсткой.

Ил выскочила из такси и остановилась перед галереей. Жалюзи опущены, дверь заперта, однако она знала, что Рене здесь. И его друзья. Улица была заставлена дорогими машинами, а стекло вибрировало от приглушенной музыки. Илона постучала и зло пнула дверь.

— У нас закрытая вечеринка, — щелкнул замок и высунулась голова юного парнишки. — Гуляй, цыпа.

— Завали хлеборезку, — Ил толкнула незнакомца в голую грудь.

Парень упал, и Ил зашла в зал с картинами, утопающем в интимном полумраке. Полуголые гости Рене танцевали под тихую музыку, валялись по углам и бесстыдно предавались греху прямо под высокохудожественными холстами.

— Где Рене? — Ил склонилась над пьяным парнем.

— Кто ты такая?

— Твоя смерть, — девушка оскалилась и перешагнула через испуганного обдолбыша.

— Но я еще молод! Так молод, Госпожа Смерть!

В зале со статуями Ил оглядела обжимающихся на полу развратников и устремилась к лестнице. В воздухе витали запахи пота, наслаждения, дорогого алкоголя и чего-то еще. Что-то кислое и резкое выкручивало сознание наизнанку. Заметив на одном из постаментов несколько дорожек белого порошка, кредитную карту и свернутую в трубочку купюру, Илона зло хрустнула шеей. Богема развлекалась на полную катушку.

Девушка прошмыгнула в кабинет Рене и замерла посреди голых тел. В углу на бархатных подушках развалился сам хозяин вечера, нагой и весь измазанный в краске. А рядом с ним стоял какой-то печальный и одинокий фикус в горшке.

— Милая Илона? — Рене пьяно посмотрел на гостью. — Неужели уже утро?

— Нет, — девушка перешагнула через грудастую блондинку. — Рене, надо поговорить.

— Ты одумалась? — мужчина вскинул бровь. — И готова признать, что я разбил тебе сердце?

Ил осторожно присела рядом с возбужденным и одурманенным мужчиной на подушки и серьезно посмотрела на него:

— Похоже, пупсик, я беременна.

Рене хохотнул и прошептал, приблизив лицо к щеке мрачной Илоны:

— Хорошая шутка, дорогуша, но это полная бессмыслица.

— Ты, конечно, не в курсе всех этих волчьих штучек, но суки узнают о своем интересном положении чуть ли не сразу после оплодотворения, — Илона нахмурилась, чувствуя себя очень глупо и неловко.

— Куколка моя, я не об этом, — Рене провел пальцами по ее скуле. — Я не могу быть отцом твоего волчонка. У меня вазэктомия.

Ил сцапала яички охнувшего мужчины, и лишь через секунду она поняла, что вазэктомия и кастрация — это разные вещи.

— Как неудобно получилось, — прошептала Ил, складывая руки на коленях. Она оглядела спящих людей на полу. — Кто тогда отец?

— Не знаю, — Рене провел языком по шее девушки. — Но точно не я.

— Неужели Ричард?

— Может и Ричард, хотя понятия не имею кто это, — мужчина юркнул рукой под футболку и смял левую грудь Илоны. — Знаешь, есть что-то в беременных очень сексуальное.

— Рене, — Ил холодно взглянула в его лицо. — Что мне делать?

— Сделай аборт, — мужчина сладко улыбнулся. — У тебя же уже есть сын.

— А если бы он был твоим? — Ил сузила глаза.

— Мой ответ был бы тот же, милая, — Рене скользнул рукой вниз к напряженному животу гостьи и заглянул в ее печальные глаза. — Дети и семья — это не мое. И не твое. Я оплачу все расходы.

Ил коснулась его лица и ласково поцеловала.

— Я увольняюсь, — она нежно улыбнулась.

— Какие глупости! — рыкнул Рене.

— Я готова к неоднозначности искусства, но не к уродству самих творцов, — Ил смахнула локон со лба мужчины. — Я не хочу работать с наркоманами и обманывать гостей, что их картины и статуи несут в себе какой-то смысл. Это бред, что обрел форму в очередном бэд-трипе.

Рене со стоном впился в губы Илоны, повалив на подушке. Когда он рывком стянул с девушки штаны, Ил укусила до крови его язык, спихнула его с себя и подскочила на ноги.

— Всего хорошего, — она туго завязала шнурки на поясе и сердито посмотрела на изумленного мужчину, прижимающего ладонь ко рту. — Объявляю наш перформанс завершенным, Рене. Я благодарна тебе за возможность окунуться в другую жизнь, за помощь с Ворганой, с которой ты неизвестно что сделал, и за минуты влюбленности. Это было очень волнительно.

— Так ты все-таки… — Рене оскалился в кровавой улыбке.

— Влюбилась? Да, — Ил кивнула и отпихнула от себя ногу голого жилистого мужика, в котором узнала садиста с плеткой. — Ненадолго. Как в тебя не влюбится? Деньги, молодость, красота вскружила мне голову, но по итогу все скатилось в полное дерьмище. И что самое забавное, здесь виновата только я. Я ужас как люблю усложнять себе жизнь, потому что иначе мне скучно. Я тоже, мать твою, художник. Раскрашиваю свою и чужие жизни в краски надрыва и истерик.

— Я тоже был влюблен тебя, — Рене лучезарно улыбнулся.

— Тогда твоих фанатов ждут новые работы и выставки? — Ил вскинула бровь.

— О да, — восторженно согласился мужчина.

— Прощай, Рене, — Ил зашагала прочь.

— Прощай, — он проводил ее горестным взглядом, — моя волчица.

Наверное, стоило повернуться и сказать томному идиоту, что его вазэктомия — чушь собачья, и Мать Луна плевать хотела его жалкие попытки оградить себя от потомства с волчицей, но для унижений перед самодовольным кобелем у Илоны не было сил. Это не Ричард наградил ее подарочком, нет, а бестолковый эгоист с ошметками красок в густых волосах.

Ил развернула такси на полпути к дому и потребовала сонную зевающую женщину отвезти ее по другому адресу. Тетка поправила на голове кепку и недовольно причмокнула. Полтора часа дороги!

— Я очень прошу. Я беременна, — выпалила Ил.

— Я тоже и что дальше? — хохотнула женщина, выворачивая руль.

— Оу, — девушка почесала нос. — Я еще не разобралась, когда можно манипулировать другими своим положением.

— Когда живот будет видно, — цокнула таксистка. — И вздыхай тяжело, будто сейчас свалишься в обморок. И не играй сильную и независимую, а то будешь, как я по ночам работать.

— А муж?

— Нагуляла, — прошипела тетка.

— Я тоже, — Ил пожала плечами. — Как и первого. Первого я вообще бросила и вернулась спустя пять лет.

— Обстоятельства разные бывают, — вздохнула женщина. — Не буду тебя осуждать, но и одобрять тоже.

— Меня как-то не предупредили, что взрослая жизнь полна сюрпризов, — Ил откинулась назад и закрыла глаза. — И что с мужиками лучше вообще не иметь никаких дел. Почему меня не воспитали лесбиянкой?

Таксистка хрипло засмеялась и предположила, что в женской любви есть свои сложности и сюрпризы. Ил была настолько обижена на Рене, Феликса и Ричарда, что хотела предложить таксистке орагнизовать лесбиянью коммуну где-нибудь на краю света и вместе с другими гулящими девками воспитывать детей, но передумала. Когда машина остановилась, женщина протянула Илоне визитку:

— Возьми. Если вдруг понадобиться помощь, то звони, — она улыбнулась. — Я Кара.

— Правда? — пискнула Ил.

— Правда, — женщина кивнула.

Илона торопливо представилась, продиктовала свой номер и попросила Кару тоже звонить, если вдруг ей будет нужна поддержка. Тетка тепло попрощалась, и Ил со слезами благодарностей выскочила в ночь. Она тоскливо уставилась на дом, в котором пять лет назад снимала квартиру и решительно зашагала к подъезду.

— Открывай! — Илона ударила в дверь, за которой пряталась мерзкая старуха. — Я знаю, что ты там! Я твою вонь учуяла, как только вышла из машины.

Дверь распахнулась. На пороге стояла крепкая зрелая женщина с распущенными по пояс темными волосами. Румяное лицо с упругой кожей, тонкие едва заметные морщинки в уголках серых холодных глаз и плотно поджатые губы.

— Илоша…

— Хреноша! — рявкнула девушка в лицо Марго, которая зябко укуталась в шаль. — Рада тебя, старая карга, видеть!

— А я вот не очень, — прошипела женщина. — Чего пожаловала? Соседей разбудишь!

— Чаю хочу, — Ил отпихнула возмущенную Марго в сторону и прошла в квартиру. — С ромашкой. Нервы успокоить.

— Вот же мерзавка, — Марго закрыла дверь и повернулась к Илоне. — Ты какого черта вернулась?

— Обстоятельства вынудили вернуться из бродяжничества.

Ил по-хозяйски прошла в небольшую гостиную. Квартира Марго была чистенькой, простой и уютной — лоскутные пледы на креслах, салфетки на комоде и вышитая скатерть на столе. Марго поставила перед Илоной чашечку с цветочными узорами и села за стол.

— Пей и уходи.

— Ты знала, что Феликс и Элиза были женаты? — Ил скрестила руки.

Марго поперхнулась чаем и отставила чашку в сторону.

— Нет, — она охнула. — Элиза не могла…

— Могла. У вас в крови лгать друг другу? А, прости, — Ил оскалила зубы в ухмылке. — Недоговаривать.

Марго холодно улыбнулась и поправила ворот сорочки.

— Я залетела от твоего правнука, сука старая. От твоего бесхвостого потомка-ведьмака.

Женщина переменилась в лице, открыла рот и крякнула.

— Хорошая история была про охотника и влюбленную волчицу, а на деле все куда сложнее, да? — Ил насмешливо изогнула бровь. — Вот Рене и уродился придурочным художником. В тебя, поди, пошел. Или там прадед тоже отличился мозгами набекрень?

Марго ударила по столу и прошипела:

— Ах ты дрянь такая, — она зло икнула. — Я должна была догадаться, что это ты к мертвой суке в его галерее приложила лапу!

— Рене у тебя помощи попросил?

— Я его семья! — взревела Марго. — Конечно, попросил!

— Что вы сделали с Ворганой? — Ил глотнула остывшего чая.

— Я ее закопала под пионами, — женщина вскинула голову…

Ил прищурилась. В жестах мерзавки сквозил и сам Рене. Он также манерно вел плечом, когда волновался или нервничал.

— А я боялась, что он ее лобзиком распилил, — Ил скривилась.

— Он слишком чувствительный и ранимый мальчик, — Марго скрипнула зубами. — Расчленила мертвую суку я. У меня большой опыт в разделке мяса. Кто она такая? Рене мне ничего не сказал.

— Сестра Альфы, которому я кадык вырвала, — Ил ощерилась. — Мое бродяжничество окончилось кровавой бойней со стаей Мстительного Ветра.

— Не слышала о таком, — закатила глаза Марго.

— И не услышишь.

— Надо было тебя придушить подушкой при случае, — женщина отвернулась к окну с милыми шторами в цветочек. — Я не признаю твоего выродка внуком.

— Сама ты выродок, — Ил покртила чашечку в рука, меланхолично вглядываясь в лицо Марго.

— Мои потомки должны быть людьми, — рыкнула та. — Людьми! Не оборотнями!

— Ты отказываешься от родства? — Ил сузила глаза. — Я должна услышать это от тебя, ведьма.

Женщина стиснула в пальцах край скатерти и просипела:

— Что сказал Рене?

— Сказал, что у него вазэктомия, а если бы ее не было, то отправил бы меня на аборт, — Ил пожала плечами.

— Что такое вазэктомия? — Марго недоуменно посмотрела на Ил. — Он кастрат, что ли?

— Это когда подрезают или перевязывают семенные протоки, — девушка зевнула. — Он мальчик у тебя любвеобильный и предпочитает баловаться без резинки, но, похоже, опять что-то пошло не так. А еще он не совсем человек и после обнимашек со мной в волка обратился. Пушистого такого и красивого.

— Этого не могло случиться, — с ужасом прошептала Марго.

— Но случилось. Наверное, мало просто подрезать хвостик, как и перевязать узлом свои мохнатые яйца, если есть шанс встретиться с дикой волчицей, одержимой призраком женщины, — глухо прорычала Илона. — Я волшебница, мать вашу, и срать я хотела на ваши ухищрения обмануть Мать Луну. А теперь, старая карга, ответь мне, ты отказываешься от родства с волчонком в моем пузе? Ты, сука мерзкая, Альфа стаи хвостатых людей и только твое слово имеет силу.

— Отказываюсь, — прохрипела Марго.

— Принято, — Ил с громким стуком поставила чашку на стол и наклонилась к женщине прищурившись. — В жопу тебя и твою семейку. Явишься ко мне, уши вырву.

— Ты его оставишь?

— Люблю сложности, — девушка поднялась и громко потопала к выходу. — Люблю превозмогать. Люблю, мать вашу, страдать.

Ил постояла в коридоре, сверля глазами свою бывшую дверь, и шагнула к лифту. Как она умудрилась снять квартиру у оборотнихи? Где были ее глаза? Если бы она выбрала тот клоповник на краю города со студентами и эмигрантами, то все бы сложилось иначе.

— А мальчик или девочка? — из-за двери выглянула любопытная Марго.

Илона медленно подняла руку и с ехидной улыбкой выставила средний палец. Двери лифта бесшумно закрылись, и девушка тихо шепнула:

— Мальчик. Лестер, Сияние Ночи.