Глава 30

[Торвальд Сарот Див ла Фрайн]

Зверь почувствовал их сразу же. Родичи. Свои. Левиафаны. Он метнулся к поверхности озера Мутт, сгоряча обрывая те связующие их разумы нити, которые Торвальд так долго протягивал между ними, пытаясь вернуть себе контроль над Зверем. Впрочем, в иной ситуации Торвальд и сам бы помчался сломя голову туда, где почуял собрата. Ведь их осталось так мало… а может уже и вовсе никого, кроме него, нет в живых. Во всяком случае, так он считал раньше. Пока воздух над захолустным Лэем не разорвало рёвом левиафана.

Сначала это был крик отчаяния и боли, затем ярости и жгучей ненависти. Торвальд содрогнулся всем телом от силы хаоса, что разошлась вокруг, словно рябь на воде от брошенного в озеро камня. Зверь замер у кромки берега и стал жадно прислушиваться. Как Торвальд ни пытался направить его вперёд, навстречу родичам, у него не выходило. Слишком сильны были нечеловеческие повадки. Зверь шумно втянул ноздрями воздух, расщепляя и изучая новые запахи. А потом взревел, широко раскрыв пасть, обнажив блестящие клыки, встопорщив костистый гребень. И на его зов откликнулись.

Их было двое. Ойвинд ла Фрайн, дальний родственник по материнской линии, и ещё один, незнакомый левиафан, гораздо меньшего размера, чем он сам. Движения их тел были дёргаными и неуверенными, словно они так долго не шевелились, что позабыли и как это делать, и свои габариты. Торвальд прекрасно понимал, что это означает…

«Проклятый Ашилл! Но как им удалось выбраться?..»

Левиафаны двигались по тракту Лэя в сторону озера, нервными взмахами мощных хвостов снося террасы, крыльца и стены домов, что мешались на пути. А за ними шлейфом тянулся сизый дым. Бирюзовые блики искрились на их чешуе и время от времени с воротниковых шипов срывались шальные искры, поджигавшие домишки ледяными кострами хаоса.

«Швахх, да они же не контролируют себя!» – ужаснулся Торвальд, осознав происходящее.

Зверь снова заревел, затрубил, призывая сородичей. Да, сейчас Торвальд не смог бы помочь им осознать себя, взять контроль над звериными инстинктами. Он и себе-то помочь не мог. Но главное не это. Левиафанов нужно было укрыть в глубинах озера Мутт, тёмных и безмятежных, словно материнская утроба. Там, в толще воды, они обретут умиротворение и успокоятся. Ну и заодно не пришибут никого из горожан.

Кстати, о людях… Торвальд наконец заметил мчащуюся перед левиафанами тёмную фигурку, что время от времени останавливалась и пыталась сдержать натиск взбешённых чудовищ, делая замысловатые пассы руками.

«Ну куда ты лезешь, глупец?!» – мысленно простонал он.

Конечно, человеческий маг смог бы справиться с левиафанами. Но не в одиночку и не на бегу же? Да и потом, маги такого уровня силы вряд ли проживают в захудалом Лэе. Но, судя по всему, это был не его собственный выбор. С нарастающим удивлением Торвальд наблюдал, как его сородичи… да, совершенно точно, они теснят человека в сторону озера Мутт, загоняют, словно дичь. И магия… его магия… теперь, когда они подобрались ближе, Торвальд отчётливо ощутил донёсшийся до него запах болотной гнили.

«Йотун!»

Зверь свирепо взревел и так хлестнул по воде длинным хвостом, что поднял волну. Да, теперь Торвальд ясно видел, что не мага загоняли обезумевшие левиафаны, а йотуна. Руками тот уверенно выбрасывал проклятые заклинания, заматывая чёрной паутиной одного из Зверей, не Ойвинда, а того, что помельче… совсем ещё юного, не успевшего войти в полную мощь.

Это осознание вызвало в двойственной душе Торвальда такую бурю негодования, что, не думая больше, Зверь стремительно ушёл под воду. Несколько размашистых и мощных движений, сокрушительный удар головой снизу об лёд – и вот он уже на берегу. Под его весом ломались ветки, будки, заборы прибрежных домишек, но он и не замечал этого. Смотрел лишь вперёд, на йотуна, лицо которого казалось незнакомым.

«Неужели кроме Ашилла остались и другие?! Кто он? Его родственник? Ученик?» – В совпадения Торвальд не верил.

Но времени на размышления не было. Ойвинд уже бросился на йотуна. Слишком прямолинейно, слишком яростно, напролом. Но с йотунами так нельзя. Новый враг по силе не уступал самому Ашиллу. Хлёсткий удар чёрной магией, а затем ещё и ещё. И вот Ойвинд, тяжело дыша, рухнул на грязный снег, а йотун, не мешкая ни секунды, подбежал и вскочил ему на загривок. Он прижал ладони к угасающей чешуе, склонил голову и зашептал что-то себе под нос. Торвальд мчался, понимая, что только он может успеть спасти сородича. Но он не успевал.

Когда до Ойвинда и человеческой фигуры на его шее осталось совсем немного, йотун поднял голову. Насмешка промелькнула в его напряжённом взгляде, и он выбросил руку в угрожающем жесте навстречу Торвальду. Тот уклонился в сторону, разнося в щепки какой-то сарай. Тёмный всполох пролетел мимо, но в следующий миг, не давая передышки, йотун нанёс новый удар. Мерзкая зловонная паутина сорвалась с его пальцев, и обманчиво тонкие магические нити оплели Зверя, забрались под чешуйки, болезненно раня кожу. Он дёрнулся и рухнул, вздымая вокруг себя снежную воронку. Йотун же вновь приник ладонями к замершему телу поверженного Ойвинда. Тот ещё дышал, хоть и глаза его закатились, а снег под ним стремительно алел от многочисленных порезов. Торвальд заметил, что на лбу йотуна от напряжения выступил пот, а руки покрылись инеем.

«Если эта тварь заберёт из Ойвинда весь хаос до последней крупицы… Нельзя. Нужно остановить…»

Зверь, превозмогая режущую боль, рвался из стороны в сторону, беспорядочно обрывая путы. Чуть поодаль хрипел, но не двигался юный левиафан. Со стороны Лэя доносились визгливые звуки свистков и такие же визгливые крики жителей, которые в панике стремились убраться подальше.

Торвальд тщетно пытался пробиться в сознание и взять контроль над своей второй ипостасью. Он отдавал короткие команды, направлял, но Зверь словно обезумел от ненависти и боли. А ещё им обоим швахх как не хватало магии. Пустые резервы, беспорядок в сознании, опаляющая ярость – не тот набор, с которым можно идти против йотуна, только что напитавшегося силами хаоса. Мерзкое отродье словно подслушало его мысли и предвкушающе улыбнулось.

«Да кто ты такой, драккар тебя задери?! Ученик бы не смог одолеть трех левиафанов, пусть и потерявших контроль!»

– Привет, Вальд, – в тот же миг произнёс незнакомец с такой ужасающе знакомой интонацией, не отрываясь от того, чем был занят. – Давно не виделись. Ты по мне скучал?

[Брунхильд Янсен]

– Ты дурак, что ли?! – Хильди рывком сняла с Дэкса артефакт и швырнула его в ближайший сугроб. – Он опасен для людей… Не магов.

– А ты?..

– А я вот! – вздохнула Хильди и демонстративно повела рукой, вздымая у ног Дэкса крошечный снежный вихрь.

– Да чтоб тебя, Хильди! – он отпрыгнул и ошеломлённо уставился на неё.

Хильди же вновь опустилась на бочку, будто её разом покинули силы. Даже веки, казалось бы, потяжелели. А в груди, наоборот, разрасталось тепло – тот самый жар.

«Магия… Импеллер сработал!»

– Маленькая, что они с тобой сделали?!

– Кто именно – они? Мои родители, которые решили завести магически одарённого ребёнка, словно козу на убой? Или швахховы законники, которые решили заблокировать мне дар?

– Так это правда… – Дэкс потёр виски пальцами, всё ещё пытаясь осознать новости. – Значит, кто-то из твоих родителей был магом? Няня Далия? То есть твоя мама, да?

– Да уж не папаша наш, это точно, – простонала она и сонно зевнула.

Дэкс смешался.

– Хильди, я… Я же объяснял тебе, что на самом деле мы… Ну, мы не родные на самом деле. Я соврал тогда, в детстве, законникам. Помнишь?

Она еле удержалась, чтобы не закатить глаза.

«Дэкс, Дэкс… По-прежнему думаешь, что мы никто друг другу, не брат и сестра. А мы ведь все же сводные, по отцу. Сам себя перемудрил!»

– Эта болезнь-неболезнь всё поставила с ног на голову, – продолжал тем временем Дэкстер.

Он притопывал на месте от холода, то и дело запахивая плотнее куцый тёмно-зелёный плащ с оторочкой из лисьего меха, явно женский и явно с чужого плеча.

«И когда успел-то?»

Но мысли были такими вялыми, что думать про очередную кражу не хотелось и вовсе.

– Ох, маленькая, я уже и сам не понимаю, где правда, а где ложь. Что ты себе выдумала, а что было на самом деле.

Хильди вяло привалилась головой к сараю за спиной:

– Всё было, Дэкс, не сомневайся. – Она снова зевнула, лениво отмахнувшись от какого-то внутреннего неразборчивого брюзжания.

– Да хоть бы и так! – Дэкстер внезапно разозлился, шагнул к ней и вдруг стукнул ладонью по стене. Скрип досок тут же болезненно отозвался в голове, вынуждая Хильди непроизвольно скривиться. – Плевать мне, что там у тебя было и с кем! Важно только то, что будет. Давай, как мы и мечтали, уедем в Гардарику.

Он хотел было схватить её за руку, но в последний момент так и не решился коснуться. То ли боялся причинить новую боль, то ли за себя опасался – Хильди уже не понимала его. Да и плевать ей было. Хотелось перенестись в замок ла Фрайн, забраться в кровать, накрыться одеялом и забыть про Дэкса, про боль, про Торвальда…

Настойчивое бормотание изнутри словно что-то пыталось сказать, но эта монотонность лишь нагоняла уныние и сон.

– Ты и я в Гардарике! – воскликнул Дэкс, чем вернул её в реальность, вынуждая встрепенуться и сбросить внезапно накатившую сонливость. – Только представь! Вот прямо сейчас встанем и…

– Прости, Дэкс, но я не могу бросить его. Торвальда.

Во взгляде Дэкса полыхнула ярость. Но Хильди не остановилась:

– Я люблю его, понимаешь? И к тому же ему нужна моя помощь, особенно сейчас, когда он заперт в теле левиафана.

Она протёрла глаза, пощипала себя за щеки, окончательно приходя в чувство.

– Любишь это… животное? – Дэкс брезгливо скривился. – А меня – нет, получается? Зачем же ты тогда рванула в Лэй из своей столичной академии по щелчку пальцев старикашки Конелли? Верно, и я что-то да значу для тебя, а?

– Конечно, значишь, хоть ты и идиот, – ухмыльнулась Хильди. – Но ничего. Я слышала, что с братьями такое часто бывает.

Дэкстер аж застонал от досады, заламывая руки.

– Маленькая, да не брат я тебе. Я всё выдумал!

– Выдумал, – кивнула она. – Да вот только в правду попал. Я действительно дочь Далии, твоей няни, и мы поселились в особняке Янсенов, когда я была совсем маленькой. Да вот только всё это не просто совпадение. Не банальное стечение обстоятельств. Ребёнка-то Далии заделал не кто иной, как Гордон Янсен собственной персоной. Так что мы с тобой сводные, Дэкс, по отцу.

– Так слуги не зря сплетничали?

Хильди не ответила, нервно вслушиваясь в шум, доносящийся из-за забора, с улицы.

– Сюда не сунутся. Пока что, – успокоил её Дэкс, но тут же вернулся к разговору: – А ты откуда всё это знаешь? Что Далия действительно была любовницей моего отца?

– Вот тут я не уверена. Всё-таки слово «любовница» предполагает какую-никакую любовь, а у них была чистой воды сделка по племенному разведению магически одарённых детей, во всяком случае со стороны Гордона. А узнала… так сканд Вускессен любезно просветил. Как раз перед своей преждевременной кончиной.

– А с ним-то что произошло? Ты так и не объяснила. Скорее всего Вускессен просто налил тебе ёлеброда в уши. А ты и поверила.

– Ну как знаешь, Дэкс. Убеждать тебя я не стану, умолять мне поверить тоже. – Хильди поднялась с бочки, понимая, что ещё немного – и усталость свалит её с ног прямо здесь. – Дело твоё. Но я буду следовать своей правде.

Пошатнувшись, она упрямо зашагала обратным путём, но Дэкс легко опередил её и преградил дорогу:

– Сюда – только в лапы к законникам.

– Так веди к законникам в хвост. Столько времени на пустую болтовню потеряли.

Дэкс смерил её разочарованным взглядом, но всё же развернулся и двинулся вдоль сарая, продолжая бурчать.

– Сколько времени? – буркнул он. – Тебе же дурно было… Какая же ты теперь стала… Злая.

Хильди хмыкнула.

– Упрямая, непослушная. И злая.

– С таким-то братом – немудрено, – вдруг ожил элементаль в её мыслях. Да так чётко и ясно, что она не сдержалась:

– Ори!

– Ну наконец-то, – воспрял духом тот. – Услышала меня!

А Дэкс в этот момент резко развернулся к Хильди:

– Драный драккар, опять у тебя начинается припадок? Что за Ори? С кем ты все время говоришь? Умом повредилась?

– Хильди, я понимаю, ты неимоверно устала, – затараторил тем временем элементаль. – Знак варга исторгся, блок снят, магия закрепилась. Воздействие хаоса поначалу всегда такое – требует здорового крепкого сна, чтобы правильно укорениться… Не мне тебе объяснять и уж точно не сейчас. Но нужно спешить к Торвальду. Ты чувствуешь?

– Нет, – ответила она вслух.

– Ладно, – вздохнул Дэкс, – позже с этим разберёмся. У твоих столичных дружков случайно нельзя залечь? Переждать, пока шумиха уляжется, тут теперь законников, наверное, больше, чем в самом Грантроке…

– Дэкс, замолчи! Сбиваешь.

Хильди тем временем пыталась следовать напутствиям, Ори, но не могла уловить ни всплесков хаоса, ни гнилостного следа магии йотуна. Но элементаль так уверенно рассказывал об этом, что тревога за Торвальда стала невыносимой. Когда Дэкс вывел её в какой-то очередной грязный проулок, слева показался знакомый тракт. Сколько раз она ходила по нему на работу и обратно – вот только теперь по земле стелился дым, а несколько домов были обрушены, словно по городу пронёсся смерч… или парочка разъярённых левиафанов.

Хильди рванула туда, теперь она точно понимала, в какой стороне озеро Мутт. И как будто бы даже почувствовала, как внутри натянулась невидимая струна, что направляла всё её существо к Торвальду. Дэкс что-то кричал вслед, пытался догнать. Но будто сам снег ровно укладывался ей под ноги, а порывы метели подталкивали в спину, едва ли не окрыляя.

«Магия? Моя магия? Но я же ничего не делала…»

– Эмоции порой лучше всяких заклинаний, – пояснил Ори. – Тем более это самые простейшие из воздействий.

Сзади послышался шлепок и гневные ругательства – брат явно упал. Но Хильди даже не оглянулась.

«С ним всё будет хорошо, а вот Торвальд…»

Тракт вильнул влево, открывая ужасающую картину: в месиве из снега, крови и обломков ближайших построек лежал левиафан, опутанный чёрной паутиной, словно неводом. Нити эти были такими тёмными, что казалось, даже лучи солнца растворяются в них и угасают. Никогда прежде Хильди не доводилось видеть подобное. Зверь издавал бессвязное мычание, в котором угадывалась боль. Шевелиться он даже не пытался.

Второй левиафан, крупнее этого, лежал чуть дальше. Тоже без движения, даже, кажется, не дышал. За шею его крепко держал сканд Штейн – этот всегда улыбчивый магистр травоведения. Но и от него мало что осталось в том виде, в котором Хильди знала его. Йотун стал заметно крупнее и выше, его удлинившиеся руки торчали из коротких рукавов, штанины разошлись по швам, оголяя крепкие, увитые чёрными венами бёдра.

«Проклятый мерзкий йотун!»

Хильди изнутри опалило такой жгучей яростью, что закололо кончики пальцев и вниз посыпались снежинки. Злость была хоть и сильной, но какой-то отдалённой, будто не её.

«Ори? Лагерта?»

Внутри нарастал жар, словно кто-то подкинул в костёр сухих щепок. Хильди закашлялась, прижала руку к груди, но холод, рвущийся с пальцев, не принёс облегчения. Ярость же переросла в остервенелое бешенство, и Хильди с криком вскинула руку:

– Турисаз! Турисаз! Гоа тиль хельвете!

Незнакомые слова исторгались из неё вместе с потоком острых смертоносных снежинок.

– Фламме ав лэин ловендл аске…

Первая вошла в плечо Штейна, и он резко отпрянул в сторону.

– Фрисе! Фрисе, ульвахале…

Две вонзились в его бедро и голень. Остальные звонко ударились о чешую левиафана, но тот не отреагировал. Йотун же выкручивал пальцы в замысловатых пассах, взращивая тьму вокруг себя, что поглощала и свет, и снег. Но Хильди не унималась. Кричала всё непонятное, что потоком шло изнутри, горела в пламени собственного магического костра и не могла остановиться. Снежинки летели вперёд, но попадали куда придётся: и в левиафана, лежащего неподвижно, и в обрушенный дом за ним, и в черноту йотуна.

Магический невод, что накрывал левиафана, за которым стояла Хильди, с шипением лопнул в нескольких местах. Зверь коротко рыкнул и стукнул хвостом, обрывая ещё одну проклятую нить, а потом и следующую. Второй левиафан так и остался лежать. А вот большая груда обломков рядом с ним пришла в движение. Оттуда тоже раздавалось шипение лопающихся нитей. И только сейчас Хильди осознала, что под завалом скрывался ещё один левиафан.

Мигнул бирюзой такой родной взгляд, блеснула на солнце такая знакомая корона из шипов. Хильди видела в жизни всего четырёх левиафанов, один навсегда остался в «Птице», остальные были здесь. Но все они были разными, и все кроме одного – безликими для неё.

– Торвальд! – воскликнула она, сбившись и с заклинания, и с дыхания.

Тут же в неё полетело йотунское колдовство. Время будто остановилось, замедленно демонстрируя тьму, что приближалась щупальцами осьминога, готовая поглотить её навсегда. Серебристые мелкие снежинки, кружась и блестя, расступались, освобождая путь чёрному потоку. А Хильди не могла вспомнить ни одного правильного слова, которые несколько мгновений назад с лёгкостью слетали с языка. Да и казалось, что она даже не успеет и раскрыть рта. Внутри Ори испуганно верещал, но его советы слились в монотонный писк.

А затем последовал удар.

Сбоку. Совсем не тот, которого она ждала.

Хильди отлетела в стену дома, тьма же пронеслась мимо её лица, опаляя смрадным гнилостным зловонием, и впилась в серебристо-бирюзовую чешую, разбиваясь прогорклым дымком.

Глаза заслезились – это боль не заставила себя ждать, охватила спину и разлилась по затылку. Но то была боль от ушиба, а не от йотунского проклятия.

Рядом глухо рыкнул левиафан. А кончик его блестящего бирюзоватого хвоста сполз с талии Хильди, отпуская. Знакомый взгляд прошёлся по её хрупкой фигурке.

– Тор… вальд… – простонала она, падая коленями в снег, а когда смогла поднять голову, зверя рядом уже не было. Он стремительно двигался к йотуну, окружённому коконом тьмы. Не снижая скорости, на полном ходу он свернул израненное, сочащееся кровью тело кольцами, а затем, словно распрямившаяся пружина, метнул себя на противника.

Перед глазами стояла мутная пелена слёз, но Хильди видела, как Торвальд обвил йотуна кольцами своего тела. Отблески бирюзы быстро тускнели, терялись в чёрном облаке йотунской магии.

– Торвальд!

Но он скрылся подо льдом озера Мутт, забирая с собой йотуна. И только яростный рёв ещё гудел над поверхностью, закладывая уши. Другой левиафан, тот, что поменьше, смог наконец разорвать на себе последние чёрные нити, подхватил рёв Торвальда и тоже нырнул следом.

Страх за Торвальда стал невыносимым. Именно он дал сил и смелости подняться на ноги и доковылять до оставшегося лежать левиафана.

– Вставай! – Она схватилась за корону его костяных наростов и попыталась встряхнуть, но не смогла даже пошевелить массивную тушу. – Давай! Ты нужен им.

Из ноздрей левиафана вместе с тяжёлым выдохом вырвалось облачко снежинок. Но он даже глаз не открыл.

– Помоги же. Ты ведь зверь! Сильный и могучий…

Её увещевания резко оборвал свист законников. Из-за угла мелькнули синие плащи и снова спрятались. В воздухе запахло чем-то странным, необычным. В груди стало тесно.

– Магия воздуха! – воскликнул Ори, да так громко, что голос резанул по мозгам.

– Да тише ты.

– Слышишь меня? Слава рунам, я уж думал всё, слила весь резерв.

– Чего?

– Сканда Хильди, нужно уходить. Законники не будут разбираться…

Дальше она слушать не стала – рванула к озеру, лёд которого превратился в осколки, тянущиеся широкой полосой вглубь от самого берега.

– Направо! Направо! – взывал Ори. – Можно спрятаться в…

– Хоть бы они его утопили! – Хильди неслась вперёд.

– Сомнительно. Йотунская магия… Да направо же!

– Нет. Нет, Ори. Готовься.