Глава 21

Роман замер, на секунду прижался лбом к моему виску, выдохнул, и я почувствовала, как он весь собирается, из любовника обратно в того, кто всё решает.

— Прости, — тихо сказал он. — Нужно узнать, что случилось.

— Конечно, — выдохнула я, полностью дезориентированная.

Он коснулся губами моего лба, задержался на мгновение, будто ему стоило усилия оторваться, и отстранился. Быстро застегнул рубашку, провёл рукой по волосам и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

Я осталась стоять посреди комнаты. Сердце всё ещё колотилось, а кожа горела там, где секунду назад были его губы и руки.

Я вернула платье на место, глядя в отражении на свои расширенные, ошалевшие глаза, спутанные волосы и припухшие губы. Если бы нас не прервали…

Снизу доносились напряжённые голоса, и я напомнила себе, что с Кириллом что-то случилось. Привела себя в порядок и вышла из комнаты. Спустилась до середины лестницы и там застыла, потому что разговор предназначался явно не для моих ушей.

— Я ничего не знала про новые долги, клянусь, — Вика сидела на краю дивана и плакала, размазывая тушь. — Он мне не рассказывает, он вообще ничего мне не рассказывает.

— Сколько можно, — Виктор Андреевич стоял у окна, голос у него был жёсткий и злой, совсем не тот, что днём. — Это уже третий раз, Лена. Третий. Я не собираюсь снова покрывать его игры!

— Витя, потом, — Елена Сергеевна металась по комнате. — Потом будем разбираться, кто виноват. Рома, его нужно найти, он уехал пьяный, он же попадёт в аварию!

— Или из-за него попадёт кто-то другой, — сквозь зубы процедил отец.

Роман стоял в стороне, собранный, холодный.

— Что ещё за долги? Сколько? Откуда? Почему я впервые об этом слышу?

Под его тоном сникли все, даже отец.

— Не хотели тебя беспокоить, — признался он. — Карты, насколько я знаю.

— Карты, — эхом отозвался Роман, разочарованно качнув головой.

— Я правда ничего не знала, — всхлипнула Вика. — Он не посвящает меня в свои дела.

— Так себе семья, — отец даже не посмотрел на неё.

Вика вспыхнула, но промолчала.

— Рома, прошу тебя, — Елена Сергеевна остановилась перед сыном и стиснула его руку. — Сделай что-нибудь, ты же можешь.

И вот в этом «ты же можешь» было столько всего, что у меня внутри всё сжалось от острой, злой несправедливости. Как поддержать — так лучше заметём под ковёр, лишь бы не вышло скандала, а как понадобилась помощь — «ты же можешь».

Я шумно выдохнула, и этот звук в повисшей тишине выдал меня с головой. Все разом обернулись, и я почувствовала себя так, будто вломилась в чужую спальню.

— Простите, — выдавила я. — Я не хотела мешать.

Рома шагнул ко мне, останавливая. Поднялся на ступеньку и взял за руку.

— Прости за это. Мне нужно разобраться с Кириллом, иначе он наделает глупостей.

— Конечно, — я сжала его пальцы. — Иди.

Он благодарно взглянул на меня и ушёл, на ходу доставая телефон. Я осталась под перекрёстными взглядами. Вика смотрела на меня как на врага, заставшего его в момент слабости. Елена Сергеевна вытерла набежавшие слёзы, а Виктор Андреевич устало произнёс:

— Арина, спускайтесь. Что вы там стоите, в ногах правды нет.

Я спустилась, чувствуя себя лишней и не зная куда себя деть. Ночь предстояла долгая.

— Давайте я сварю кофе, — предложила я. — Нам всем не помешает.

Елена Сергеевна благодарно махнула в сторону кухни.

— Спасибо, Арина. Кофе в шкафу над машиной.

Кухню и гостиную разделяли большие раздвижные двери, сейчас открытые настежь. Я возилась с чашками, а разговор шёл так близко, будто я стояла с ними в одной комнате.

— Это мы виноваты, — тяжело произнёс Виктор Андреевич.

— Витя… — начала было жена.

— А что Витя? — он повернулся к ней. — Это мы его таким сделали. Младшенький, любимчик, ему всё можно. Разбил машину в восемнадцать — купили новую, вылетел из института — устроили в другой. Всегда кто-то подстилал соломку, вот и подстелили. Дорос до тридцати трёх, а по-прежнему уверен, что за ним подотрут.

— Мы не могли иначе, — тихо ответила Елена Сергеевна. — Он же был такой... лёгкий. Такой обаятельный. Ему всё прощалось само собой.

— Прощалось, — горько повторил отец. — А надо было спрашивать, с обоих одинаково. А мы одного тащили на руках, а второго похвалить забывали. «Он же сильный, он сам справится». Вот он и справлялся один всю жизнь.

Я замерла с чашкой в руках. Разговор явно свернул на Романа.

— И потом тоже, — Виктор Андреевич бросил раздражённый взгляд на Вику. — Надо было не «мир в семье» выбирать, а по совести поступить. Проглотили, поженили, расселись за один стол, как будто ничего. Лишь бы не ссориться, лишь бы всё гладко.

Вика сидела белая как полотно.

— Теперь за одного долги платим, второго только по праздникам видим. И на том спасибо, мог бы вообще дорогу забыть.

Виктор Андреевич замолчал и тяжело посмотрел в сторону кухни.

— Хорошо, не один теперь. Я уж думал, так и перегорит на своей работе, но смотрю, с вами он, Арина, оттает.

Я не смела шевельнуться, даже ложку отложила, настолько стало тихо. Елена Сергеевна опустилась на стул, прижала платок к губам. Бросила на меня быстрый, полный слёз взгляд, словно только сейчас осознала моё присутствие.

— Спасибо вам, Арина, — произнесла она. — Я рада, что у Ромы снова серьёзные отношения.

Я не знала, что сказать и только кивнула. Она повернулась к мужу и добавила через силу:

— Ты прав, Витя, мы поддержали не того…

А я подумала, как хорошо, что они не знают про наш договор. Мне стало совестно, но, когда я поймала испепеляющий взгляд Вики, вся моя неловкость мигом испарилась.

«Ты свой шанс упустила», — мысленно сказала я, и, кажется, она меня поняла.

Время тянулось вязко. Кофе стыл в чашках, часы на стене показывали половину третьего, потом три. Несколько раз на аллее вспыхивали фары, и мать бросалась к окну, но всякий раз это была не та машина.

А в четыре утра гравий под окнами скрипнул по-настоящему.

— Он, — выдохнула Елена Сергеевна и метнулась к двери.

Вошёл Роман, а за ним, придерживаемый под локоть, ввалился обмякший, растрёпанный, Кирилл. Протрезвевший, кажется, больше от страха, чем от времени. Он бормотал что-то невнятное.

Роман нашёл меня глазами, и от его благодарности на лице у меня потеплело в груди. Ну слава богу, обошлось, кажется.

— Живой… — Елена Сергеевна кинулась к младшему сыну.

— Живой, — сухо подтвердил Роман. — Никого не угробил. Пусть проспится, остальное обсудим завтра.

Никто не стал спорить. Кирилла увели наверх, отец пошёл следом, по дороге коротко, с немым извинением сжав плечо старшего сына. Вика молча ушла за мужем.

Дом наконец начал затихать, Роман подошёл ко мне, в тенях под его глазами читалась такая свинцовая усталость, что мне захотелось просто обнять его.

— Идём, — негромко сказал он, забирая мою руку. — С меня на сегодня хватит семьи.

Мы поднялись в свою комнату, говорить не хотелось, да и не было сил. Я достала из сумки ночную сорочку, переоделась, пока он был в ванной, и забралась под прохладное одеяло.

Он вышел через несколько минут, в одних только домашних штанах, погасил свет и лёг рядом. Притянул меня к себе, зарылся лицом в волосы и устало выдохнул, словно только сейчас снял броню.

— Прости за эту ночь, — сказал он глухо. — Я совсем не так хотел её провести. Ты приехала на праздник, а попала на семейный разбор.

Я улыбнулась в темноту, на этот раз чувствуя себя абсолютно на своём месте.

— Зато я сегодня по-настоящему познакомилась с твоей семьёй. Не с парадной версией, а с настоящей.

Он усмехнулся:

— Не самое лучшее знакомство.

— Зато честное.

Он помолчал, потом чуть отстранился, чтобы посмотреть на меня в темноте, и провёл большим пальцем по моей щеке.

— В этой нашей сделке мне достались одни бонусы, — сказал он. — Приятный вечер и идеальная женщина. А тебе за всё это — чужая пьяная драма посреди ночи.

— Ром… — я слегка потеряла дар речи от этой «идеальной женщины».

— Я это компенсирую, — хрипловато пообещал он и ласково поцеловал меня в лоб. — Спи. Мы тебя вымотали.

Я ничего не ответила, только придвинулась ближе, послушно уткнулась лицом ему в плечо и закрыла глаза, чувствуя, как под щекой ровно и надёжно бьётся его сердце.

Компенсирует. Ну-ну. Впрочем, если честно, сейчас мне и так было хорошо. Настолько хорошо и спокойно, как не было уже очень давно.