Глава 28

[Брунхильд Янсен]

Двери зимнего сада распахнулись, выпуская поток адептов и сладкий аромат цветов. А вслед за учениками вышел и сканд Штейн.

– О, Брунхильд, рад видеть в добром здравии. А то адепт Линдхольм уж очень волновался о вас. Где придорожник, кстати? – повернулся он к Олафу.

– Мне уже лучше, – буркнул тот. – Ещё раз спасибо за заботу.

– Ох, зря сняли так скоро. Нужно было ещё хотя бы несколько часов…

Хильди слышала их разговор, но в суть не вникала, ведь руки жгло полученное послание, в котором говорилось:

«Если тебе дорог брат, жду в «Птице» сегодня же. Если нет – ждать тебя будет Дэкстер. Или то, что от него останется. Решать тебе. И никаких законников».

– Да, Брунхильд?

– А? – Она перевела недоуменный взгляд на улыбающегося сканда Штейна.

– Я говорю, что лицо у вас уж больно озадаченное. Я бы даже сказал – хмурое. Если что, вы ведь помните, что надоедливым кавалерам я всегда могу задать парочку дополнительных тем для докладов.

Он снова расплылся в улыбке и взглядом указал на Олафа, ещё и бровями подвигал. Хильди потребовалась пара секунд, чтобы понять намёк – в прошлый раз этот жизнерадостный магистр с лёгкой руки нагрузил Йоргена какой-то сложной темой, которую Хильди и выговорить бы не смогла с первого раза. Но теперь всё это казалось таким неуместным, особенно улыбка и ямочки на щеках сканда Штейна.

«В Лэй! Попасть в Лэй! Сегодня же! – стучало в голове. – Теперь не только из-за Торвальда, но и из-за Дэкса. Но как?..»

– Мне нужно… нужна помощь! – внезапно решилась Хильди. – Мне необходимо в Лэй. Срочно!

Олаф удивлённо поднял брови, впрочем, и сканд Штейн воззрился на неё в недоумении.

– Я, право, не совсем понимаю суть просьбы, милая сканда Брунхильд. Если вам нужно в Лэй, то в чём же проблема? В академии есть портальные врата. О! – Магистр просиял. – Или же вы хотите, чтобы я отпросил вас с занятий?

– Нет, – вздохнула Хильди и протянула Штейну записку. – Дело неотложное, а ректор ван Саттер… он вряд ли станет…

Она замолчала, придавленная стойким ощущением, что ректор ей попросту не поверит:

«Решит, что я всё придумала, лишь бы вернуться в Лэй. Или опять скажет, что взрослые мужчины сами должны решать свои проблемы. Но Дэкс… Нет, не могу я отвернуться от него в такой час, пусть он хоть трижды паршивый брат, и всё же – брат».

Олаф тем временем беззастенчиво заглянул магистру Штейну через плечо:

– Что там? Оу, а кто такой Дэкстер?

– Мой брат. И он в беде, – раздражённо бросила Хильди, пожалев, что не дождалась ухода Олафа, прежде чем просить о помощи магистра.

– В таком случае не будем терять времени. Брунхильд, ступайте, оденьтесь потеплее. Я подожду вас у врат. – Он скорым шагом двинулся по коридору в направлении главного холла академии, туда, где располагались портальные врата. Попутно он принялся раздавать указания:

– Адепт Линдхольм, ступайте к сканду ван Саттеру и известите его о происшествии…

– Я видел, как ректор отбыл куда-то через врата, – перебил Олаф.

«Когда успел-то? Ты же сразу за мной в тайные коридоры вбежал, а я только от ректора вышла».

– Точно, врёт здоровяк, – вторил её мыслям Ори.

– Я лучше с вами пойду. Может, помогу чем.

– Не надо! – воскликнула Хильди, пытаясь выдумать какую-нибудь причину, чтобы от него отделаться.

Сканд Штейн сказал ему что-то про других магистров, но Хильди уже не слышала. Она отделилась от них у лестницы и побежала в комнату Бригитт и Юханны. Плащ, что отдал ей вчера Дэкс, одиноко висел в пустом шкафу.

Одевалась Хильди на бегу и уже через пару минут была у врат. Помимо магистра Штейна здесь по-прежнему маячил Олаф, к слову, на обоих уже были шерстяные длинные накидки.

«Вот же привязался!»

В итоге Олаф так и прошёл сквозь врата вместе с Хильди и Штейном.

На центральной площади Лэя оказалось пустынно. Не видно было даже горластых торговцев, которые обычно зазывали народ к своим лоткам.

– Вот что, адепт Линдхольм, – помедлил сканд Штейн. – Раз уж вы с нами пошли, то для вас есть дело. Отправляйтесь-ка вы в городскую управу и объясните ситуацию местным законникам.

– Нет, магистр Штейн, нельзя! – попыталась протестовать Хильди. – Вы же видели записку. Если нагрянут законники, то Дэкстеру точно не поздоровится!

– Дорогая сканда Брунхильд, я, по-вашему, похож на боевого мага? – возразил Штейн, скептически подняв брови. – Полагаете, я ворвусь в это ваше, как вы выразились, «гнездо порока и разврата», разбрасывая вокруг боевые заклятия, и повергну всех злодеев по щелчку пальцев?

– Я не знаю… не думала… – растерялась Хильди. – Но вы же магистр!

– Магистр… – кивнул тот, а затем припечатал: – Травоведения! У меня, конечно, есть пара козырей в рукаве, но с бандитами я расправляться не нанимался, увольте! Пусть этим законники занимаются, а я лишь помогу эффектом неожиданности. Так что ступайте, адепт Линдхольм, ступайте.

– Нет, – упёрся Олаф, – Я бы мог…

– Адепт Линдхольм! Хотите помочь – приведите помощь, – прикрикнул на него магистр Штейн. – В управу – живо!

На этот раз Олафу пришлось согласиться. Уходил он с явной неохотой и постоянно оглядываясь, а когда наконец повернул за угол дома, сканд Штейн вздохнул с облегчением. Фамильярно подхватив Хильди под руку, он произнёс:

– Ну наконец-то удалось от него избавиться. Глупый мальчишка! Первокурсник, слабосилок, а всё туда же… «Может, помогу чем»! – Магистр Штейн покачал головой и потянул Хильди вперёд. – Ведите же, сканда, куда нам?

– Так вы… специально, да? Просто отослали Олафа?

– Ну конечно, дорогая Брунхильд. Чем он может мне помочь? Только под ногами мешаться будет, ещё и за ним присматривать… А в управе он надолго застрянет, это уж дело верное. У законников такая бюрократия, пока сто бумажек заполнят, пока своих ездовых козлов оседлают… мы уже всё успеем с вашим братом порешать. И потом… – Магистр Штейн понизил голос и склонился к Хильди. – Я вообще не могу понять, какое ему дело до вашей ситуации. Вы не находите это странным? Или, может, парень в вас влюблен?

– Что? Олаф? В меня?! – Хильди даже отшатнулась от неуместности предположения, но сканд Штейн крепко держал её за локоть и не отпустил.

– А что такого? Вы красивая, интересная, неглупая. Потому и поклонников хоть отбавляй.

– Да нет у меня никаких поклонников, – насупилась Хильди.

– Ну как же. Ингвар украл для вас лилию из кабинета магистра Гилли, Йорген будет готовить доклад на сложные темы, а Олаф собирался вломиться в притон. И всё ради вас. Ох, молодость… – тихо рассмеялся магистр. – Я в своё время и не такое вытворял, лишь бы дева в мою сторону посмотрела.

– В своё время? Да он ненамного тебя старше, – мысленно возмутился Ори в её голове. – А ворчит и сплетни собирает как дремучий дед!

«Да пусть хоть как ездовой козёл, лишь бы помог Дэкса вытащить из беды!» – мысленно возразила ему Хильди и расцвела улыбкой, превратившись в благодарную слушательницу россказней магистра Штейна.

Он и вправду оказался тем ещё сердцеедом, во всяком случае, по его же словам. Подобные душеизлияния не особенно нравились Хильди, более того, нестерпимо хотелось убрать руку со сгиба его локтя и перейти к обсуждению насущных вопросов:

«Что будем делать? Каков наш план?»

Однако Хильди пришлось признать, что обсуждать стратегию, когда на каждом углу Лэя мелькают синие плащи, рыщут, разнюхивают, было опасно. Опасно для Дэкса.

– Я и не знала, что в нашем Лэе имеется столько законников, – шепнула она сканду Штейну.

– Так это столичные. Видите одинаковые фибулы на плащах? – так же тихо ответил он и тут же, нарочито повысив голос, принялся рассказывать о какой-то сканде, что пленила его сердце в год шестирогой коровы.

Так, за светским разговором, они и дошли до «Птицы».

– Это здесь, – кивком указала Хильди на яркое здание. – Просто в дверь зайдём или что?

– Ну, я уже не молод для нахрапистых вторжений через окна, дорогая Брунхильд.

Она смерила его серьёзным взглядом:

– Не до шуток сейчас, сканд Штейн.

– Да где уж там. Хотя адепт Линдхольм, я уверен, как раз в окно бы и полез. На разведку. Ну а мы сделаем всё тоньше – притворимся, что пришли снять апартаменты на пару часов.

– Э-эм?

– Нередкая практика, знаете ли. Вы привлекательны, я ещё более привлекателен. Так зачем же, как говорится, время терять?

Хильди заметно напряглась.

– О, не беспокойтесь, это всего лишь логичный повод. Уверяю вас, сканда ла Фрайн, на вашу честь я не посягаю. Но если есть какие-то другие предложения, то готов выслушать.

Других идей у неё не было, так что она кивнула и уверенным шагом, крепко сжимая локоть сканда Штейна, вошла под крышу «порока и разврата».

Холл был укутан приятным полумраком, что приглушал пёстрые обои на стенах. По углам исходили ароматным дымком чаши-курильницы, установленные на изящных медных треногах. А между ними стояли небольшие диванчики, обитые изумрудным бархатом.

– Добро пожаловать в «Сладкую трель птицы»! – медовым голоском проворковала девица, вышедшая им навстречу. – Меня зовут Фригг, буду рада помочь вам. Пенни-бинг? Апартаменты?

Она принялась перечислять услуги, которыми могло похвастаться заведение, а Хильди только и делала, что краснела и пялилась в слишком открытое декольте Фригг, нарочито подчёркнутое золотистым платьем с запа́хом. Сканд Штейн же напротив, ничуть не смутился: разулыбался, наговорил комплиментов и обозначил цель визита.

– Вам показать комнаты на верхнем этаже, или предпочитаете особые помещения? С необычными… – Фригг выразительно подвигала бровями. – …с особыми экспонатами.

Хильди не поняла толком, о чём речь, но предательский жар уже вовсю полз по щекам.

– Дайте-ка подумать, – продолжил тем временем сканд Штейн. – Мой знакомый, Дэкстер, рекомендовал это место…

– А-а-а, Дэкс? Знаю его, – расплылась в улыбке Фригг. – Он как раз сегодня забежал в гости, хоть и не его дежурство.

– Правда? Вот так совпадение. Можете его пригласить? Буду рад повидаться со старинным приятелем!

– Ох… – Фригг заметно погрустнела. – Я не могу отлучаться, мне следует встречать гостей, но… Кажется, Дэкс к сканду Конелли зашёл. Это как раз на этаже с апартаментами, последняя комната по коридору. Вы точно не разминётесь.

И она махнула рукой куда-то вдоль стен с бешеной растительной окраской.

«Конелли? О, священные руны! Дэкс, сколько раз говорила тебе, чтобы не связывался с ним! Что нам теперь делать? Что делать?! Это же проклятый йотун! Позвать законников! Нет, нельзя их звать!..»

Пока Хильди спешно пыталась придумать хоть что-нибудь, сканд Штейн уже получил из рук Фригг ключ и двинулся по коридору как раз в нужном направлении.

На деревянном кругляше ключа значилась цифра «16», а ниже приписана руна «йер», то же самое было и на соответствующей двери, но сканд Штейн и не думал замедляться. Фригг осталась в холле, а потому они беспрепятственно проследовали мимо выделенных им апартаментов.

Пока шли по коридору, Хильди пыталась сбивчиво пояснить про йотуна, но сканд Штейн сохранял невозмутимость, хотя задорные ямочки и ушли с его лица.

«Ори, ты здесь? Кажется, он мне не верит…»

– Я и сам бы не поверил. Йотун! Устроил логово под носом у законников, в сердце академии Асбьёрна! Это просто уму непостижимо, тем более в наши дни…

Хильди прикусила губу, мысленно признавая правоту водного элементаля, а тот ворчливо добавил:

– Надо было заранее об этом поговорить. Рассказать про коридоры в академии, про Лагерту. Разложить по полочкам! А теперь уж как пойдёт…

Они как раз дошли до самой последней комнаты: «21». Рядом с цифрами на двери была прибита руна «гебо». А ниже, на круглой ручке, болталась дощечка: «Не беспокоить!». Из комнаты доносился тоскливый заунывный напев. Пение никогда особо не давалось Дэксу, хотя на тальхарпе он играл хорошо, ещё с детства. Вот и теперь он переврал слова какой-то кабацкой песенки, но упорно тянул на знакомый мотив:

Но Хильди было плевать на вокальные данные брата. В одно мгновение она успела и порадоваться тому, что Дэкс жив, даже вполне доволен жизнью, и вскипеть от негодования.

– Вот паршивец! Обманул, значит! – не сдержалась она. – Вы только послушайте, магистр Штейн, он там песенки горланит!

Она потянулась было к ручке двери, но сканд Штейн придержал её за локоть:

– Не спешите, милая Брунхильд, жив-здоров ваш братец, как видно. Точнее, слышно. Давай дослушаем! Складно ведь поёт, за душу аж берет, хоть и в ноты не попадает!

И Хильди пришлось замереть, прислушиваясь к завываниям Дэкстера:

Наконец, Дэкс замолчал, и сканд Штейн решительно вставил ключ в скважину. Замок еле слышно щёлкнул, и Хильди первой ворвалась в апартаменты.

– Если тебе дорог брат, жду в «Птице»… – на ходу передразнила Хильди слова из записки. – Нет! Ну каков наглец! Да я…

Открывшееся зрелище вынудило её осечься и захлопнуть рот. Возмущение тут же сменилось тревогой:

– Дэкс?! Швахх, да что же это?

Хильди подбежала к нему, распростёртому на огромной, в человеческий рост, деревянной руне «гебо», стоящей у стены. Она потянулась к кожаному ремешку, обвивающему его запястье, и вздрогнула, заметив, что Дэкс в комнате не один. На ложе, устланном белым шёлком и бордовыми лепестками роз, лежал старик. Жуткий, сухонький, морщинистый сканд Конелли. Йотун.

«Ашилл Фритьеф Хёкса Конелли», – голосом Лагерты прошелестело в мыслях.

– Ты всё-таки пришла… – совсем тоскливо выдохнул Дэкс. Светлые пряди его волос упали на глаза, но в них всё равно виднелась обречённость. – Не надо было.

– Не надо было тебе с йотуном связываться, – на грани слышимости прошептала она ему и оглянулась на сканда Штейна.

– С каким ещё йотуном? – удивился Дэкс. – Что ты несёшь?

– С этим, – кивнула Хильди на лежащего в постели старика: – Никакой он не маг и не лекарь. Йотун!

Она дёрнула за ремешок, освобождая одну руку Дэкса, и та тут же обвисла безвольной плетью.

«Сколько он уже так стоит? Что даже руки затекли…»

– Ничего, ничего, – зашептала Хильди, подперев плечом Дэкса, который словно остолбенел от её слов, и принялась за второй ремень. – Сейчас мы тихонечко уйдём. Со мной сканд Штейн, он-то как раз настоящий маг, да ещё и магистр академии, он разберётся с этим…

– Маленькая, – грустно усмехнулся Дэкс. – Какая же ты всё-таки дура!

[Дэкстер Янсен]

Хильди шептала что-то ободряющее, даже сумела освободить одну руку, которую Дэкс уже не чувствовал. Но сам он смотрел поверх глупой головушки Хильди, прямо в глаза мага. Внешне теперь он был молод, высок и здоров, но вот тьма в его взгляде… То был взгляд властелина мира, надменный и самоуверенный, для которого все прочие – жалкие блохи в шерсти ездовых козлов. Конелли всегда так смотрел, будь он стариком или вот этим вот…

«Магистром, она сказала?»

– Маленькая, какая же ты всё-таки дура.

Хильди замерла.

– Что? – Она качнула головой, видимо, призывая самообладание. – Позже будем ругаться, сначала выберемся отсюда, пока этот не очнулся.

– Так он уже.

Хильди вздрогнула, бросая непонимающий взгляд на кровать.

– Он стоит за твоей спиной, – подсказал Дэкстер.

Хильди резко обернулась. А сканд Штейн расплылся в улыбке, изобразил шутливый поклон:

– К вашим услугам, сканда ла Фрайн. Или вы к моим.

Он щёлкнул пальцами, и дверь громко хлопнула, отрезая комнату от коридора.

Дэкстер не видел лица Хильди, но был уверен, что сейчас её карие глаза стали размером с золотые пеннингары. Впрочем, он и сам не сразу признал сканда Конелли в молодом магистре. Дэкс сталкивался с ним и раньше, но наивно полагал, что он лишь прихвостень мага. Но ту тень, что вылезла из старика, он заметил даже сквозь тяжелеющие веки. А очнувшись от навязанной магией дрёмы, понял, что старик хоть и находился в комнате, но в то же время будто отсутствовал. Нельзя же столь мирно посапывать, когда над ухом так орут! А уж Дэкс и кричал, и звал на помощь. Однако никто не откликнулся – шумопоглощение в «Птице» было сделано на совесть. Уж на это хозяйка заведения никогда не скупилась! Тогда он принялся за песни: и похабные, и не очень, – просто чтобы заполнить эту омертвевшую тишину, что окутала апартаменты. Изредка, правда, доносились какие-то приглушённые звуки с верхнего этажа, но толку-то с них!

Дэкс был бы и рад, чтобы та же Фригг пришла и наорала на него, что он мешает другим постояльцам. Но та не появлялась. Зато вместо неё в комнату вдруг вбежала Хильди, вся раскрасневшаяся от злости и явно готовая поругаться, но тут же сникла, увидя его. А чего она не заметила, так это гаденькую ухмылку вошедшего следом мага, тьму в его взгляде, живую тень, сливающуюся с лицом.

– Я не понимаю! – пискнула Хильди и невольно отступила назад, уперевшись спиной в грудь Дэкстера.

Он вдохнул аромат её волос, знакомый и родной. Сколько раз он вот так принюхивался к ней, перебирая пряди, пока она спала и неосознанно жалась к нему холодными зимними ночами. Это были трудные, тяжёлые ночи. Порой ему казалось, что утро не настанет и они околеют, так и не дождавшись рассвета. Замерзнуть насмерть во сне тогда казалось ему самым страшным. Теперь же не было ни обветшалой выстуженной комнаты в доме сканды Близзард, ни тревожного сна, а был лишь проклятый маг, что уготовил для них куда худшее будущее.

«Не маг. Йотун, она сказала. Как вообще такое может быть? Их же давно истребили! Или нет?»

Однако, вопреки неверию и непринятию, сканд Конелли, или теперь уже сканд Штейн, передёрнулся чёрной дымкой. Даже Дэкс – хотя магом он отродясь не был – явственно видел, как колышется внутри него чёрная суть, не скрываясь более; он чувствовал дрожь Хильди, прижавшейся к нему спиной, будто он, всё ещё немощный, тем более привязанный за одну руку к крестовине, может её защитить.

«Маленькая, лучше бы ты за мной встала, а не перед. Глупая».

Тень Конелли продолжала плескаться в Штейне, она заволокла его глаза, просочилась сквозь кожу нитями, что упали на пол и тонкими извивающимися червями поползли к Хильди. У той аж зубы клацнули от страха. Замершая до того испуганным кроликом, она вдруг дёрнула лямку адептской сумки. Такими же судорожными движениями выудила оттуда какую-то склянку. Дэкс не успел разглядеть, что там было. Но лицо Конелли в тот миг взволновалось такой чернильной тьмой, что аж в носу засвербело от мерзкого запаха заплесневевших грибов и вони давно сдохшей кошки.

– Ах ты маленькая дрянь! Не смей! – прошипел Конелли, втягивая в себя разлитую тьму.

Дэкс вытянул шею, силясь заглянуть через плечо Хильди и понять, что же там такое – в банке. Но не успел.

Звон тысячи осколков и хруст льда заполнили комнату. А потом уши заложило от оглушительного рёва. У Дэкса аж ноги подкосились, и он рухнул бы вперёд, на Хильди, если б не ремень, всё ещё стягивающий его запястье.