Эпилог 1. Неделю спустя

[Дэкстер Янсен]

Когда драккар отошёл от берега Гратланды, мерзкие портовые запахи наконец сменились свежим морским бризом. Ветер пах свободой, но в то же время и горчил – несбывшимися надеждами и разбитыми мечтами о счастье с любимой. Но всё равно Дэкстер никак не мог надышаться. Втягивал солоноватый воздух полной грудью и не верил, что наконец всё закончилось. А может, наоборот, только начиналось, тут как посмотреть. Он никогда не был пессимистом, так что и теперь, несмотря на постоянную ноющую боль в груди, старался не унывать, не опускать руки.

До его плеча кто-то дотронулся:

– Извините, сканд…

Дэкстер по привычке резко развернулся и сжал кулаки.

– Что? – рявкнул он, и девушка, которая к нему обращалась, отпрянула, напуганная напряжённым выражением его лица.

– П-прошу прощения… Я не хотела вас отвлекать… – испуганно прошептала она и отвернулась, отступая.

– Это я прошу прощения за несдержанность, – выдохнул Дэкстер ей в спину, тоскливо отмечая толстую русую косу.

«Как у Хильди…»

Кажется, он уже видел эту девушку раньше в толпе простого люда, что разместились на своих котомках прямо на палубе, но внимательно не присматривался.

– Задумался и не ожидал, что кто-то меня окликнет. Что вы хотели, милая сканда?

Девица оглянулась через плечо, и он открыто и светло улыбнулся ей, пытаясь исправить первое впечатление. Это всегда срабатывало с девчонками, вот и сейчас подействовало. Незнакомка остановилась и вновь повернулась к нему лицом.

– Простите ещё раз за беспокойство. Просто я случайно услышала, что вы скальд, и… – произнесла она, изучая его внимательным взглядом серьёзных серых глаз.

– Это верно, – ободряюще кивнул ей Дэкстер и махнул рукой в сторону лежащей у борта торбы, из которой торчала часть корпуса тальхарпы со струнами и смычок.

Незнакомка бросила взгляд на музыкальный инструмент и продолжила более уверенно:

– Дело в том, что мы с сестрой плывём в Гардарику на свадьбу… одной нашей знакомой. Она давно покинула Грантланду, и хотя торжество, без всяких сомнений, будет роскошным, мы внезапно подумали, что её очень обрадует музыка из родных мест. Если вы планируете задержаться в столице, то, может быть, смогли бы…

Дэкстер замер, обдумывая предложение. У него пока не было чётких планов насчёт того, чем заняться по приезде в столицу Гардарики – главное, что ему требовалось, это замести следы, скрыться от местных законников вроде дотошного Броя и начать новую жизнь. Так что предложение было весьма кстати, хоть он и не собирался долго продолжать притворяться скальдом. Это было удобно в качестве временного амплуа, но он не настолько хорошо играл и пел, чтобы зарабатывать этим.

– Мы заплатим, конечно же, – тихо добавила девушка, неверно истолковав его заминку.

– Конечно, я с удовольствием сыграю для вашей знакомой, – кивнул наконец Дэкстер, принимая решение. – Где вас найти? И когда я понадоблюсь?

Обсуждая с Эи́дис, как звали новую русоволосую знакомую, детали, Дэкстер не услышал, как его окликнули, пока по плечу не хлопнула тяжёлая мужская рука.

– Эй, Ульвар! Ты оглох, что ли? Или красотка тебе липового мёда в уши налила? – Подошедший к нему бородатый матрос хмурился, похоже, был недоволен, что пришлось пробираться через плотно сидящих на палубе людей. – Капитан зовёт, пора отрабатывать, как договаривались.

Дэкстер кивнул и наскоро распрощался с Эидис, заодно отвесив себе мысленную оплеуху:

«Ульвар! Меня теперь зовут Ульвар! Что за дурацкое имя я себе выбрал, что никак не могу привыкнуть на него откликаться!»

После того, как Хильди в очередной раз развернулась к нему спиной и ушла тогда, в Лэе, Дэкстер, кипя от злости, забрал все свои сбережения и трясся несколько дней в пассажирских санях почтового каравана, впрочем, так вышло намного дешевле, что примирило его с промедлением. В любом случае, пеннингары, полученные от сканда Вускессена, оказались весьма кстати.

Капли для изменения цвета глаз Дэкстер сначала хотел с омерзением выбросить… они же йотунские! Но сдержался. И теперь они пришлись весьма кстати. В порту он первым делом прикупил себе перчатки, чтобы скрыть знак варга, а следом простенькую тальхарпу, благо играть на ней его обучили ещё в детстве. Гордон Янсен придавал большое значение образованию единственного сына, так что и учитель музыки к нему был приставлен с ранних лет. Теперь же Дэкстер решил, что проще всего будет выдать себя за странствующего скальда. Такие певцы и сказители часто путешествовали из города в город, из страны в страну, вызывая мало вопросов у окружающих.

С капитаном драккара, который направлялся в Гардарику, Дэкстеру повезло сговориться на полцены – он пообещал в пути развлекать тех пассажиров, что побогаче, – такие размещались в невысокой надстройке на корме. Внутри не было никакого разделения на клети, по периметру помещения просто стояли лавки, но это было всё же лучше, чем дневать и ночевать на палубе, открытой морским ветрам и солёным брызгам. Судя по тому, что капитан послал за ним, вскорости должны были разносить обед – такое полагалось только избранным, остальные довольствовались теми припасами, что взяли с собой в дорогу сами, – а Дэкстер, точнее Ульвар, должен был сделать трапезу приятнее, сопровождая её музыкой.

Расположившись в углу полутёмного помещения, Дэкстер стал тихо водить смычком по струнам тальхарпы, раздумывая над тем, что именно спеть. Репертуар его был невелик, а после разговора с Эидис, так напомнившей ему Хильди, грудь снова сдавила привычная тоска. Так что в памяти сами собой всплыли строчки, которые он начал сочинять ещё в логове йотуна, пытаясь хоть немного отвлечься от ужаса, в который тогда вляпался. И Дэкстер затянул:

– Эй, скальд! – окликнул Дэкстера мужской голос, вырывая из мрачных мыслей. – Не сочти за неуважение. Песнь, конечно, душевная, но уж больно грустная. У меня аж вино скисло!

Вокруг раздались одобрительные смешки.

– И то верно, уважаемый, – пробасил другой сканд, усмехаясь в пышную бороду. – Давай теперь что-нибудь позадорнее, повеселее. А то, пока доедем до Гардарики, руки тут все на себя наложим!

Дэкстер согласно кивнул и следом тут же заиграл незатейливый быстрый мотив, который сразу настроил людей на весёлый лад. Многие стали притопывать в такт и одобрительно кивать. Больше вопросов к Дэкстеру не возникало, и когда трапеза кончилась, он улучил момент и незаметно выскользнул на палубу.

За его спиной раздавались взрывы смеха и гудение довольных, сытых голосов, да и снаружи мир был полон привычных звуков: волны бились о борт, скрипели снасти, матросы зычно перебрасывались фразами. Те пассажиры, которые по-простому разместились на палубе, тоже не печалились по этому поводу. Жизнь продолжалась. И Дэкстер наконец почувствовал, что когти, сжимавшие его сердце последние недели, начинают исчезать, растворяться, рассыпаться в прах, который подхватывает солёный морской ветер и уносит за горизонт.