Глава 20

[Брунхильд Янсен]

Кончиками пальцев Хильди провела по изгибающимся спинам левиафанов, оплетающих металлические стержни ворот. Чешуйки почти не прощупывались, сглаженные ветрами времён. Сердце противилось, отказывалось воспринимать ржавчину, осевшую на скалящихся мордах. Створка ворот прочно вросла в снег – не открыть. Да этого и не требовалось – чуть правее в ограде зияла прореха. Хильди протиснулась в неё, пробралась через сугробы и оказалась в том самом саду, где обычно прогуливалась после завтрака. Вернее, так полагали её бредовые воспоминания. Но, увы, покров снега вокруг по-прежнему оставался гладок, не было протоптанных Хильди тропинок, а некогда прекрасный, многоступенчатый фонтан лежал в центре сада грудой камней. Возвышающийся впереди замок ла Фрайн пугал мрачным безмолвием.

Разочарование горечью разливалось в душе: как же хотелось верить в сказку, ставшую правдой, а не в собственное безумие!

Хильди рухнула на колени под натиском суровой реальности. Дорожки слёз медленно поползли по щекам.

– Торвальд! – крикнула она, разрывая глухое безмолвие. – Сканд ла Фрайн!

Она звала снова и снова, глотая не унимающиеся слёзы. Хильди зло стукнула кулаками по снегу, вскочила на ноги и побежала в замок. Она едва не растянулась на крыльце, споткнувшись о шестую ступень. Лишнюю.

– Их ведь было пять. Я помню! – Она повторно пересчитала ступени, а потом одёрнула себя: – Дура! Ты не можешь помнить того, чего не было.

И тем не менее Хильди потянула на себя массивную входную дверь. С большим трудом удалось отворить примёрзшую створку настолько, чтобы можно было протиснуться внутрь. Зачем? Что она хотела найти внутри? Хильди и сама не смогла бы точно ответить на эти вопросы. Возможно, до конца убедиться в играх собственного разума, а возможно, наоборот, отыскать хоть малейший признак своего недавнего пребывания здесь. Но замок находился в запустении. Паутина щедро оплетала углы и лохмотьями свисала с огромной люстры. Диваны, кресла, даже тот стол, за которым они с Торвальдом завтракали, были покрыты посеревшими от пыли и старости, местами прогнившими тканями. Двери в спальню почему-то не было, а от кровати остался лишь остов с высокими деревянными стойками, к которым положено крепить балдахин.

– Эй! – позвала Хильди. – Есть здесь кто-нибудь?!

В банном помещении одиноко стояла чаша купели. Хильди на миг накрыло воспоминанием, как водный элементаль тыкал огненного в бок, наполняя комнату характерным шипением, – яркая живая картинка, наполненная звуками и запахами.

– Как мне могло всё это привидеться? Как?! – Она прижалась лбом к дверному косяку.

Хильди бродила по замку, безучастно отмечая, насколько расходится реальность с тем, что осело в её разуме. И в то же время насколько всё было похожим: расположение комнат, интерьер, даже портреты семьи ла Фрайн хоть и были потускневшими и выцветшими, но людей на них Хильди узнавала.

– Сканд Гульдер ла Фрайн, – произнесла она, глядя на мужское лицо с россыпью родинок на правой щеке и кручёными усами.

Рукавом плаща Хильди потёрла от пыли нижний край рамы и, придвинувшись ближе, смогла разобрать подпись: «сканд Гульдер Сарот Див ла Фрайн».

«Так и есть!»

Хильди прижала ладони к пылающим щекам. Кровь носилась по венам как сумасшедшая, отстукивая рваный ритм в висках.

«Как? Почему? Откуда я это знаю?» – роились в голове вопросы, разбиваясь о стену непонимания.

Она пробежала по коридору до портальных врат. Но и они остались такими же безжизненными и окутанными тишиной. Сломанными. Тогда Хильди сбежала вниз по ступеням и оказалась в подвале. Том самом, где оборвались её воспоминания о сказке. Скользя рукой по стене, Хильди обошла тёмную комнату по периметру, но магического зеркала не обнаружила. Здравая идея поискать на кухне свечи и осмотреть здесь каждый закуток растворилась в противном хрусте, раздавшемся под подошвой ботинка. Она присела и нащупала на полу осколки.

– Значит, зеркало всё же было!

Подхватив осколок покрупнее, она вернулась в гостиную. В гладкой зеркальной поверхности отражалось её сосредоточенное лицо.

– Торвальд, – позвала она. – Ты там? Ответь, прошу. Пожалуйста!

От нервного напряжения Хильди слишком сильно сжала осколок, порезавшись о кромку.

– Ай! Да чтоб тебя, Торвальд ла Фрайн!

В следующее мгновение стены будто вздрогнули, а гостиную оглушил неистовый штормовой ветер, сливающийся с диким звериным рёвом. Осколок в руке резко похолодел, а в глубине отражения пронеслась бирюзово-серая чешуя. Гибкий хвост глухо проскрежетал гребнем по зеркальной глади, оставляя глубокие борозды по ту сторону. И всё стихло. На неё снова смотрело собственное отражение: неестественно побледневшее лицо, испуганный взгляд, дрожащие губы.

Гостиная качнулась в сторону. Чтобы не упасть, Хильди ухватилась за край стола. Едва передвигая ноги, она добралась до дивана и грузно опустилась на посеревшую ткань. В воздух взвилась пыль, а очертания комнаты расплылись, погружая мир во мрак.

Очнулась Хильди, когда небо за окном стремительно темнело, приветствуя опускающийся на город вечер. Следующий час она потратила в тщетных попытках призвать левиафана: перебрала каждый осколок, найденный в подвале; звала, кричала; резала ладони, окропляя зеркало алыми каплями. Исступлённое отчаяние раз за разом напоминало ей об обмороке, и рёв зверя стал казаться бредом больного разума. И лишь узнанный портрет сканда Гульдера всё ещё не давал полностью уверовать в собственное безумие.

В особняк сканды Близзард она вернулась глубокой ночью. Уставшая, измученная, Хильди едва передвигала ноги, медленно преодолевая одну ступень за другой. Протяжный скрип разрезал сонную тишину дома, но сил переступить сразу через три скрипучие ступени не нашлось. Рядом хлопнула хозяйская дверь.

– Брунхильд? Это ты? – раздался из темноты шёпот сканды Близзард. А вслед за голосом показалась и сама хозяйка, одетая в белую ночную сорочку и меховые тапочки.

– Извините. Не хотела вас разбудить.

– Да я и не спала. Очередной приступ бессонницы. Может, чаю?

– Можно и чаю, – кивнула Хильди. Оставаться наедине с терзающими разум мыслями было страшно. Потому странное предложение стало спасением.

– А всё из-за полной луны.

– Что?

– Плащ сюда повесь. – Хозяйка махнула рукой в сторону разлапистой стойки-вешалки. – Говорят, что свет полной луны влияет на сон. Вот чистая правда. Я даже кровать передвинула дальше от окна и портьеры сменила на более плотные. Не помогает. До утра кручусь в постели, а потом встаю разбитая и злая. И так каждый раз в полнолуние. Так что не врут. Подтверждаю. А с руками что? – кивнула она на лоскутки тканей, которыми Хильди обмотала порезы.

– Да так…

– Что за беспечность? Ну-ка…

Хозяйка особняка усадила её за стол, принесла чистые повязки, лечебную мазь и аккуратно перебинтовала ладони. От такой тёплой заботы на глаза навернулись слёзы. Хильди всхлипнула.

– Эй, негоже сырость разводить. Лучше мясной рулет.

– Что?

– Есть, говорю, будешь? Мясной рулет у меня. Ещё и с грибами, и сыром.

В ответ кухню огласило призывное бурчание живота Хильди. Она смущённо ойкнула, а сканда Близзард понимающе улыбнулась и выставила на стол овальное блюдо.

Хильди показалось, что вкуснее этого рулета на свете нет ничего. Наплевав на приличия, она потянулась за добавкой.

– Ешь, ешь, девочка. Тебе сейчас нужно.

– Э-э-э, – недоумённо протянула Хильди.

– Ты меня не пойми неправильно. Знаю, что лезу не в своё дело… – Сканда Близзард пододвинула стул ближе и накрыла запястье Хильди своей ладонью. – Ты хорошая, добрая, трудолюбивая. Я это вижу. А Дэкстер твой… Не повезло тебе с ним.

– Вы о чём? – заметно напряглась Хильди, отложив вилку.

– Ох, не пара он тебе, не пара. Знаю, что и ты это понимаешь. Иначе бы не допустила к себе того целителя. Но, девочка моя, позволь дать тебе совет умудрённой опытом женщины. Дети – это и есть жизнь, суть бытия, радость, безмерное счастье. Неважно, как бы сложно ни было, каким бы неподходящим ни оказался отец… – Хозяйка многозначительно помолчала, поправляя ночной чепец. – Сканд Близзард был тем ещё паршивцем, однако подарил мне троих замечательных сыновей. Они живут в столице, и да, ни один из них не добился славы и непомерных богатств. Ну и что с того? Жить можно скромно, но в счастье. Каждый их приезд для меня – праздник, отрада жизни, пони-маешь?

Хильди кивнула, решив, что одинокой женщине просто захотелось поделиться своими историями. Однако упоминание Дэкса в столь неприглядном свете неприятно царапнуло. Сканда Близзард рассказывала о каждом из своих сыновей с гордостью и особой теплотой в голосе. Хильди заполняла паузы понимающими кивками или хмыканьем и уплетала один кусочек рулета за другим.

– Вот и я, когда была в тягости, постоянно хотела мяса. В те времена деньги у нас ещё водились, и Сван, мой муж, стал завсегдатаем мясной лавки в Третьем переулке. Хорошие были времена, да-а-а. А вот пары́ алкоголя я не переносила на дух! О, и ещё ездовых козлов. Запах влажной после дождя шерсти и кожи вожжей – брр-р. Я не могла пользоваться санями. Это было сущим испытанием. А ты? Есть что-то, что тебя раздражает?

Хильди тут же поморщилась:

– Сегодня я заходила в булочную. А там всё такое сладкое, липкое, что аж тошно. Но… Подождите. Нет-нет-нет, – замотала головой она, осознав, наконец, к чему клонила сканда Близзард. – Вы ошибаетесь на мой счёт.

– Не стоит отрицать, деточка моя. Я не желаю тебе зла. Наоборот, хочу наставить на верный путь. Губить дитя – это не выход.

– Да что вы такое говорите! – Хильди вскочила из-за стола. – Я не собираюсь никого губить!

– Успокойся, – ласково произнесла сканда Близзард. – Не переживай так. Тебе вредно.

– Да не вредно мне!

– Ох, Хильди. Зря ты так. Я же помочь пытаюсь. Вижу ведь, что ты сама не своя. Не улыбаешься совсем.

– А нечему улыбаться. В моей жизни всё просто ужасно.

– Ох, не такой я тебя помню, совсем не такой. – Сканда Близзард мягко взяла Хильди за руки. – Как бы ни было трудно, сколько бы ни было долгов, ты всё равно улыбалась, даже с Мартином умудрялась поболтать о пустяках. А теперь раскисла. Бледная вся, того и гляди в обморок упадёшь. Говорю, это всё из-за тягости.

– Да нет же! Вы ошибаетесь!

– Мне довелось услышать разговор Дэкстера и того целителя. Видят руны, это случайно вышло. Я как раз собиралась к Мартину. Он ведь рукастый парень, – стала оправдываться сканда Близзард. – А у меня гардина покоси…

– И что он сказал? – оборвала хозяйку Хильди. – Что сказал тот шарлатан?!

– Я дословно не повторю…

– Сканда Близзард! – умоляюще выкрикнула она.

Та поджала губы, потом тяжко вздохнула и произнесла:

– Чем быстрее вытравим плод, тем легче пройдёт выправление памяти.

– Что?!

У Хильди внутри разверзлась пропасть, кожа покрылась ледяными мурашками, а в голове набатом било:

«Выправить память. Вытравить плод. Выправить память. Вытравить плод».

– А потом ты на мои мясные пироги накинулась, и я вспомнила себя в молодости. Когда тоже была в тягости. Но я сразу не сказала, боялась лезть не в свою жизнь. Однако я даже спать теперь не могу, зная, что даже не попыталась тебя отговорить. Понимаю ваше положение. Ты ослаблена после долгой болезни, хочешь скорее восстановиться, да ещё и постоянная нехватка денег… Отсюда такое решение. Но, девочка моя, подумай хорошенько. – Сканда Близзард вцепилась в её руку. – Прошу тебя, не убивай дитя!

А Хильди покачнулась, уткнулась в грудь пожилой женщины и горько разрыдалась.

С рассветом Хильди вышла от сканды Близзард полная решимости. С хозяйкой они обсудили снижение оплаты и повитуху, которая присутствовала при рождении всех троих сыновей сканды Близзард. Старой Кремхильд шёл уже восьмой десяток, и она давно оставила свою деятельность. Однако хозяйка особняка уверяла, что представит Хильди своей племянницей и Кремхильд по былой дружбе посмотрит её бесплатно.

«Да, пусть посмотрит и уже наконец прояснит моё положение! Ну как я могу быть в тягости?! Торвальд, может, и не существует вовсе! А если и существует где-то, то мы ведь с ним ни разу дальше поцелуев не заходили! Или я опять что-то забыла? Шва-а-ахх!»

Хильди едва не зарычала.

«Пусть я не знаю, как объяснить исчезновение Торвальда и его запустелый замок. Но я – это я! Не больная, не сумасшедшая! Это старик во всём виноват! Выправить память! Вот же мерзавец! Шарлатан проклятый! Я вытряхну из Дэкса…»

– Дэкс?

Он сидел на полу, привалившись к двери их комнаты. Плащ разодран, на скуле налился бурым кровоподтёк, костяшки пальцев сбиты в кровь. Вся мысленная бравада в один момент улетучилась.

– Дэкс? – Хильди тронула его за плечо.

Он с трудом разлепил здоровый глаз:

– Красавчик, скажи, а?

– Ты что, подрался?

– А что, не видно?

– Говорила тебе, что надо искать другую работу. Сам виноват.

Он бросил на неё удивлённый взгляд.

– Что, даже не пожалеешь? – И вдруг зашёлся сиплым смехом, перешедшим в натужный кашель. – Дерьмово. Похоже, ребро сломано.

– Вот и позови своего ненаглядного целителя! – При мысли о старике она скривилась.

– Маленькая, глупая Хильди. Не целитель нам нужен, а деньги. Много-много денег. Но эту проблему мы скоро решим. Ты решишь. – Он тоскливо вздохнул. – Я надеялся, что до этого не дойдёт, но других вариантов не осталось. Так что мне пришлось…

– Если ты сейчас мне всё не объяснишь, я лично тебе сломаю ещё парочку рёбер.

– У-у-у, – протянул он. – Боюсь-боюсь.

Хильди повернула в замке ключ, толкнула дверь, и Дэкстер, потеряв опору за спиной, опрокинулся навзничь.

– Да чтоб тебя! – Она попыталась поднять его с пола.

– Всё в норме. – Он оттолкнулся пятками от пола и, со стоном проехавшись на спине, окончательно вполз внутрь. – Сейчас я немного полежу…

– Не смей спать! Дэкс! Эй!

Хильди замолкла, осознав, что слова её уходят в пустоту. А высказать хотелось так много! С самого начала и до сегодняшнего дня. Но Дэкс подтянул к себе колени и всхрапнул.

– Да ты! Ты просто…!

Хильди стукнула его кулаком в плечо, затем села на кровать и обхватила голову руками.

«Так, спокойно. Сначала пусть меня повитуха осмотрит, тогда и понятно станет, кто врёт: Дэкс, шарлатан или милейшая сканда Близзард. Последней вроде незачем, но вдруг не так расслышала, перепутала. Всё-таки возраст…»

Трудный день, бессонная ночь и обрушившиеся известия легли тяжким грузом на плечи, оторвав от реальности.

Проснулась Хильди от настойчивого стука в дверь. Едва она разлепила глаза, как Дэкстер навалился на неё всей тяжестью. Ладонью он зажал ей рот, призывая молчать. Она панически дёрнулась и глухо замычала.

– Открывай, Дэкс! – прогрохотал по ту сторону от двери чей-то бас.

– Уважаемый, – послышался голос сканды Близзард. – Так нет ведь никого.

– Откуда знаешь?

– На лестнице столкнулись, – соврала хозяйка. – Я из булочной возвращалась, а Дэкстер куда-то стремительно выбежал. Даже не поздоровался. Представляете? Что за манеры!

Неизвестный визитёр с силой пнул дверь, заставив пожилую женщину громко охнуть. Дэкстер отпустил Хильди, только когда удостоверился, что перебранка на лестнице стихла. Жестом приказав помалкивать, он, пригибаясь, добрался до окна и аккуратно выглянул из-за занавески. На улицы Лэя опускался вечер. Лишь спустя несколько напряжённых минут Дэкс тихо выдохнул:

– Ушёл.

– Кто это был? Что происходит? – Хильди не сводила с него колючего, вопрошающего взгляда. – Ты задолжал мне ответы. Много ответов.

Он провёл ладонью по волосам, потёр ушибленную скулу.

– Деньги. Всё дело в них. Большие расходы – большие долги. Целительская башня, маг, оплата комнаты. Одно потянуло другое и понеслось как снежный ком. Если бы не твоя болезнь…

– Ложь! – вскочила она. – И не надо сваливать на меня вину! Ты сговорился за моей спиной со стариком, скандом как-его-там… А впрочем, не важно. – Хильди сосредоточилась на главном. – Где Торвальд, Дэкс?

– Ты снова бредишь? – Он подошёл и опустил ладонь на её лоб. – Жара вроде нет.

– Прекрати! – отмахнулась она от его руки. – Где он? Ты знаешь? Отвечай!

– Хильди, послушай, я должен позвать цели…

– Только попробуй! – прорычала она и схватилась за ворот его плаща, который он так и не снял. – Не смей решать за меня что делать, кого звать, с кем быть! Ты не вправе!

– Я, и только я вправе! Я отвечаю за тебя, маленькая…

– Не маленькая! Я сама скоро стану матерью. И ты это знаешь! Так ведь?!

Их взгляды схлестнулись в немом поединке, щедро разливая вокруг гнев и ярость.

– Уже нет, – холодно произнёс Дэкстер. – Эту проблему я решил.

– Решил? – Хильди невольно прикрыла живот рукой. В сердце заползали мерзкие змеи страха. – Что… что ты сделал? Отвечай! Что ты сделал, мерзавец?!

– Сканд Конелли дал мне особый настой, я добавил его в похлёбку.

Возмущение и гнев тесно сплелись с радостью, что отравленную похлёбку она вылила. Вылила! Дэкс взял Хильди за подбородок и посмотрел прямо в глаза:

– Нам с тобой чужой выродок не нужен. Пройдёт время, сделаем своего. Двоих, троих. Сколько захочешь. Но позже.

– Дэкс?..

Новое воспоминание яркой вспышкой пронзило сознание, заставив согнуться пополам и задыхаться от эмоций:

«Он же целовал меня! Он мне не брат!»

Воспоминания хлынули снежной лавиной, обжигающим морозным потоком.

– А что, если нет?! – кричал Дэкстер в её мыслях. – Я законникам так сказал. А на деле – ты мне не сестра. Люблю тебя, маленькая…

– Вы думаете, у нас тут дураки одни работают? Угум-с? – перебил его чей-то жёсткий голос. Чей?! – Мы проводим тщательные проверки… Семью особенно. Брунхильд Янсен… Янсен…

– Вытравить плод, – сочувственно качала головой сканда Близзард. – Выправить память.

– Хильди! Хильди! – снова звал её Дэкс, тряся за плечо. – Тебе плохо?

Его помятое, но обеспокоенное лицо не вызывало ничего, кроме желания влепить ему пощёчину.

– Маг должен срочно осмотреть тебя! – заявил брат-небрат. – Заодно и проверить, избавились ли от…

Хильди в ярости замахнулась, но вместо хлёсткого удара раздался грохот – мощный порыв холодного ветра стремительно ворвался в комнату, снеся по пути оконную раму, и с силой швырнул Дэкса в дверь так, что она слетела с петель, вывалилась в коридор и с грохотом поехала вниз по ступеням вместе с ним.