Глава 31

[Торвальд Сарот Див ла Фрайн]

Счёт шёл на минуты. Торвальд знал это, и Зверь это знал. Они всё понимали. Неистовая ярость пополам с отчаянием разливалась в расщеплённой надвое душе, заставляла сжимать кольца вокруг проклятого йотуна. Но он, напитавшийся хаосом Ойвинда, стал чудовищно силён даже не в своём теле. А может, именно это и сыграло ему на руку. Новый сосуд – молодой и крепкий. Эта тварь даже сумела воззвать к исконному йотунскому умению. Когда на нём затрещала одежда, а конечности удлинились, Зверь рванулся изо всех сил, хоть силы эти уже стали по определению не равны. Раненый бесконтрольный левиафан с опустошёнными резервами против йотуна в активной боевой форме с укреплённым телом, в полтора раза превышающим размеры обычного человека. Последний раз Торвальд видел такое около сотни лет назад, во время Чёрной Ночи – битвы, что оставила академию в Грантроке без основателя, первого ректора Асбьёрна, а самого Торвальда – без Лагерты, его любимой, его огненной лисицы. Он догадывался, что именно её янтарный оберег перенёс его вместе с шаром в Лэй, скрыл от Ашилла. Но это стоило Лисе души. Отделив одну её часть, она не удержала остальные. Возможно, если бы у них было больше времени… Но теперь остаток её души блуждает в коридорах академии, а у Торвальда появился крошечный шанс отомстить, завершить общее дело и спасти сородичей. Но он снова упустил его. Снова проиграл.

Минуты шли, вода бурлила вокруг, магия густо сплеталась с телесным напряжением. Молодой левиафан попался в магическую сеть, но успел отхватить йотуну ногу. Вот и все их жалкие достижения на двоих. Торвальд держал Ашилла в тисках своих колец, но не мог раздавить его, как бы ни пытался, – тот, напитанный тьмой, хаосом и проклятой магией, был прочнее самого твёрдого камня. Ашилл сперва пытался дотянуться до шеи Торвальда, но Зверь выпятил шипы, не позволяя случиться непоправимому. А потом Ашилл и вовсе замер, сосредоточившись на крепости своего тела и удержании сети со вторым левиафаном. Он позволил времени решить исход этой битвы. И сейчас оно было на стороне тьмы. Ашилл просто выжидал, когда у Зверя иссякнут последние силы. И Зверь, и Торвальд – оба знали, что скоро так и случится.

[Брунхильд Янсен]

Тёмная вода волновалась, на поверхности покачивались осколки льдин, да так рьяно, будто внутри всё кипело. На ходу Хильди стянула с себя плащ, памятуя о том, как быстро эти вещи вбирают в себя влагу и становятся неподъёмными.

А затем она неловко прыгнула в воду, сперва упав плашмя на живот, и только потом стала погружаться вниз. Рядом вспыхнул синими переливами Ори, превращаясь в морского конька. Сперва в кроху, не больше указательного пальца, но через миг он увеличился до размера высшего элементаля. Не теряя драгоценных мгновений, Хильди ухватилась за его шею, оседлала и с силой сжала ребристые бока пятками. Холода она не ощущала. Совсем.

Ори быстро определил, где хозяин. Водный элементаль, оказавшись в своей стихии, ловко лавировал по глубинным течениям и тонко чувствовал момент, когда Хильди требовалось сделать вдох, – поднимался к поверхности.

Вскоре они увидели бирюзовые всполохи, которые, словно грозовые разряды, сверкали на глубине. Рёв левиафанов вибрациями проникал под кожу. Разглядеть толком, где кто, сперва не выходило.

«Ближе, Ори, ближе!»

Но вместо этого элементаль поднялся к поверхности, и Хильди набрала в лёгкие побольше воздуха.

Они быстро достигли страшного облака, в котором клубились тьма, чешуя, бирюзовые искры, голубоватые отсветы, кровь и гниль. Ворвавшись внутрь этого хаоса, Хильди наконец различила Торвальда, что по-прежнему обвивал и давил йотуна кольцами своего тела. Второй левиафан снова попался в невод из чёрной магии, но не жалея себя бился, раздирая собственную плоть, рвался к йотуну, клацая мощными челюстями, меж зубов которых застряла откушенная йотунская ступня. Однако даже раненому, Штейну доставало сил удерживать невод на расстоянии. Отсутствие воздуха же действительно не причиняло йотуну вреда – как и говорил Ори.

Торвальд пытался извернуться и отгрызть йотуну голову. Но тот одной рукой держал его за нарост костяного воротника и явно пытался добраться до шеи, второй – не давал раздавить себя, высвобождая всё больше чёрной магической паутины, которая расползалась по чешуе, словно живая. Зверю же магии явно не хватало, и он действовал одной лишь силой.

Хильди сжала Ори ногами, направила правее. Он не упрямился, хоть и тяжело переносил близость гнилой магии. Она чувствовала это. Но должна была помочь. Положить этому конец. Пусть и не успеет сделать новый вздох, пусть и отдаст всю магию, что успела возродиться в ней.

«Я должна!»

Ори подплыл так близко, как смог, но задёргался, будто в судорогах. Его яркий окрас на глазах тускнел, магия йотуна, противная самой природе, действовала на элементаля как яд. И Хильди соскользнула с него, шлёпая ладонью по боку, отталкиваясь всем телом и отправляя подальше.

Она толком не умела плавать, но отринула страх. Неловко дёрнула ногами и руками. Водные потоки едва не утащили её прочь, но она успела ухватиться за ершистый гребень Торвальда. Чуть соскользнув ниже, она прижалась к нему всем телом:

«Забирай, слышишь?»

Она не знала, как правильно и как надо. Просто открылась душой им обоим – и Торвальду, и Зверю.

«Забирай магию. Бери всё».

– Брунхильд…

«Забирай!»

Огонь в её груди остывал, смешиваясь с морозом. Но Хильди не жалко было отдавать ни его, ни всю себя. Её поддерживала надежда, что это поможет.

Воздух заканчивался, грудь разрывало от боли, нестерпимо хотелось сделать вдох.

– Моя Брунхильд… – мягко и нежно прозвучал в мыслях голос Торвальда. И хоть звуков под водой было не слышно, ей все же показалось, что где-то вдали мерзко хрустнули кости и йотун в последний раз завопил.

Хильди падала во мрак, безвольной, поломанной куклой опускалась на дно озера Мутт, в его мёртвую тишину и покой, чтобы забыться вечным сном. Боль и бесконечная усталость наполняли каждую клеточку её тела, но она ни на мгновение не пожалела о сделанном выборе. Последним, что она успела заметить перед тем, как погрузиться в небытие, была бирюзовая вспышка.

[Торвальд Сарот Див ла Фрайн]

Мышцы свело от напряжения. Хотелось взреветь от отчаяния и сожаления – но жалел Торвальд не себя, а упущенные возможности и разбитые надежды. В разлившейся вокруг смертельной темноте, что была чернее самых глубоких вод озера Мутт, он увидел смутные расплывчатые лица Асбьёрна и Лагерты – разочарованные, смотрящие с укоризной…

Не оправдал надежд. Не завершил начатое. Не отомстил. Всё зря.

Внезапно в мерзкую тьму вторгся голубоватый всполох, а тонкий аромат ночных фиалок и весеннего дождя так неожиданно и неуместно разбавил мерзкую гниль. Не успел Торвальд удивиться, как его схватили за костяной нарост, а потом к чешуе трепетно прижалась… она.

«Забирай, слышишь?»

Инстинкты Зверя возобладали над разумом, магические каналы жадно распахнулись, поглощая тот хрупкий огонёк хаоса, щедро приправленный эманациями родной водной стихии, что теплился в девичьей груди.

«Забирай магию. Бери всё».

– Брунхильд…

«Забирай!»

– Хватит! – мысленно воззвал он к Зверю, ощущая, что впитал уже всю её магию, а теперь забирал и жизнь. – Мы убьём её! Хватит! Остановись!

Зверь тряхнул головой, удержавшись от последних глотков, и прикрыл магические каналы, одновременно с тем опуская внутренние барьеры и наконец позволяя Торвальду слиться сознаниями. Ненависть, ярость, отчаяние, надежда и даже страх обрушились на Торвальда с новой силой. Так же и его чувства в полной мере стали доступны Зверю. Они оба снова стали единым, примиряясь друг с другом. Осознавая себя полностью, как и то, что резерв увеличился лишь на четверть, но это было гораздо лучше, чем ничего. И гораздо больше, чем он брал от Брунхильд раньше.

У них появился новый шанс.

Ашилл тоже всполошился. Уловив движение головы Зверя, он изловчился и дотянулся ладонью до чешуйчатой шеи, вонзая нити магии, как прежде в Ойвинда. Торвальд не стал тратить время на освобождение и прочие телодвижения. Он лишь туже затянул кольца вокруг Ашилла, в этот раз помогая себе магией. Хоть йотун и начал высасывать из него хаос, но Торвальд знал, что процесс этот занимает достаточно времени. Не быстрее, чем сжимаются мышцы его собственного змееподобного тела, усиленные обновлёнными резервами.

Сперва треснули йотунские рёбра. Давление не спадало, и кости разламывались, протыкая отравленные тьмой лёгкие. Ашилл заорал от боли, позабыв, видимо, что он под водой, и она тут же хлынула в его глотку. В агонии Ашилл выпустил всю оставшуюся тьму в Торвальда, распылил вокруг себя чернильное зловонное облако, пытаясь задеть, навредить, разрушить… Но внутренний хаос, такой свежий, обновлённый, с тонким фиалковым ароматом, развеял подступающую гниль. А в следующий миг на шее йотуна сомкнулись челюсти молодого левиафана, вырвавшегося наконец из невода. Он с неистовством разрывал ещё трепещущую плоть в уродливые клочья, и Торвальд тоже вонзил острые зубы… На вкус йотун оказался ещё более омерзительным, чем на запах.

– Хозяин! – В мысли вторгся вскрик Ори. – Сканда Хильди!

Торвальд повернулся вокруг себя и, оставляя тело йотуна на растерзание молодому сородичу, ринулся вниз – куда неторопливо погружалась беззащитная тонкая девичья фигурка. Зверь подхватил её, обвивая кольцом в нежных объятиях, словно боясь сломать. Вокруг уже выстраивались поверхности магической сферы, отделяя воды озера от воздушного пузыря. Защитная сфера полыхнула бирюзовыми разрядами.

«Наша!» – утробно ворчал Зверь.

«Пострадала! Домой!» – вторил ему в мыслях Торвальд.

Он поплыл в сторону замка ла Фрайн, куда прежде вход ему был заказан – не в бесконтрольной звериной ипостаси. Но теперь всё было в порядке – управление сознанием установилось и закрепилось. Брунхильд выгнулась и закашлялась, выплёвывая воду, попавшую в лёгкие. Хоть она и успела наглотаться, но мага воды не так-то просто утопить, лишь её неопытность могла стать проблемой.

– Торвальд… – простонала она, проводя руками по чешуе.

Он мягко развернул её, заставив откинуться спиной на одно из колец. Грудь Брунхильд по-прежнему тяжело вздымалась, она никак не могла отдышаться.

– Что ты?..

– Смотри…

Она прищурилась, вглядываясь в мутную пелену воды за пределами воздушного пузыря.

– Торвальд, куда мы… – вновь позвала она, не понимая, но вдруг подавилась вздохом и на миг зажмурилась от яркой вспышки.

Защитная сфера воздушного пузыря полыхнула бирюзовыми разрядами, затрещала и словно прошла сквозь тонкую магическую грань, сплетаясь с ней морозными узорами. Брунхильд то удивлённо оглядывалась назад, то всматривалась вверх, на иллюзорное небо, где ярко горел жёлтый солнечный диск.

Торвальд снял защитный кокон и осторожно опустил свою драгоценную ношу. Её ноги тут же утонули в пушистом сугробе.

– Я не понимаю… Мы же не поднимались к поверхности. Это замок? Внутри озера? Как?! – сыпала вопросами Брунхильд, глядя на очертания угловатых крыш и шпилей, выделяющихся на фоне ясного неба. – Или мы переместились? Куда?

Торвальд за её спиной усмехнулся, возвращая себе человеческий облик:

– С возвращением домой, сканда ла Фрайн.

Во взгляде Брунхильд промелькнул ужас, но, как оказалось, испугалась она за него. Очевидно, вид у него был как у побитой собаки.

«Это всё ерунда, пройдёт».

Торвальд не дал Брунхильд прикоснуться к своей израненной шее, перехватил её ладонь и поднёс к губам, запечатлевая поцелуй. Внутри он ликовал: враг повержен, его дева с ним, контроль в норме, хаос стабилен, замок в нескольких шагах… почти всё, что ему нужно. Почти.

Он подхватил Брунхильд на руки и зашагал вперёд. Ворота сами собой распахнулись, словно приветствуя хозяина, и Брунхильд оставалось лишь вертеть головой по сторонам в невольном изумлении:

– Ни следа запустения! Как же так? Я ведь совсем недавно была здесь и… – Она ткнула пальцем в направлении каменной чаши фонтана: – Она целая! А была разбита! Я точно это помню. И никакого мусора… Никаких ржавых остовов оград… О! А это же…?

На ступенях перед входом в замок их уже ждали.

Элементали встречали хозяина. Земляной Шен и огненный Вэй сдержанно зависли на середине лестницы. А воздушная Ама заламывала руки от нетерпения и переполнявших её эмоций:

– Хозяин ла Фрайн! Сканда Брунхильд! Наконец-то!

Рядом с ней материализовался маленький морской конёк. Он начал стремительно увеличиваться в размерах, и одновременно менялся его облик – из конька в привычного полупрозрачного парня с призрачным хвостом на месте нижней половины туловища, оканчивающегося смешным завитком.

Торвальд на мгновение прижал Брунхильд к себе, жалея о невозможности задержаться, а затем поставил на ноги. Немного подтолкнул вперёд, к элементалям.

– Позаботьтесь о своей хозяйке!

– Стой! – Брунхильд развернулась и схватила его за запястье. – Ты снова уходишь! Не бросай меня… опять!

Её губы задрожали, и Торвальд не выдержал, снова прижал к себе, вдыхая аромат ночной фиалки – его любимый аромат до скончания времён.

– Ничего не бойся! – прошептал он ей в волосы. – Всё закончилось, Ашилл мёртв! Окончательно мёртв! Но мне нужно позаботиться о сородичах… Тот малыш левиафан…

– Малыш?

– Подросток, – исправился Торвальд, – по нашим меркам. Он сражался как берсерк и сильно пострадал, хоть пока и не осознаёт этого. И ещё Ойвинд, что лежит на берегу… Мне остаётся только надеяться, что он не испустил дух. Я вернусь, ты не успеешь и оглянуться…

– Ты и в прошлый раз так говорил! А потом я осталась одна, словно пленница, запертая в роскошной тюрьме.

– Ты больше никогда не будешь здесь пленницей, моя Брунхильд…

Торвальд не удержался и усмехнулся. Она ещё не осознала, что всё изменилось. Что она сама изменилась. Но тем не менее Брунхильд отстранилась, окинула его гневным взглядом и даже ногой топнула:

– Не смей смеяться надо мной, Торвальд Сарот Див ла Фрайн! Или я…

Во все стороны от Брунхильд посыпались крошечные снежинки. Ветер взвыл, взвихряя их, и хлестнул Торвальда по лицу. Словно пощёчину отвесил, но и одновременно как будто ласково погладил, извиняясь за несдержанность.

– Эй, поаккуратнее! – снова улыбнулся Торвальд, даже не пытаясь поставить щит. – Ты больше никогда не будешь здесь пленницей, потому что ты теперь полноправная хозяйка замка ла Фрайн.

Он склонился к её лицу:

– Я вернусь, в этот раз точно. Обещаю.

Торвальд мягко прикоснулся к её губам своими, прощаясь. Но разъярившаяся дева приоткрыла рот и подалась вперёд.

В глубине души довольно заурчал Зверь. И Торвальд в этот раз не стал его томить или усмирять, не сдерживая более контроль над поцелуем, ставшим до неприличия томным и глубоким. Ладонями опустился чуть ниже и с упоением сжал девичьи ягодицы, срывая стон с губ Брунхильд. Она вонзила ногти в его плечи, цепляясь так неистово, словно ноги уже не держали её. Но Торвальд ни за что не дал бы ей упасть. Держал крепко, вжимал в себя, напористо целовал и с сожалением думал, что придётся оставить её сейчас, в такой особенный момент.

«Послать бы всё к шваххам, утащить её в спальню прямо сейчас и завершить этот проклятый век яркой точкой удовольствия».

Однако Брунхильд вдруг и правда обмякла в его руках. Начала сползать вниз. Торвальд легко подхватил её и вгляделся в безмятежно прикрытые веки:

– Да линялая ж чешуя, опять?! Не дева, а спящая красавица. С такими медленными темпами приращивания хаоса и сонными откатами мы состаримся прежде, чем войдём в спальню как настоящая пара.

– Может, пока и к лучшему, – подал голос Ори. – Сканда Хильди многое пережила за эти дни…

– Вот об этом ты мне сейчас и расскажешь во всех подробностях. Ама, отнеси Брунхильд в кровать. Вэй, позаботься о тепле в комнате. Шен, на тебе восстанавливающие отвары, – раздал Торвальд указания и развернулся к воротам. – Ори, за мной! Докладывай.